Цепная шавка канцлера

      Вопреки опасениям генерала Байана, Ней Ви не доставляла проблем. Она сама была ею. «Цепную шавку» принято держать на коротком поводке, поэтому нейватор вскоре стала тенью Эль-Тэмура. К счастью генерала, последний месяц регент не жаловал его своим вниманием, значит, и с нейватором видеться повода не было. Но в этот день с самого утра мужчину одолевало дурное предчувствие, и неспроста: канцлер вызвал генерала во дворец. Приказ был прост и понятен для сознания, но сердце, пусть и закалённое в боях да захороненное с товарищами, не желало мириться с волей господина. Байан должен убить наследного принца. Их ничего не связывало, они и виделись-то пару раз в жизни, но стоило вояке взглянуть в лицо юнца Тогона, и перед ним уже стоял покойный хан. Немолодой генерал своим положением был обязан императору Хошиле, покинувшему этот мир при загадочных обстоятельствах, и даже сама мысль об убийстве родного сына этого великого человека казалась Байану изменой. Но разве посмеет он ослушаться приказа канцлера? Мёртвый человек бесполезен для своей страны, а мечтой генерала было величие Юань. Ему нужна была власть, чтобы добиться своей цели, а в таком случае, чтобы отхватить хотя бы крупинку этой власти, нужно было выслужиться перед самым влиятельным человеком империи — Эль-Тэмуром. Долг перед страной генерал Байан ставил превыше своих чувств, и он был благодарен небу, что от проявления этих самых чувств его спасал наследник рода, его племянник — Тал Тал. Этим мальчишкой он гордился как собственным сыном, доверял ему как самому себе и всегда держал по правую руку. Великолепный боец, незаурядный стратег и личный военный советник генерала Байана также являлся его тенью, вот и сейчас, получив тайный приказ от регента, двое направлялись в родную резиденцию для приготовлений к скорому отбытию. Только мужчины завернули за угол, преодолевая «лабиринты» императорского дворца, как в конце коридора показались силуэты мирно, на первый взгляд, беседующих людей. Но не всё так просто: по мере приближения бравых воинов, поведение принимающего участие в некоем разговоре мужчины казалось всё более странным — сначала он неподвижной статуей стоял лицом к Байану с Тал Талом, затем, оживившись, бросил своему оппоненту что-то резкое в лицо, а когда заметил непрошеных гостей — поспешил ретироваться, будто пойманный на месте преступления. В этот самый момент его собеседник решил повернуться, и генерал с помощником столкнулись лицом к лицу с Ней Ви.       — Генерал Байан, господин Тал Тал, — девушка быстро справилась с удивлением от незапланированной встречи, внимательный стратег лишь на долю секунды уловил растерянность в её взгляде, но лицо нейватора тут же приобрело уже привычную непроницаемость с лёгкой почтительной улыбкой.       Для генерала самоконтроль оказался непозволительной роскошью. Выпучив глаза и почти открыв рот от удивления, он, оборачиваясь в сторону кабинета канцлера при дворце, откуда возвращались мужчины, мимикой и более сдержанными жестами задавал немой вопрос. Действительно, по слухам, нейватор всегда была при Эль-Тэмуре, без него она не делала ни шагу, ещё там, в кабинете, Байану показалось странным, что «шавки» не было рядом с хозяином, но в тот момент ответ нашёлся довольно быстро — регент мог оставить её в резиденции под охраной.       — Почему вы здесь без сопровождения? — озвучил немой вопрос племянник генерала.       Не лишним будет отметить причины, по которым ни Байан, ни Тал Тал не признали Ней Ви, пока не увидели её лицо: на девушке было тёмно-синее неприметное ханьфу — традиционное одеяние — выполненное в соответствии с мужскими стандартами; в качестве причёски на макушке возвышался обычный хвост, причём, в сравнении с копной довольно светлых каштановых волос помощника генерала, повторяющих причёску Ней Ви, этот самый хвост цвета чёрного вулканического стекла, как отметил про себя Тал Тал, был немного тоньше. Видеть девушку в таком образе было непривычно, со спины её легко можно было перепутать с мужчиной, тем более, что ростом она также ненамного уступала Тал Талу, однако, когда речь заходила о Ней Ви, кажется, от неё уже можно было ожидать абсолютно чего угодно. Вот и сейчас «питомец» регента, облачённая в мужские одеяния и заметно менее бледная, в сравнении с последней встречей, свободно разгуливала по императорскому дворцу, ведя тайные разговоры с посторонними.       — В последнее время Его Светлость позволяет мне некоторые вольности, — взгляд Ней Ви прояснился, её горделивый тон стал походить на задиристый, однако, заметить это мог только внимательный собеседник.       — Вольности вроде общения с послом на территории Корё? — Байан, к собственному удивлению заметивший подозрительно хорошее настроение нейватора, оживился, припоминая, что признал в собеседнике Ней Ви своего знакомого.       — Если вы в чём-то меня подозреваете, кабинет канцлера дальше по коридору. Только будьте осторожны, накануне изгнания наследного принца Его Светлость не в духе, — казалось бы, пойманная за руку, девушка всё так же улыбалась, сверкая глазами из-под выразительных бровей. — А теперь прошу меня простить, любимая «шавка» Эль-Тэмура намерена вернуться к господину. Берегите себя в дороге.       Отвесив поклон, нейватор, в соответствии с этикетом, грациозно пересекла коридор в направлении кабинета канцлера. Байан с трудом сдерживал злость, видя как нахалка умело пользуется своим незавидным положением, пока Тал Тал оценивал возможную угрозу от действий Ней Ви. А ведь месяц назад, в тронном зале, она была куда сдержаннее.       — Нужно доложить Эль-Тэмуру, нельзя развязывать ей руки, — тихим рычанием высказав своё мнение, генерал уже хотел последовать за мерзавкой, как на пути появилась рука помощника.       — Не стоит, господин. Ней Ви либо слишком самоуверенна, либо имеет козырь, нам несдобровать, если это ловушка, — когда напарники оказывались в затруднительном положении, Тал Тал, как и сейчас, предостерегал дядю почти шёпотом. — Мы не можем рисковать перед поездкой в Корё, — только когда фраза была произнесена вслух, в голове стратега сложился последний пазл. — Господин, вы говорили, это был посол, работающий с Корё?       Теперь и до Байана дошёл смысл развернувшейся картины. Нейватор заранее знала об изгнании принца Тогона, и теперь можно было только догадываться, о чём девушка могла говорить с послом. Генерала с помощником успокаивала лишь одна мысль — старый знакомый Байана, занимающий эту должность, точно не стал бы вести игру с «шавкой» Эль-Тэмура, однако, это был уже не первый раз, когда они упускали одну важную деталь. «Темнее всего под лампой», — гласила древняя мудрость.

***

      Вечер давно наступил, но во дворце пока ещё было светло, когда Талахай, младший сын регента, разыскивал отца с докладом от генерала Байана. Ни в гостевых покоях, ни в кабинете, где ему подсказали, куда направлялся Эль-Тэмур, канцлера не было, поэтому дорога молодого и пока ещё неопытного генерала лежала в покои Его Величества. Трон великой Юань занимал младший сын покойного хана Хошилы, последней волей которого считалось желание сделать императором ещё совсем юного Иринджибала, но этот мальчик был чрезвычайно слаб здоровьем, и всё время своего правления был прикован к постели, изредка приходя в сознание. По мере приближения к покоям, Талахай ненароком считал свои шаги, пытаясь унять нарастающее беспокойство. Новости были плохими для канцлера, а в минуты гнева Эль-Тэмур не отдавал отчёта своим действиям. Семья этого человека хранила много тайн, да и в настоящее время за дверями резиденции шкафы были переполнены скелетами. Можно было только догадываться, что регент сделает на этот раз. Когда вдалеке по коридору замаячила заветная дверь в покои императора, в тридцати шагах от себя Талахай увидел знакомую фигуру. Ней Ви, с недавних пор постоянная спутница Эль-Тэмура, больше известная как «цепная шавка», стояла спиной к молодому генералу, явно чем-то занятая. Судя по всему, раз канцлер находился в покоях, нейватор должна была ожидать его снаружи, что она и делала, увлечённая чем-то своим, так необычно расслабленная, будто витающая в облаках, что было ей несвойственно, по наблюдениям Талахая. Ему редко выпадала возможность увидеться с Ней Ви, но от этого и без того таинственная личность образованной дикарки становилась только притягательнее. «Запретный плод сладок», — размыто всплывало в памяти молодого мужчины каждый раз, когда он видел эту неизученную им особу. Лишь заметив её силуэт, Талахай немного отвлёкся от гнетущей его неизвестности и тихой поступью, насколько ему позволяли тяжёлые сапоги, подошёл к нейватору, как он думал, не подозревающей об этом. Когда между ними оставалось чуть меньше двадцати шагов, молодой генерал уловил голос Ней Ви, девушка пела, но ни мелодию, ни слов мужчина не мог расслышать достаточно чётко, а сократив расстояние ещё на пять шагов, начал разбирать отдельные звуки, однако, единственное, что он понял — нейватор пела на незнакомом ему языке. Мелодия была убаюкивающей, и Талахай, по непонятной ему причине, будто заворожённый, перестал контролировать расстояние между ними.       — Здравствуйте, — с виду напуганная неожиданно приблизившимся мужчиной, непривычно высоким, почти детским приветливым голосом, Ней Ви на знакомом лишь для нейваторов языке выпалила, казалось, первое, что пришло в голову, когда между молодыми людьми оставалось всего два шага.       Не менее растерянный сын канцлера, опомнившийся лишь от незнакомой ему фразы, сделал шаг назад, увеличивая расстояние до допустимого, согласно этикету. Нейватор смогла собраться значительно раньше, поэтому, склонившись в знак почтения, в более сдержанном тоне произнесла привычное: «Приветствую, господин генерал». Мужчина лишь сдержанно кивнул.       — А что означали слова, которые вы произнесли ранее? — молодой генерал впервые видел Ней Ви такой… Беззащитной. Его внезапное появление вывело девушку на эмоции, снимало все маски, он был готов поклясться в этом, так что сейчас, забыв обо всех поручениях, он думал лишь о том, как разговорить нейватора.       — Прошу прощения, господин, — будто стесняясь, Ней Ви опустила глаза в пол. — Вы застали меня врасплох, и по старой привычке я приветствовала вас на родном языке моего учителя. Это слово означает пожелание здоровья.       Талахай был польщён её словами. Но ему всё ещё было мало этого чувства.       — А что вы пели? — заметно повеселевший генерал уже не мог скрывать предвкушающих ноток в голосе.       Не веря своим ушам, Ней Ви подняла голову, чтобы увидеть в глазах Талахая подтверждение своей догадки. Не признаваясь в увиденном даже самой себе, она всё же решилась на маленькое откровение.       — Это колыбельная. На горе, где я жила до этого, нейваторы каждый вечер собирались у костра и пели колыбельные, чтобы успокоить Нейв для лучшего сна. Это была наша традиция, — Ней Ви не отводила глаз от молодого генерала, внимая каждому изменению в его взгляде, но там не оказалось привычного безразличия или опасного, присущего Эль-Тэмуру, жадного интереса. Талахай смотрел заинтересованно, но с теплотой, что помогло девушке решиться на открытый вопрос. — Вы разыскивали господина канцлера? Что-то случилось?       Теплота во взгляде мужчины в мгновение сменилась обеспокоенностью, с которой младший сын регента совсем недавно спешил доложить дурную весть, однако, собрался он также быстро, не желая выглядеть слабым в чужих глазах.       — Генерал Байан вернулся из ссылки, — без задней мысли выложил Талахай. — Он не смог убить принца. Утверждает, что король Корё разгадал наш план.       — Господину эта новость не понравится, — участливо помотала головой Ней Ви. — Вашему отцу лучше не видеть нас вместе, иначе он разгневается ещё больше, — опуская взгляд в пол, с видом тревоги поторапливала нейватор.       Сдержанно кивая друг другу, они разошлись в разные стороны, чтобы не привлечь внимание Эль-Тэмура. Талахай подошёл к двери, ожидая, когда евнухи откроют массивные на первый взгляд створы. Через пару мгновений он скрылся в покоях императора.

***

      Солнце давно село, и во мраке каменных стен, среди сырости и липкой паутины, в тусклом освещении факелов и напольных огненных чаш раздавались удары, заглушаемые вымученными криками пленников. Запахи сырости, пота и крови смешались в излюбленный букет генерала Тан Киши, наконец, улучившего возможность потакнуть своим нескрываемым садистским наклонностям. С полуулыбкой и покачивающейся в такт ударам головой он развалился на деревянном стуле, возомнив себя идеальной копией отца, великого канцлера, и с закрытыми глазами удовлетворённо выцеплял из общих криков просьбы генерала Байана о пощаде. Закованные в колодки, генерал и его помощник, что прибыли накануне из Корё с проваленной миссией, подвергались пыткам с избиением кнутами около часа, по распоряжению Эль-Тэмура. Регент своим присутствием их не пожаловал, но поручил старшему сыну преподать урок нерадивым слугам империи. Пока гордый, в тайне кичащийся своей выдержкой, стратег подавлял болезненные хрипы, немолодой генерал, боевые шрамы которого давали о себе знать при каждом новом ударе кнута, взывал к милости Тан Киши, которой будто никогда и не существовало, напоминая о старом товариществе и общем прошлом.       — Хватит! — раздражённо бросил наследник регента, вскакивая со своего места, позволяя тем самым перевести дух и палачам, и пленным. — Ты провалил важную миссию, данную моим отцом, никакой пощады не будет, — с неким презрением Тан Киши с характерным хлопком опустил тяжёлую ладонь на колодку Байана. — Слышали? — обратился он к солдатам, избивавшим бравых воинов. — Пытайте их, пока не умрут! — скомандовал генерал, развернувшись, он намеревался вернуться на своё место, догоняемый криками измученного мужчины.       — Стоп, — донеслось с лестницы властным уверенным голосом.       В пыточную спустился сам Эль-Тэмур, ведя за собой свиту из «цепной шавки» и младшего сына. Ней Ви испытывала дежавю: на этом самом месте чуть больше месяца назад те же люди столкнулись в похожей ситуации. Но теперь они поменялись ролями. Те, кому хочется просить о помощи, должны молчать; те, кому хочется протянуть руку, не могут позволить господину усомниться в их верности. «Время — это спираль, и с каждым её витком мы возвращаемся к истокам», — вспоминала нейватор слова учителя. Но как и в витках спирали, в повторяющейся истории всегда будет что-то меняться. Например, взаимоотношения. Сейчас Ней Ви вправе выбрать свою сторону.       — Убей меня, — хрипло сказал должное по уставу Тал Тал.       — Я заслуживаю смерти, — вторил обязательные слова Байан. — Просто разорви мне глотку, и покончим с этим.       — Почему ты не сопровождал Тогона в Чеджудо? — задал решающий для себя вопрос канцлер, упомянув остров на территории Корё, где местный правитель скрывал изгнанного принца Юань.       — У короля Корё появились подозрения, — прерывисто, задыхаясь от изнурительных пыток, ответил немолодой генерал.       — Болван, — зло рыкнул регент, — проездил столько времени и не справился с одним-единственным ребёнком?! — нагнетая собственную ярость, риторировал Эль-Тэмур.       — Мне нет оправданий, — Байан задыхался, пока тело пробирала крупная дрожь от болезненных судорог.       — Ней Ви, — зная, что нейватор и без слов поймёт его приказ, канцлер ожидал вердикта той, кто точно знает — где обман, а где истина, — но ответом была даже слишком короткая фраза: «Они говорят правду». — Заприте их.       — Отец, надо их пытать, — недовольный то ли мягким наказанием, то ли лишением удовольствия наблюдать страдания заключённых, Тан Киши пытался склонить регента к продолжению избиений, поддерживаемый словами Талахая: «А потом убить и скормить канюкам».       — Это сейчас не обсуждается, — заключил Эль-Тэмур, собираясь покинуть это место.       — Мой господин, — неожиданно для всех подала голос «шавка». — Позвольте мне испробовать на них одну из техник Нейва.       В момент, когда, казалось, даже сыновья не посмеют возразить разъярённому канцлеру, нейватор выпалила то, чего и регент никак не ожидал, хотя был уверен, что знает девчонку достаточно хорошо. Прожигая выскочку взглядом, он искал подвох, но, к собственному удивлению, нашёл весьма логичное объяснение: без постоянной практики ученику не превзойти учителя, а рядом с Эль-Тэмуром, против которого не осмелится пойти даже император, практиковаться просто не на ком.       — Что ты хочешь с ними сделать? — заранее предвещая положительный ответ, уточнил хозяин «шавки».       — Причинить такую боль, что они два дня пролежат без сознания, но останутся живы, — сверкая ясным, почти голодным до крови взглядом, какого ещё никто из присутствующих у неё не видел, пояснила нейватор.       Эль-Тэмур ненавидел, если после приказа выскочки смели возражать ему, за такое регент не прощал даже сыновей, но это был первый раз, когда Ней Ви проявила инициативу в изощренных пытках Нейвом. Заинтересовавшись таким поворотом событий, канцлер хищно улыбнулся, отвлёкшись от накрывавшей его ранее ярости, и кивнул в сторону Байана, прищуриваясь и почти задерживая дыхание от предвкушения шоу. Осознавая, что сейчас может произойти, заключённый генерал начал повторять обращения к регенту, в надежде, что тот отдаст приказ прекратить этот спектакль, но Ней Ви в мгновение ока оказалась почти вплотную к мужчине, протягивая обе руки к его уху. Тал Тал, с ужасом наблюдавший за разворачивающейся картиной, и без того обеспокоенный за здоровье дяди, не смея говорить ни слова, любое из которых может принести им обоим смерть, заметался в своих колодках, пытаясь переключить внимание канцлера на себя без угрозы жизни господину Байану, но тщетно. Оглушительный рёв раздался в подземелье, и генерал обмяк, подвешенный к стене.       Внутри стратега зародилось неведанное чувство. Он не мог дать названия этой эмоции, просто не знал, как вообще можно было её охарактеризовать. «Пустота» — наверное, единственное, что было в его голове. Тал Тал не заметил реакции канцлера и его сыновей, не понял, когда Ней Ви успела приблизиться к нему, но когда их глаза встретились, он видел во взгляде нейватора такую же «пустоту». «Дрянь», — без каких-либо эмоций промелькнуло в голове неожиданно смертельно уставшего племянника генерала. Он лишь успел подумать о том, что на девушку не стоило бы смотреть, но отвернуть голову или хотя бы закрыть глаза не получилось — раздался щелчок, а за ним последовала оглушительная тишина, в которой мерными звуками раздавались мягкие удары пальцев о ладонь. Этот звук не был сумбурным, стратег явно улавливал ритм, но удивлялся тому, как может слышать столь невесомые удары. В пару мгновений «пустоты» ворвалась боль, заставившая мужчину хрипло застонать, почти вскрикнуть, скорее от неожиданности, но сразу после этого пришла лёгкость. Подозрительно приятное чувство, топь, затягивающая сознание в удалённые закоулки. Тал Тал не любил чувство сонливости, оно было чем-то похоже на то, что происходило с ним сейчас. Последнее, что он успел осознать: если это смерть, жаль, кроме него некому отомстить за господина Байана.