Цепная шавка канцлера

      Канцлер абсолютно точно подозревает Байана в измене. Тал Тал понял это сразу, как только Эль-Тэмур в ответ на донесение о пробуждении Тогона послал людей за генералом. Воины направлялись в гостевые покои регента через дворцовые переходы внутреннего двора, когда увидели вдалеке нейватора, облокотившуюся на невысокие перила, ограждающие проход от двора. Слишком странно для Ней Ви, без привычного напускного лоска, надменного взгляда, рассматривать обстановку в столь непринуждённом виде. Когда девушка почувствовала приближение людей, отреагировала лишь поворотом головы, продолжая стоять в скрюченной позе. Тал Тал лишь на мгновение подметил это, сразу возвращаясь к анализу их с дядей положения. Кто-то из солдат пошёл докладывать Эль-Тэмуру о прибытии генерала с помощником, которых тот позвал уже достаточно давно, но когда служащий вернулся, передал ответ регента: «Его Светлость ожидает господина генерала, его помощник может быть свободен». Двери вскоре скрыли за собой Байана, тогда как стратег без дальнейших распоряжений и планов, потоптавшись на месте, развернулся к Ней Ви. Её руки всё ещё были на деревянной перегородке, но теперь находились за спиной, поскольку девушка была обращена к Тал Талу. Взгляд не был сфокусирован на помощнике генерала, нейватор о чём-то задумалась, но улыбка на её устах явно была связана с происходящим.       — Нашли что-то забавное? — выгнув одну бровь, неспеша почти шептал Тал Тал в своей обычной манере.       — Весьма, — пробежавшись голосом по нотам, загадочно ответила Ней Ви, сосредоточив теперь ясный, почти игривый взгляд на стратеге. — Канцлер не признаёт вас. Даже несмотря на происхождение, никто, кроме генерала Байана, не выделяет вас из серой массы.       Обращая внимание на незнакомую расстановку иероглифов в речи нейватора, Тал Тал разочарованно вздохнул. Почему-то он ожидал от девушки большего, чем нескрываемая усмешка с попыткой задеть собеседника такой мелочью.       — Я считаю забавной, — неожиданно продолжила Ней Ви, видимо, заметившая, что её неправильно поняли, — недальновидность Эль-Тэмура. Очевидно, что без вас генерал Байан был бы более слабой фигурой. Человека вроде вас опасно недооценивать.       Продолжение мыслей нейватора было неожиданным, действительно, недооценивать так же человека вроде Ней Ви — очень опасно, да вот только что-то внутри стратега хотело, чтобы «шавка» была бесполезной. Лучше бы она была именно такой, какой мужчина хотел её видеть.       — Что принц скажет министрам? — не дождавшись ответной реакции от молчаливого собеседника, нейватор перешла к более уместной теме, так что даже голос её, теперь более низкий, свидетельствовал о серьёзности вопроса.       — Именно то, что хочет услышать канцлер, — прислушиваясь к своей паранойе, что не давала Тал Талу спокойно рассуждать о таком под дверью Эль-Тэмура, стратег без задней мысли приблизился к девушке, переходя на шёпот.       Ней Ви почти никак не отреагировала на его ответ или жест, лишь сдержанно поджала губы, резко моргнув и на мгновение удержав глаза закрытыми, что, очевидно, означало не то, что бы одобрение, скорее, смирение, в данном случае.       — Как думаете, какие у него шансы? — полушёпотом, возможно, из-за расстояния между ними, послышалось после вздоха каким-то слабым, обречённым голосом, что стратег даже не узнал его.       Дабы увеличить дистанцию, но всё ещё иметь возможность переговариваться, Тал Тал встал слева от нейватора. Двое расположились так, что внутренний дворик оказался за их спинами, а сами молодые люди были обращены в сторону дверей, в ожидании дальнейших распоряжений.       — Шансы малы, но они есть, — наверное, никому не ведомо, что здесь происходит, но голос стратега, пытаясь, видимо, подражать интонации Ней Ви, хотя не ясно, с чего бы вдруг произошли такие перемены, прозвучал мягко, без холода и отстранённости.       Сам Тал Тал, на самом деле, имел предположение, почему он так ответил. Помощник генерала впервые видел нейватора без маски высокомерия. Каждый раз, когда они пересекались раньше, Ней Ви всем видом показывала контроль ситуации, даже когда невооружённым взглядом было видно, что она не в восторге от происходящего. Хоть Тал Тал придерживался такой же позиции, но своё положение расценивал куда более выгодным, он не представлял себе, как можно гордиться званием «шавки», или хотя бы из выгоды притворяться, что всем доволен. Но Ней Ви вела себя именно так. Внутри Тал Тала два вечно враждующих лагеря вновь оголяли сабли: долг перед империей и собственная гордость. Последней он жертвовал чаще всего и был уверен, что так должен поступать каждый, но на месте Ней Ви, имеющей реальные силы противостоять канцлеру или хотя бы сбежать, не позволил бы себе склонить голову. И в том голосе, что послышался от нейватора, Тал Тал не узнал «цепную шавку» Эль-Тэмура, но увидел заложницу обстоятельств, как и он, подчиняющуюся приказам ради достижения собственных целей.       — Спасибо, — Ней Ви повернула голову к стратегу и, возможно, каким-то образом поняла, о чём он думал, хотя, на самом деле, его выдавали голос и взгляд. Девушка смотрела с задумчивостью и теплотой, нежно улыбаясь в ответ на слова помощника генерала, но её улыбка постепенно таяла, уступая место привычному расчёту. — У меня есть к вам вопрос, господин Тал Тал, — после непродолжительного молчания безэмоционально произнесла нейватор в своей манере. — Я слышала о приближённом короля по имени Сон Нян, также известном как Шакал, и знаю, что вы с генералом пересекались с этим юношей. Мне нужна наводка или хотя бы предположение, где его найти.       Невообразимо ловко для «шавки», дни и ночи проводящей под наблюдением канцлера, знать такие подробности о человеке, которого она ни разу не видела вживую. Правда, стратег сразу вспомнил собрание министров, ведь это именно Сон Нян привёл принца во дворец этим утром. Но всё же, даже Тал Тал не знал, что этот солдат — приближённый короля Ван Ю. В голове тут же всплыли воспоминания похождений Ней Ви, получается, те пару дней она разнюхивала подробности побега Тогона, и её осведомлённости действительно можно только позавидовать.       — Сон Нян — это тот человек, что привёл принца, — с напускной отрешённостью сказал правду стратег, неотрывно наблюдая за реакцией Ней Ви.       Девушка нахмурилась. Уверенная в том, что Тогона во дворец доставила незнакомка, нейватор не могла понять, как связаны Шакал, о котором она была наслышана, с барышней, закатившей истерику на собрании и чуть не подставившей Его Высочество. Но пазлы сошлись, и тогда морщинки на лбу, вызванные недоумением, разгладились, а на губах заиграла усмешка, привлекая внимание Тал Тала. Сон Нян, по слухам, был хилым и низкорослым, но необычайно хитрым и остроумным юношей, а если учитывать предвзятое отношение к женщинам, принятое в обществе, неудивительно, что амбициозная девушка выдавала себя за мужчину. В остроумности незнакомки, что устроила переполох на собрании, можно было не сомневаться, Ней Ви оценила ход с солью, пропитанной некой пахучей жидкостью.       Помощник генерала не знал о нейваторе совсем ничего, и особенно сейчас, когда в её голове, возможно, зарождался план действий, в который она явно не хотела посвящать стратега, Тал Тал думал о том, как было бы здорово иметь свой рычаг давления на Ней Ви, чтобы всегда знать о её намерениях.

***

      У Тогона был буквально час, чтобы окончательно прийти в себя и собраться с мыслями, прежде чем дать ответ, кто же совершил покушение. Его терзало чувство вины, хоть юноша и думал о том, что Сон Няну ничего не угрожает, ведь в случае успешного разговора с канцлером он сразу же отдаст приказ о помиловании разжалованного телохранителя. Нет, не так. Друга. Принц мог только мечтать остаться другом в глазах этого смелого солдата, неоднократно спасшего ему жизнь; в глазах его первого подданного, как Тогон назвал Сон Няна во время их приключения. Наверное, было бы лучше не возвращаться в это лживое место, где никому нет дела до человека, рождённого с этим отвратительным титулом наследника империи. Тогону хотелось чего-то простого и настоящего, что он чувствовал только рядом с Сон Няном. И именно его принцу предстоит предать, несмотря на данное обещание пролить свет на путч, переворот, устроенный юаньскими генералами.       — Ваше Величество, — наверное, единственный человек, кому здесь была небезразлична жизнь принца, это советник Джан, нянькой крутившийся вокруг Тогона всё время изгнания и готовый выполнить любую его просьбу; сейчас этот подхалим с лицом огромного жирного жука, что ещё больше подчёркивали его шляпа и тонкая полоска усов, должен был сопроводить пока ещё непризнанного императора к толпе корёских и юаньских придворных, — пора.       Когда советник Джан открыл перед Тогоном двери гостевых покоев, возле крылечка гостевого домика уже стояли и Эль-Тэмур со своей свитой, и король Ван Ю с парой приближённых и Сон Няном. Последний посмотрел на принца с такой уверенностью, даже доверием, что перед глазами поплыли «мушки», и Тогон поспешил перевести взгляд на других собравшихся. Он неуверенно спустился с крыльца, сопровождаемый советником Джаном.       — Рад, что вам лучше, — подал отвратительно вежливый, наигранный, но нетерпеливый голос канцлер, подгоняющий всех и каждого к завершению затянувшейся сценки, неопределённости этот человек явно не терпел. — Ваше Высочество, — не без напоминания, за кем будет последнее слово, обратился Эль-Тэмур.       Сердце Тогона болезненно ёкнуло и, кажется, вовсе перестало биться, пока в этой убийственной тишине, нарушаемой лишь стрекотанием сверчков в вечерних сумерках, не раздались другие голоса.       — Скажите же нам, — подхватил нетерпеливость канцлера король Ван Ю, — кто хотел убить вас на острове Чеджудо.       — Э-это б-были, — с беглым взглядом и дрожащими от волнения губами нерешительно начал было юноша, когда его взгляд беспомощно метнулся к Сон Няну, лишь мельком зацепивший уже ставшее родным лицо, и почти сразу продолжил свои блуждания.       — Кто же? — рявкнул канцлер, что могло показаться незнающим ситуацию жаждой правосудия, однако являлось требованием повода для устранения принца и каждого, кто услышит его слова.       Из-за давления, оказываемого жаждущими ответов, пересыхало в горле, начинала кружиться голова, и в смятении Тогон вновь посмотрел на друга — Сон Нян кивнул ему в ответ, как бы поддерживая в открытии правды, но он не понимал, что непризнанный пока император должен произнести совсем другие слова.       — Кто пытался убить принца? — разгневанно и нетерпеливо переходил на крик Эль-Тэмур.       — Э-это были, — понимая, что тянуть время уже некуда, собрав остатки воли в кулак, продолжил Тогон, — с-солдаты Корё.       Среди свидетелей его слов не было произнесено и звука, хотя лица многих выражали потрясение, абсолютно все, кроме заговорщиков, были уверены, что принц скажет совсем другое. Но вдруг блуждающий взгляд Тогона засёк движение — Сон Нян сделал шаг к нему, шепча обращение: «Ваше Высочество».       — Король подослал ко мне своих солдат, — чувствуя пощипывание в носу и накатившую влажную пелену в глазах, продолжал принц выдавливать из себя слова, обговоренные с Байаном и его помощником, — и они пытались меня убить, — прерывистым от эмоций голосом говорил должное Тогон.       — Но это же ложь, — вмешался почти умоляющий Сон Нян, неверящий ещё в предательство. — Зачем вы врёте?! — срывался он на крик.       — Я сам это видел, — ослабевшим голосом, почти всхлипывая, оправдывал Тогон свои слова. — Ки Джао, — принц не видел лица товарища, когда произносил имя обвиняемого командира, но оно оросилось одиночной слезой, — Ки Джао угрожал мне ножом.       — Заткнись! Замолчи! — всхлипывая, верещал Сон Нян, глаза которого давно были красными от солёной влаги, как и у принца.       Не выдержав скотского поведения спасённого неблагодарного мальчишки, Сон Нян ринулся было к принцу, желая привести того в сознание, очевидно, лишённого рассудка, раз говорит такие вещи, но оголённая сабля генерала Тан Киши, с характерным лязгом вынутая из ножен, преградила солдату дорогу, выставленная на уровне его шеи. Когда Тогон всё же решился посмотреть на мокрое от слёз лицо недавнего спасителя, гнев и отчаяние, изображённые на нём, почти заставили принца также сорваться на всхлипы.       — Под стражу этого мерзавца, — с пренебрежением бросил канцлер.       — Не трогайте его, — не зря, видимо, Сон Няна называли приближённым короля, только награждённые милостью господина могут заслужить честь лицезреть заступничество покровителя: Ван Ю, мягко, но требовательно развернув своего солдата, занял его место, напрямую обращаясь к Эль-Тэмуру. — Лучше убейте меня! — понимая, что его слова ничтожны в сравнении с показаниями наследника империи, вопил без сомнений уже свергнутый король.       — Да твоя жизнь и так в моих руках, — удовлетворённый зрелищем, с гранитной уверенностью отвечал канцлер. — Тебе даже чтоб умереть, требуется моё дозволение.       — Проводите принца внутрь, — раздался голос Байана, понимающего, что Тогон больше не выдержит и минуты на виду у короля и Сон Няна.       — Будьте любезны, — на удивление доброжелательно прозвучало от Эль-Тэмура, когда Его Высочество последний раз посмотрел на бывшего друга. Медленно разворачиваясь на трясущихся ногах, принц в беспамятстве побрёл в свой гостевой домик, оставляя обиженного, захлёбывавшегося в слезах Сон Няня у разбитого доверия.

***

      Вечерний мрак внутреннего двора уже можно было назвать ночным. Безлунное небо, покрытое то ли тучами, то ли облаками, не дарило света, и отдельные клочки земли освещались только огненными чашами. Тишины не было, не было и спокойствия, какое обычно дарили стрекотание сверчков и редкие, характерные ночной фауне, звуки. Но были крики. Даже не зверские вопли разрывали душу случайным свидетелям, это был вполне человеческий, отчаянный, молящий и одновременно требовательный плач.       — Отец! — резонировал от стен внутреннего двора голос. — Ты не можешь вот так умереть. Отец! Не надо, отец! — перетекал крик в безудержные всхлипы.       Отчаянные вопли жертвы всегда привлекают хищников.       — Не умирай! — продолжал убиваться страдалец. — Не оставляй меня…       В округе не было ни души, никто не мог услышать этих обращений вмиг осиротевшей дочери. Преданная единственным, кто мог спасти её отца, девушка держала на руках бездыханное тело родителя. В плаче и мольбах она то с криками, то с сиплыми воплями задыхалась в своих страданиях, порой переводя дыхание из-за нехватки воздуха. И в один из таких тихих моментов девушка почувствовала чьё-то присутствие. Может, из-за шуршащих юбок, может, из-за одинокого камушка, покатившегося под неудобной обувью, но взятая под стражу, на деле, просто посаженная в деревянную уличную камеру, никем не охраняемая приближённая свергнутого короля Корё заметила в еле освещённых потёмках фигуру приближавшейся к ней женщины. Всё же, это была даже не женщина, скорее, такая же девушка, может, её возраста, может, даже младше, но осанка и каменное лицо значительно добавляли годы жизни этой незнакомке.       — Помогите, прошу вас, человек умирает, ему ещё можно помочь, сделайте что-нибудь, — в надеждах кричала заключённая.       Величественная фигура в традиционном юаньском платье неспеша подбиралась к решётке, и плачущая девушка узнала в её лице благородную даму из свиты канцлера Юань, что сопровождала своего господина во время вечернего собрания, где Тогон оклеветал отца заключённой.       — Почему вы стоите? Я же говорю, человек умирает, вы не слышите?! — срывалась на вопли и безудержные рыдания девушка, столкнувшаяся с безразличием к человеческой жизни, тогда как благородная дама уже остановилась в двух шагах от решётки, взирая на обездвиженного мужчину каким-то отстранённым взглядом сквозь полуопущенные веки.       — Ему уже ничем не помочь, — подтвердила незнакомка самые страшные мысли.       На самом деле, её голос не был безразличным, он с головой выдавал трещавшую по швам выдержку, выдавал, что эта особа с каменным лицом просто сдерживает свои эмоции, возможно, она даже хотела помочь, если бы могла. Неизвестная, услышав собственный голос, отвернула голову, видимо, не ожидая, что её слова прозвучат именно так. Но они вызвали в заключённой новые волны рыданий, как-то по-детски нескрываемые всхлипы вновь начали раздаваться, резонируя от стен двора.       — Сон Нян, — уже куда твёрже и увереннее обратилась к рыдающей незнакомка.       Это ненадолго отрезвило последовательницу Ван Ю, она широко раскрыла глаза, не устремляя при этом взгляд на что-либо, просто в пустоту. По её покачиваниям и продолжающим бежать слезам было ясно, что девушка ещё не пришла в себя.       — Это всё из-за вас, — с пересохшим горлом голос был очень слаб, а может, дело было в затишье перед бурей, — юаньских псов и вашего принца.       Сон Нян вновь начала плакать, но теперь это были уже не вопли, а просто крупная дрожь, пробиравшая всё тело, порождая новые частые всхлипы.       — И что ты намерена делать? — будто только и ожидая этой фразы, подала безэмоциональный голос незнакомка.       Сон Нян застыла, не веря своим ушам, но её сознание всё ещё было затуманено горем, и она ещё не до конца понимала: с кем говорит и о чём.       — Я отомщу! — злобно процедила девушка, вновь срываясь на истерику. — Я не пощажу никого, кто сделал это с моей семьёй.       — Как именно ты это сделаешь? — продолжала наседать благородная дама таким голосом, будто они говорили о бытовых вещах.       — Зачем вы спрашиваете у меня подобное? — заподозрив, наконец, неладное, несколько даже возмутилась заключённая. — Кто вы, вообще, такая?       Отвлекаясь на всё ещё бегущие по щекам слёзы, Сон Нян не заметила, как неизвестная подошла на шаг ближе и опустилась на землю, сминая расположившиеся вокруг неё пышные юбки.       — Я такая же заложница обстоятельств, как и ты, Сон Нян, — находясь на одном уровне с девушкой, тёплым, но уверенным и даже требовательным взглядом смотрела на неё юаньская придворная. — И могу помочь тебе отомстить, если ты докажешь, что это не пустая трата времени.       Глубоко дыша после едва затихших рыданий, всё ещё с тяжёлой головой и стянутой от солёных дорожек кожей лица, с трудом сглотнув пересохшим горлом, заключённая выдала: «Я убью Тогона».       — Неправильный ответ, — разочарованно сомкнув веки, не глядя ответила неизвестная, поднимаясь на ноги. — Но всё же, — посмотрела она на Сон Нян усталым взглядом, чего та не ожидала и не могла объяснить, — потенциально, пользы от тебя будет больше, чем вреда, хоть и союзник мне такой не нужен.       Обескураженно всматриваясь в глаза юаньской придворной, заключённая уже хотела возмутиться от её слов, но в какой-то момент уснула. Нет, скорее всего, это не сон, просто последнее, что она запомнила — резкий звук, вроде щелчка, а потом внезапно наступившие тьма и тишина. В этом состоянии она ничего не видела и не слышала, даже звуки горения, исходившие от чаш и едва доносящиеся до острого слуха, пропали вовсе. Сон Нян могла лишь осознать саму себя, тот факт, что она находится в этом непонятном и неизвестном ей состоянии, кажется, она даже не дышит, чувствует нехватку воздуха, пытается вдохнуть, но ничего не выходит. То же касалось всего её тела: она его совершенно не чувствовала. Появилась паника, девушка отчаянно пыталась понять, что происходит, но так же внезапно услышала звуки постукивания чего-то, возможно, по дереву. Монотонные, не слишком громкие, они выбивали какой-то незамысловатый, по первому впечатлению, ритм, и теперь в её голове не было ничего, кроме этих звуков, но потом, в такт этому необычному аккомпанементу начали раздаваться другие шумы. Наверное, это голос, скорее всего, да и Сон Нян была уверена, что больше слышать ей некого, это была та незнакомка, что произносила сейчас, возможно, какие-то слова, разобрать которые девушка была не в силах. Более того, буквально, это было одно, очень быстро произнесённое слово, но этот язык не был знаком заключённой. А постукивания тут же прекратились, и Сон Нян больше совершенно ничего не чувствовала.