Планета Океан

             «Недомогания естественны, когда любовь болеет разлукой. Скучаю… Не хочу никого видеть, слышать кроме тебя… »       Эльчин Сафарли

***

      Лава, Янтарь и Гранит вернулись с планеты Океан. Денёк-другой передохнули в своих кланах и вновь объединились для Охоты по зачистке ульев Жёсткого Мяса. Команда заранее продумала тактику предстоящей работы и успешно справилась с первым заданием. Однако при внешнем благополучии в их маленькой группе реально ощущался серьёзный изъян. А дело заключалось в том, что Лава начала вести себя неадекватно.       Ликвидаторам оставалось зачистить ещё два улья. Вначале всё шло чётко: боевые товарищи действовали умело и слаженно. Но уже в следующем улье Лава с бешеным рычанием набросилась на жёсткотелых и принялась нещадно рубить их секирой, как заправский дровосек. Кислотная кровь монстров лилась ручьями на каменный пол пирамиды, выжигая широкие углубления. Напарники с трудом включались в ритм неистовой воительницы, всерьёз опасаясь, как бы та не схлопотала смертельных ран. Лава только гневно рычала и оскаливалась на все просьбы сбавить темп. Она сменила секиру на копьё и запястные лезвия и продолжила нападать, не жалея никого: ни себя, ни товарищей, ни тем более жёсткотелых.       Вскоре в результате такой «мясорубки» образовалась куча разрубленных на части чёрных монстров. Сломанными пугалами трупы громоздились вповалку один на другом. Воздух наполняла острая вонь кислоты вперемешку со смрадом внутренностей, которые желтоватыми сгустками стекали со стен храма смерти. В центре этой лютой сечи возвышалась Лава, отбросившая маску в сторону. Взгляд героини пылал огнём, она грозно рычала и разъярённо потрясала копьём. Плазменная пушка на плече угрожающе топорщилась, готовая в любую секунду выпустить смертоносный заряд. С запястных лезвий капала жгучая полостная жидкость жёсткотелых. Воительница оказалась ранена, но она не замечала, как собственная кровь тонкой зелёной струйкой медленно лилась на останки Священной Дичи. Зрелище выглядело жутко… Янтарю и Граниту осталось только погрузить в анабиоз Матку жёсткотелых и запечатать пирамиду. Лава почти в одиночку расправилась с половиной стаи чёрных монстров.       Вполне возможно, охотницей двигала некая внутренняя ураганная сила, которая не поддавалась здравому смыслу. Но неожиданно в её поступках проявилась ещё одна крайность. На другой день при зачистке соседней пирамиды Лава работала вяло и неуклюже, хотя вчерашнее ранение ей явно не мешало. Она то и дело замирала на месте, о чём-то задумываясь. Или вообще учудила: вдруг в самом разгаре битвы отошла в угол и сняла маску. Причём взгляд её мечтательно мерцал, а максиллы раздвинулись в мягкой улыбке. В таком блаженном состоянии она едва не подставилась под острый наконечник хвоста Жёсткого Мяса. Товарищам приходилось бдительно следить за Лавой. Постоянно отвлекаясь, они и сами чуть не получили смертельные раны. Такое неустойчивое поведение боевой подруги становилось невероятно опасным. Тогда Янтарь и Гранит решили, что с этим нельзя мириться, иначе кто-нибудь из команды скоро простится с жизнью.       Вечером на привале товарищи не стали ни о чём её расспрашивать, поскольку догадывались, что происходит. Янтарь и Гранит обсудили между собой проблему и посоветовали Лаве отдохнуть, вернуться ненадолго в клан. Как ни странно, та легко согласилась: не спорила, не рвалась доказывать, как жестоко её унизили подобным предложением. Воительница вообще вела себя покладисто, что показалось уж слишком удивительным для её порывистой натуры. Ну когда такое бывало, чтобы Лава не закончила охоту? Бросила в самом разгаре и не взяла трофей? Но, похоже, её совсем не заботило, как отнесутся к этому факту самка-вожак и подруги по клану. А самое невероятное — она ничуть не переживала, как поступок отразится на чести воительницы. Она будто враз отвергла прежние идеалы и ухватилась за идею «отдохнуть».       Утром команда в полном составе из трёх боевых единиц загрузилась в космический челнок и вылетела к одному из клановых кораблей. Как только Лаву оставили на борту, судно товарищей развернулось и стремительно понеслось обратно к исходной позиции. В этот раз Янтарь и Гранит заканчивали Охоту вдвоём. Лава же в короткой беседе с самкой-вожаком клана воительниц, не горячась и очень убедительно, попросила недолгий отпуск по неотложным, жизненно важным делам. Получив разрешение, она в тот же день стартовала на межзвёздном корабле дальнего следования к планете Океан.       Полёт благополучно завершился. Звездолёт плавно опустился на космодром, открылся шлюз. Лава резво сбежала по трапу и торопливой походкой зашагала в сторону посёлка океанологов. Боевая самка буквально горела от нетерпения: хотелось поскорее увидеться с тем, из-за кого она лишилась покоя. Его обожаемый образ днём и ночью стоял перед мысленным взором, словно наваждение. Теперь вся жизнь без желанного самца потеряла значение. Страстно тоскуя в разлуке, Лава мечтала разделить с Серебряным своё жгучее чувство. Из глубины души рвался наружу мучительный крик: «Я болею любовью к тебе!» Обычно в это время посёлок пустовал, но рабочий день подходил к концу. Вскоре исследователи покинут океан на подводных челноках, чтобы вернуться на сушу и разойтись по домам. Учёные самцы не допускали в свой аскетичный быт никаких посторонних дел и увлечений, кроме науки. Их семьи остались очень далеко отсюда.       С утра команда доктора Ветра напряжённо готовилась к проведению очередного эксперимента. Серебряный Дождь сидел и внимательно рассматривал голограммы данных с приборов, обдумывая важные результаты исследований. Но вот рабочий день закончился, настала пора подниматься на поверхность. На лифте Серебряный спустился к шлюзу и направился к челноку; подводный аппарат быстро доставил его из глубины океана на берег. Учёный самец не спеша двинулся домой. Так, в глубокой задумчивости он незаметно приблизился к жилищу и неожиданно увидел во дворе под деревом одинокую самку. Молодая особа разлеглась на траве и, похоже, ждала хозяина.       Едва Лава приметила желанного субъекта, как моментально вскочила на ноги и дерзко на него уставилась. Признаться, Серебряный успел порядком подзабыть эту самку, а тут, к своему удивлению, узнал охотницу с побережья и попытался вспомнить её имя: «Кажется, её Лавой зовут? Или Ланой… А, впрочем, не важно!»       И вот теперь эта странная особа вновь стоит перед ним и всё так же буравит его жарким взором, готовым брызнуть фонтаном огненной магмы. Серебряный окинул самку озадаченным взглядом. Знойный вид охотницы уже не на шутку раздражал.             «Что ей надо от меня? Как же она навязчива и утомительна…» — с неприязнью подумал он.       Между тем Лава справилась с собой. Подбежала и крепко схватила самца за руки, словно боялась, что он может в один миг скрыться.             — Серебряный Дождь, где ты был? Мне пришлось тебя долго ждать! Почему ты задержался?       Серебряного просто покоробило от её вопросов: неужели он обязан отчитываться перед самкой, с которой едва знаком и которую видел всего раз в жизни? Самец аккуратно высвободил руки, отошёл в сторону и попытался унять внутреннее возмущение. Он улыбнулся Лаве в своей привычной мягкой манере, слегка раздвинув кончики максилл, и спокойно объяснил:             — Я и мои коллеги работаем над важным проектом и не особо следим за временем. Наша лаборатория находится на глубине океана.       Тогда Лава сменила гнев на милость и, посверкивая глазами, продолжила разговор игривым тоном:             — Ты думал обо мне. Ты мечтал снова со мной встретиться. Я просто уве-ре-на! Ой, только не отрицай и не старайся скрыть! Я всё прекрасно поняла по твоему лицу. Так вот, я прилетела, чтобы тебя порадовать!       И тут же с укоризной воскликнула:             — Так что же ты стоишь? Встречай меня! Давай хотя бы обнимемся!       С этими словами охотница решительно приблизилась к Серебряному и для начала энергично похлопала его по плечу, а потом с довольным урчанием рванула самца на себя и, обхватив обеими руками, жёстко сдавила с боков.       Серебряный просто опешил от такой неслыханной наглости. Он стоял с застывшим взглядом и опущенными вдоль тела руками, а знойная особа сжимала жертву в объятиях, которые больше походили на борцовский захват, чем на ласку самочки. С каждой секундой охотница стискивала несчастного самца всё сильнее, словно собиралась выдавить из него все жизненные соки. Наконец бедняге эти страсти надоели. Чтобы не показаться слишком грубым, он с мягкой настойчивостью — и не с первого раза — всё-таки оторвал нахальную персону от себя. Как бы то ни было, Серебряный привык к вежливому обращению с прекрасным полом. Вот только, не получив от желанной добычи должного отпора, Лава вдохновилась на новые подвиги. С хищным стрекотанием бравая воительница взглянула учёному самцу прямо в глаза. Схватила его ладони и начала прикладывать к своим упругим формам, насильно заставляя обнять себя.       Недоумение и растерянность отразились на лице Серебряного. С отвисшими мандибулами учёный самец ошалело уставился на Лаву: такую наглую фамильярность довелось испытать впервые. Но дерзкую особу его реакция ничуть не смутила. Далее без церемоний она подтолкнула в спину милягу аттури к входному проёму. Стиснув жвала, тот молча вошёл в свой дом. Следом впорхнула Лава и заблокировала дверь. Серебряный продолжал удивлённо смотреть на незваную гостью и с тревогой ждал, что же случится дальше. Тем временем она без всякого смущения деловито осмотрелась по сторонам. Заглянула во все углы, зачем-то измерила матрас на лежанке, потрогала, подвигала предметы в комнате. Не найдя для себя ничего интересного, охотница чётко указала хозяину жилища на стул. Тот медленно осел на мягкое сиденье. Затем она налила в сосуд воды и резко сунула ему под жвала. Ошеломлённый самец машинально подчинился, сделал несколько глотков, в голове и правда, немного полегчало. Увидев, что объект желаний готов её выслушать, Лава решила прояснить ситуацию.             — Серебряный Дождь, я охотница-воительница и не привыкла ходить кругами — враз бью добычу прямиком в лоб! Поэтому скажу не таясь: я тебя люблю! Я просто тобой живу. Что хочешь со мной делай, но я от тебя не отстану!       От пылкого признания огненные глаза Лавы засверкали, как молнии. Казалось, ещё немного и грянет оглушительный гром, начнётся шторм в океане или случится ещё что-нибудь в том же роде.             — Свой клан я покину, — продолжала вещать боевая самка. — Мне никто не нужен! Для меня существуешь только ты один. И пусть весь мир летит ко всем чертям и жёсткотелым в глотку, если со мной не будет тебя!       Вот так, и никаких вам робких взглядов и намёков! Всё предельно ясно и чётко, по-военному. Лава предстала перед скромным учёным во всей прелести своей неистовой натуры. Сколько же бурной страсти заключено в словах этой воительницы! Да уж, ситуация, которую необходимо было как-то разгребать… Придётся объясняться и попытаться разобраться с этим эксцессом. Здесь затесалась явная ошибка.       Повисла неловкая пауза…       Серебряный поёрзал на стуле и озадаченно произнёс:             — Лава, думаю, ты поторопилась создать чудесный образ. Как бы впоследствии тебе не пришлось горько разочароваться. Ты ведь меня совсем не знаешь. Скорее всего, тебе понравилась моя внешность, и ты придумала героя, которого нет.       Лава сидела с прямой спиной, не шевелясь. Взгляд боевой самки горел уверенностью. Гордый облик выражал упрямую решимость. Героиня не собиралась отступать: если желанная дичь попалась в когти охотнику, тот никогда её не выпустит.             — К тому же, — продолжил Серебряный достойную отповедь, — ты ведёшь себя эгоистично. Почему не спросила, нужны ли мне с тобой любовные отношения? Да, ты очень красивая самка, и тобой легко увлечься. Но сегодня я могу оказать тебе только обычное внимание. И это даже не дружба, потому что моё сердце несвободно. Я по-прежнему люблю одну особу…       Он сделал паузу и тихо пояснил:             — Её не стало год назад, — и дальше веско добавил: — Поэтому совсем не уверен, что в будущем разделю твоё чувство так, как хочешь ты.       Лава еле дослушала до конца. Занудно получилось, но вполне понятно. Вот только доводы Серебряного не подействовали на упёртую персону. Она мигом подскочила и повисла на шее самца, крепко вцепившись в него, как в добычу.             — Нет, нет! Не будь таким жестоким! Не отталкивай меня! — с жаром застрекотала отвергнутая охотница. — Я не вынесу отказа. Я просто умру! Ты не представляешь, что ты значишь для меня!       Она с отчаянием заглянула в глаза Серебряному:             — Твоё сердце сейчас несвободно? Но её больше нет и никогда не будет. А я здесь, живая и тёплая. Только протяни мне руку, и я с радостью стану твоей!       Со стоическим спокойствием Серебряный Дождь аккуратно освободил шею от пальцев Лавы и слегка отодвинул самку в сторону. Настырная охотница с недовольством плюхнулась в кресло. Не меняя спокойного выражения лица, Серебряный быстренько переключился со скользкой темы на другую. Он начал рассказывать о своей работе и между тем обмолвился, что смысл жизни каждого учёного заключается в фундаментальных исследованиях, формулах и теоремах. Вся же остальная рутина, быт, в том числе и самки — уж как-нибудь потом. Затем аттури заявил, что совсем не знает боевых искусств и никогда не станет ими интересоваться. И вообще, он ведёт скучное, однообразное существование. Учёные в большинстве своём именно такие, и он не исключение.             — Лава, посмотри на мои руки. Видишь, у меня когти срезаны? У всех аттури срезанные когти. Неужели тебе нравится подобное безобразие?       Самец показал руки и мимоходом бросил взгляд на пальцы охотницы с длинными острыми царапками.       Лава ловко перехватила его ладонь, провела ею себе по лицу и довольно замурлыкала, а затем медленно и чувственно облизала один из пальцев любимого.             — Дорогой! Хочешь, я тоже срежу когти, и мы станем с тобой заодно, — игриво стрекотнула милая проказница и посмотрела Серебряному в глаза долгим взглядом, в котором ясно читалось страстное желание затискать его в мускулистых руках. Самец невольно поёжился.

***

      Спустилась ночь и окутала мир кружевом звёздной вуали. Только две луны, эти вечные зеленоглазые спутницы, изливали призрачный свет на сонное царство темноты. Горячая охотница вконец утомила Серебряного. Чтобы хоть как-то отвлечься, он поднялся со стула и вышел из дома. Лава шагнула следом. Самец задумчиво уставился в одну точку, пытаясь привести мысли и нервы в порядок. Бледные лучи лунного сияния тускло освещали его рослую фигуру. Он не заметил, как полностью отрешился от действительности. Повсюду воцарилась тишина… Не стало слышно ни шума океанских волн, мерно разбивавшихся о берег, ни шелеста листьев, ни шороха трав под дуновением тёплого ветерка. Весь мир вокруг замер.       И вдруг сердце Серебряного пронзила острая тоска безысходного одиночества. Тотчас подступило мучительное желание опуститься на траву, закрыть глаза, как тогда, в ту волшебную ночь, и ждать, ждать — может быть, целую вечность — когда же снова придёт Она… Его незабвенная Сельва…       Но нет! Всё не то, и не те окружают его… Окинув Лаву затуманенным взглядом, Серебряный тихо произнёс:             — Лава, ты не останешься у меня на ночь, это исключено. Пойдём, я провожу тебя до твоего звездолёта. Ты, вероятно, устала? Отдохни и выспись. Завтра я приглашаю тебя на экскурсию в подводную лабораторию. Посмотришь, чем живут учёные.       Охотница не стала спорить. Они в молчании добрались до космодрома и расстались до утра.       Но озабоченной особе не спалось. Как искусный полководец, она принялась обдумывать стратегию по завоеванию этого до одури желанного самца. В горячей крови Лавы вновь забурлил охотничий азарт: если боевая самка ставит перед собой цель, то обязательно добивается самой сложной добычи. Итак, Большая Охота началась, и Лава во всеоружии!

***

      Утром, чуть свет, охотница трезвонила в дверь дома Серебряного. Он долго не открывал, и Лава было подумала, что негодник от неё сбежал. В раздражении она принялась громко стучать кулаками. Наконец дверь приоткрылась, в щели показалась заспанная знакомая физиономия.             — Лава, что случилось? Зачем ты ломишься в мой дом? Светило ещё не взошло… — спросонья прохрипел самец.       Как обычно, боевую самку не смутили его слова. В ответ она решительно взялась за край створки и резким движением сдвинула в сторону. Бравая воительница стремительно ворвалась в комнату: Лава вышла на охоту! Дичь не уйдёт! Самец невольно отпрянул. Внезапно охотница рывком вскинула руку и крепко схватила любимого за мандибулу. Видимо, вздумала оторвать себе жвало на память. От неожиданности бедняга оглушительно взревел.       Боевая самка мигом разжала пальцы и уставилась в немом изумлении: вот никак она не ожидала от деликатного научника такого грозного рыка! Серебряный тоже не догадывался о собственных способностях. Похоже, сказались гены деда Старейшины, а может, просто не находилось повода это узнать? На всякий случай учёный самец отошёл подальше: мало ли, на что опять решится эта дикая особа!             «Что она творит? Ведёт себя со мной как хозяйка. Неужели придётся прятаться под водой? Доходить до крайностей, конечно, не хочется, да и грубить тоже неприятно… Что же мне делать в таком случае? Ладно, пусть сегодня остаётся всё как есть, а позднее надо постараться найти выход», — подумал Серебряный.       Он бросил на негодницу озадаченный взгляд и окликнул её:             — Лава, ты завтракала? Раз уж пришла, давай поедим, а после отправимся на экскурсию в лабораторию. Я помню данное тебе обещание.       Самка зажмурила глазки и замурлыкала от радости. Серебряный усмехнулся, глядя на забавные ужимки знойной хулиганки.       Вскоре пара вышла из дома и отправилась к побережью. Специальный челнок быстро доставил их в Сферу. Научный центр располагался на нескольких ярусах. Только два уровня занимала группа доктора Ветра, остальные пока пустовали. Со временем другие команды исследователей также прибудут со свежими интересными проектами и займут оставшиеся рабочие места. Впереди предстояло расширять посёлок: создавать новые жилые помещения и склады под оборудование. Если планы доктора Ветра удачно воплотятся в жизнь, строители незамедлительно приступят к возведению подводных городов, а океанологи — к серьёзному изучению океанских глубин. Но прежде надо найти добровольца, готового вживить себе жабры. На днях доктор Ветер собирался объявить коллегам, что сам намерен стать первым из четвёртой касты универсальных яутжа. Серебряный пока не знал об этом поспешном решении учителя.       Время экскурсии по Сфере пролетело незаметно. Серебряный Дождь провёл Лаву по всем этажам, показал лаборатории, своё рабочее место с различными мудрёными приборами и продемонстрировал их работу. Гостью многое удивило. Ей было интересно увидеть любимого самца с совершенно иной стороны, прежде неведомой для понимания. До разума охотницы постепенно стало доходить, что представляет собой этот аттури с его многогранной натурой учёного. Раньше Лава никогда не сталкивалась с научными работниками и даже не задумывалась, чем они занимаются и как живут. Обычно эти знания ей были абсолютно не нужны.       В буднях боевой самки всё оставалось простым и понятным: в руке копьё, на плече пушка, из наруча всегда готовы выскочить запястные лезвия. Вот гранаты и режущие диски. Бросай — и поражай врагов! Нападай или уворачивайся, убивай или убьют тебя! А теперь прежде значимые ценности словно поблёкли. Но ведь именно в том и заключалась суть существования охотницы-воительницы. Впервые Лава ощутила, что привычные устои пошатнулись.       Пришла пора начинать жизнь заново, уже вдвоём с Серебряным. Но охотница никак не хотела признавать главного: её персоне совсем не находилось места рядом с желанным самцом. Серебряный ей ничего не обещал и тем более не предлагал. Однако бравая воительница не собиралась мириться с таким положением. Она всё решила за двоих, а иначе и быть не должно! Скоро они начнут жить вместе. Надо ещё немного подождать, хорошенько поразмыслить, выбрать верную тактику поведения, и тогда строптивый самец сам попадёт в расставленные сети! Ну а дальше произойдёт так, как самоуверенная особа считала правильным.       Полночи Лава думала над планом захвата добычи, но ничего стоящего не придумала и крепко уснула.       Рано утром на приборную панель звездолёта поступил сигнал от самки-вожака воительниц: Лава получила распоряжение вернуться на Яутжа-Проксиму. Ничего не поделаешь, придётся на время улететь от ненаглядного самца. Ей нужно как можно скорее заявить о выходе из клана. Для соблюдения традиций Лаве предстояла последняя охота: необходимо в одиночку убить Матку жёсткотелых и передать трофей в пользу общины. После этого воительница навсегда теряла право восстановиться в рядах боевых подруг.             «Позже, после охоты, я найду точный подход к Серебряному, и его холодное сердце запылает ответным огнём. Надо быстрее покончить с делами и вернуться к моему любимому», — только эти мысли сейчас занимали влюблённую самочку.

***

      Серебряный и Лава не спеша подошли к космодрому. Охотница сегодня улетала и попросила её проводить. Учёному с чего-то показалось, что незваная гостья отбывает насовсем, и он согласился напоследок сделать ей приятное одолжение. Лава остановилась возле трапа звездолёта и с грустью пристально посмотрела в глаза любимому самцу, словно хотела надолго запечатлеть его образ в памяти. Серебряный мило улыбнулся и ободряюще мурлыкнул. Не выдержав, охотница вновь потеряла контроль: острым когтем она срезала с его плеча несколько серебристых чешуек вместе с кусочком кожи. Из ранки проступила кровь. Хищница плотоядно заурчала и аккуратно слизала зелёные капельки кончиком языка.       Серебряный обречённо вздохнул.       — Похоже, Лава, ты хочешь съесть меня живьём.       Самка облизнулась и, хитро блеснув глазами, довольно прищурилась.             — Я не виновата, что ты такой вкусный!       С кривой усмешкой Серебряный бросил укоризненный взгляд на хищницу. После тесного общения с этой знойной самкой на коже появилось много царапин и ссадин, поэтому очередная выходка воительницы его уже не удивила. Наконец Лава поднялась по трапу и вошла в звездолёт. Шлюз закрылся. Космический корабль, набирая высоту, быстро скрылся в небесах. Учёный самец повернулся и торопливой походкой направился к побережью.