Планета Океан

            «И не останется больше ни тайн, ни загадок, и всем воздастся по делам его».       Бенджамин Лайнус

***

             — Любимый, наш сынок просто вылитый ты!              — Нет-нет, ну что ты, милая, он похож на свою матушку. Разве ты не видишь перламутровый блеск чешуек, как у тебя?              — Я не согласна! — горячо возражала Лазурь. — Он твоя копия! Посмотри на эти маленькие жвалки: они же точно как твои. А глаза! В них заключён весь океан так же, как в твоих!       Ну разве переспоришь самочку, когда она бесповоротно уверена в собственной правоте! Так препирались друг с другом Серебряный Дождь и его дорогая несравненная Лазурь. Хотя, если попытаться их рассудить, то что там разглядишь в мальке нескольких часов от роду: глазки, жвалки, чешуйки серебристые — всё на своих местах, в точности как у его родителей. Серебряный бережно держал новорождённого сына и не сводил с него сияющего любовью счастливого взгляда. Сегодня он впервые присутствовал при родах своей избранницы, чтобы принять в руки их долгожданного детёныша и завернуть в кусок тёплой ткани, специально для этого согретой на груди под одеждой. Пусть с самых первых мгновений его родное дитя, только что покинувшее уютное материнское лоно, окунётся в благословенное отцовское тепло. Ощутит всю любовь и заботу отца, готовность защитить и уберечь сына от превратностей судьбы, каких немало встретится на жизненных дорогах.       Оникс знал о скором рождении братика и с нетерпением дожидался этого счастливого события. Ведь малёчек окажется для него не просто братом, а лучшим другом, с кем можно здорово подурачиться, доверить ему секреты или ещё интереснее — поиграть. А позже, когда станет постарше, можно заняться его обучением. Оникс, как уже умудрённый жизненным опытом гуру, поделится с несмышлёнышем всем, что сам успел узнать об окружающем мире за свою жизнь. Как же будет занятно наблюдать за младшим братцем, когда он начнёт с каждым днём умнеть и набираться сил!       Сегодня в доме с утра появились два очень серьёзных яутжа. Оникс слышал, что их называли лекарями. Они принесли с собой приборы и белую сумку. Отец сначала сидел в детской и пытался рассказывать весёлые истории, однако на каждом слове останавливался и настороженно прислушивался. Потом его пригласили в спальню к Лазури. Он тут же вскочил, как на пружинках, и опрометью бросился туда. Дверь закрыли. Но любопытный детёныш улавливал тихие стоны Лазури и ласковый голос отца. Медики тоже говорили, что дела идут хорошо, только надо ещё немножко потерпеть.       Оникса долго не пускали и, наконец, позвали. С радостной трелью он ворвался в комнату к взрослым. Сверкая задорными искорками в глазах, он уставился на новорождённого, а затем от избытка эмоций шустро запрыгал на одной ножке и бойко затараторил, хлопая в ладоши:             — А вот и мой маленький братик Светлый Полдень! Мой маленький братик! У меня есть братик!       Серебряный с Лазурью переглянулись: действительно, лучшего имени просто не сыскать! Малёк родился солнечным полднем. Он весь такой светленький, чешуйки отливают серебром и перламутром. Значит, так тому и быть!             — Да, сыночек. Теперь у тебя есть братик, — тепло улыбнулся отец. — Ты сам дал ему замечательное имя! Вот подожди, он немного подрастёт, и вы станете вместе играть.       Ониксу очень понравилось, что взрослые его послушали. Теперь старший брат несёт ответственность за Светлого Полдня, станет за ним следить и помогать во всём.             — Дай мне его! Дай, дай, дай скорее подержать! — в нетерпении приплясывал Оникс и тянулся к новорождённому.             — Ты его не удержишь, — возразил отец. — Он для тебя тяжёлый.             — Дорогой, положи малёчка на постель рядом со мной. Пусть Оникс с ним поздоровается, — с нежной улыбкой предложила Лазурь.       Малька поудобнее устроили возле матери. Оникс осторожно погладил его круглый животик. Детёныш засучил сильными ножками, активно замахал ручками, тараща на брата светлые мутные глазки. Здоровый, энергичный младенец! Сразу видно, что из породы тех неугомонных живчиков, которые всего добьются в жизни, чего пожелают. Оникс осмелел, немного приподнял малыша и ласково прижался к крепенькому тельцу.             — Ой, какой же он тёпленький и мягонький, — нежно застрекотал Оникс, от восторга закатывая глаза. — Я люблю своего братика! Пусть немного подрастёт, и я подарю ему мой новый игрушечный звездолёт. Тот, зелёный, самый красивый.       Серебряный и Лазурь с умилением смотрели на детей. Пройдёт время — и они вырастут; интересно, кем они станут? Будущее покажет, но родители сделают всё возможное, чтобы сыночки были счастливы. Новорождённый недовольно закряхтел, захныкал, сильнее задвигался. Наверное, устал от пристального внимания к своей персоне, да и проголодался к тому же. Отец с Ониксом вышли из спальни: пусть матушка с малёчком покормятся и отдохнут, а они — крепкая самцовая часть семейства — найдут, чем заняться.       Минуло три месяца. Малыш день ото дня подрастал, окружённый заботой и лаской. Серебряный Дождь старался работать на дому, чтобы побольше времени уделять семье. Из далёкой дали прилетела чудесная птица счастья и поселилась в их мирном жилище. Она парила в воздухе, выглядывала из каждого угла и расправляла синие сверкающие крылья над головами добрых обитателей.

***

      Серебряный Дождь резко проснулся и сел в кровати. Лазурь мирно спала рядом. Полная луна ярко светила в открытое окно, отбрасывая на стены причудливые тени. Из леса долетали пряные запахи листвы и трав. Вокруг царили тишина и покой, но эта безмятежность настораживала. Самец ясно ощущал поминутно нарастающую непонятную тревогу… Он встал и пошёл проведать малыша. Внутреннее чутьё подсказывало, что это срочно надо сделать.       Дверь в детскую с мягким шелестом отъехала в сторону. Отец поражённо замер на пороге. Перед глазами открылась невероятно наглая картина: высокая призрачная фигура, окутанная белой пеленой, склонилась над детёнышем и вынимала его из кроватки! На звук призрак быстро обернулся. Серебряный тотчас узнал воровку — эта подлая арианка не успокоилась и всё так же строит ему козни! Даже на Альтанусе от неё нет покоя! Арайя вздрогнула: она никак не ожидала быть застигнутой на месте преступления и сразу разжала руки. Младенец выскользнул обратно на постель и даже не пискнул. Похоже, злодейка успела на него воздействовать перед тем, как похитить. Серебряный перекрыл выход и грозно взвыл:             — Ну, сейчас ты у меня получишь! Попалась, подлая тварь!       Он с рычанием бросился на Арайю.       Она не растерялась: ловко увернулась и плотно прижалась к стене, как будто старалась слиться с её поверхностью. Решительно выхватила из-за пояса продолговатый предмет и направила на обозлённого яутжа. Узкий красный луч острым жалом вырвался наружу. Но самец проворно нагнулся, снова резко выпрямился и сильным ударом ноги выбил из рук арианки опасное оружие. Затем, не теряя ни секунды, прыгнул на неё, рывком подмял под себя и налёг сверху. Арайе уже приходилось испытывать на себе вес Серебряного — да, немаленький! Но как же приятно прочувствовать каждый напряжённый мускул этого гибкого тела! Так бы лежать всю ночь, не вставая, и наслаждаться теплом серебристой чешуйчатой кожи. Слышать мерный стук гордого сердца…       Арайя блаженно улыбнулась.             «Неужели он хочет взять меня прямо здесь и сейчас? А как же его избранница, вдруг объявится в самый неподходящий момент? Да, плохо, что он теперь не один. Жаль, очень жаль… А то можно было бы чаще его навещать и вместе прекрасно расслабляться. Кстати, эта его новая супруга — Лазурь, тоже испытала мужскую силу Орна на себе. Орн говорил, что самочка сладкая, хоть и яутжа. Теперь их гибридные детки резвятся на природе, пока не отправились в новый мир».       Арианка усмехнулась и попробовала пошевелиться. У неё это плохо получилось, тогда она вернулась к прежним мыслям:             «Впрочем, какая разница, есть у Серебряного супруга или нет! Может, этот брутал тоже хочет меня, как я его! Да это же просто отлично! Я уже давно мучаюсь воспоминаниями об его эротических забавах. Ну как же мне тогда понравилось! О-о-о, дивное наслаждение! Это что-то, не передать словами! Нет, но у него явный талант доставлять радость самкам, он просто виртуоз любовного искусства! Такое разнообразие! Столько всяких способов в получении удовольствия он тогда показал и опробовал со мной! Это просто мечта, а не самец! С ним наверняка ни один арианец не сравнится. Какие всё-таки слабаки эти мужчины… Да, яутжа так и называют арианцев: мягкотелые уманы. Правильно, так и есть!» — она пренебрежительно фыркнула.       Арианка неподвижно затихла под горячим телом чужеродного самца. Ею уже начал овладевать сексуальный голод вечно неудовлетворённой нимфоманки, в которую она превратилась по вине этого яутжа. Что он только ни вытворял с ней на берегу океана… Но ей именно этого стало больше всего не хватать в жизни. Вдруг до ужаса захотелось прямо сейчас впиться страстными поцелуями в крепкие плечи яутжа, его грудь, шею — прокусить серебристую кожу и в послевкусии уловить на самом кончике языка сладость зелёной крови.       Странное чувство возникало у Арайи, когда удавалось так близко касаться Серебряного. Ей одновременно хотелось его убить и боготворить. Убить — чтобы не позволить притронуться ни к одной самке, не допустить одаривать какую-то там Лазурь своими ласками. Этот самец должен безраздельно принадлежать только ей, Арайе!       Боготворить — чтобы в экстазе молиться на него как на вожделенного языческого идола, а после совокупляться с ним неистово и жёстко. Только в последнее время она всё чаще ловила себя на мысли, что так и тянет прикончить яутжа, чтобы навсегда избавиться от этого мучительного, опасного влечения. Её охватил страх не выдержать и обезуметь в огне пагубных страстей. Но если она лишится желанного самца, то навсегда потеряет душевный покой… Слишком глубоко вражий яутжа проник в кровь, завладел всем её существом. Как забыть манящий запах его кожи, восхитительный жар его тела, его сильные, нежные руки…       Серебряный с подозрением отстранился и привстал: что-то арианка присмирела. Он посмотрел на неё: чужеродная самка вперилась в него масленым взглядом и с блудливой улыбочкой тихо бормотала на своём языке. Яутжа презрительно рыкнул, сильнее прижал её коленом и с отвращением зашипел, глядя ей в лицо:             — Подлая, похотливая тварь! Я убью тебя, мерзавка!       Серебряный зарычал, грубо схватил Арайю за волосы и стал стучать головой об пол. Вдруг дико захотелось размозжить ей череп, чтобы мозги этой змеи растеклись по стенам, настолько праведный гнев опять захватил яутжа. Никак от подлой арианки не избавиться. Всё-таки надо решиться и прикончить её: это же просто ядовитая гадина! Мерзкая тварь, которую стоило раздавить, чтобы даже слизи не осталось.       Вскоре он немного опомнился и остановился. Интересно, жива или нет? Оказалось, что эта особь крепкая, как жёсткотелый монстр! Ничего с ней не сделалось, да и мягкий настил помог не окочуриться. За всё время истязания арианка не издала ни звука. Окровавленные длинные пряди светлых волос прилипли ей ко лбу, но ополоумевшая от страсти, она не сводила с Серебряного восторженных глаз. Её ничто не смущало, когда она так неистово желала этого крутого мачо! Чужеродная самка приподнялась и с неожиданной силой притянула яутжа к себе. Цепляясь, точно повилика обвила его шею руками.             — Возьми меня, — горячечно зашептала Арайя, — я хочу тебя… хочу… ты мне нужен… я схожу по тебе с ума…       Всё больше распаляясь, она впивалась в Серебряного жгучими поцелуями так, словно хотела искусать его до крови. Самец уже устал от её бурных домогательств, он громко фыркнул и с омерзением откинул надоедливую тварь.       Тогда она в негодовании завопила:             — Так ты не хочешь меня?! Тебе нужна эта маленькая дрянь Лазурь, которую Орн имел как хотел и куда хотел! О-о-о! Что он с ней только не вытворял! Ты бы видел!       Арайя истерично захохотала.       От её мерзких речей Серебряный так бешено взревел, что стены задрожали и могли бы рухнуть, но, к счастью, оставались крепкими и не пропускали звуков. Эта грязная инопланетная потаскуха смеет оскорблять его любимую избранницу! Слова Арайи, точно огненной плетью хлестнули по его напряжённым нервам. Взбешённый самец стремглав бросился в атаку на арианку, чтобы окончательно с ней разделаться. Но она снова юрко ускользнула и довольно на него оскалилась. Эту дрянь не так просто изловить: тренированная стерва, умеет предугадывать манёвры. Внезапно взгляд чужеродной самки засверкал маниакальным блеском. Недолго думая, она выхватила из-за пояса тонкий острый клинок и энергично метнула в Серебряного, нацеливая лезвие прямо ему в шею. Он вовремя отшатнулся. Арианка промахнулась — оружие глубоко воткнулось в плечо яутжа. Он с раздражением выдернул нож и кинулся к противнице.       Наконец, удалось поймать прыткую мягкотелую и опять повалить на пол, но она, извернувшись как гадюка, попыталась вскочить. Всё же охотник успел схватить дичь снизу за длинную ногу, и та неуклюже рухнула на колени. Да только она так просто не сдавалась: выхватила ещё один маленький кинжал и полоснула им по цепкой руке Серебряного. Тот инстинктивно разжал пальцы. Дерзкая тварь тут же рывком поднялась, подбежала к несчастному младенцу, бесцеремонно вытащила его из кроватки и приставила остриё к груди.       Серебряный испуганно замер, но быстро взял себя в руки.             — Тише, тише, Арайя, успокойся. Положи детёныша, — как можно миролюбивее проурчал самец. И невозмутимо предложил: — Можешь убить меня, если тебе так сильно хочется.       Он старался не показывать агрессии, ведь один неудачный резкий выпад в сторону арианки может стоить мальку жизни.             — Нет, не убить. Я хочу тебя! Ты же знаешь… — кончиком языка озабоченная самка нервно облизнула губы. — Яутжа, ты должен хорошо постараться, чтобы угодить мне. Понял? Я люблю пожёстче и погорячее!             — Ладно, ладно, всё будет так, как ты захочешь, — неожиданно покладисто согласился Серебряный. — Только положи малька на место и получишь от меня всё, что тебе надо. Уж я точно постараюсь. Обещаю!       Арайя радостно осклабилась. В глазах вспыхнул похотливый огонёк. Она не ожидала полной покорности от Серебряного. Вот он, верный способ подчинить самца себе! Снова выкрасть малька будет сложно, но так пугать можно и дальше. Ладно, позже будет время это обдумать. А сейчас она возьмёт своё! Неужели и вправду она с яутжа сольётся в экстазе? У знойной арианки аж закружилась голова от предвкушения такого непередаваемого наслаждения.             «Что он тогда сделал со мной на побережье? — томно вздохнула она. — Я просто попала в зависимость к этому чуду в чешуе. Он совсем не красавец с его жвалами на морде и отростками на голове. Но руки у мерзавца… ру-ки!.. М-м-м… Это что-то! Блаженство, восторг, как он умеет ими ласкать и нежить… Обожаю эти сильные тонкие пальцы…а-ах!.. А его мощное гибкое тело…оу-у! Какой напор, какая страсть! Его неиссякаемая мужская потенция!.. Как же хочется негодяю поверить…»       С тягучим, мучительным стоном она уронила нож и сражённо разжала ладони. Детёныш совершенно ни на что не реагировал. Невольный страх охватил Серебряного: вдруг сынок уже мёртвый, а эта гадина разыгрывает перед встревоженным отцом комедию, чтобы опять добиться своего.             — Иди ко мне… — судорожно всхлипнула Арайя, срывая с себя одежду.       Серебряный приблизился. Похоже, эта ярая нимфоманка совсем лишилась разума из-за своей нездоровой страсти. Он нехотя её обнял. Дрожа как в лихорадке, арианка присела перед яутжа на корточки и озабоченно зашарила в его паху. Нахально залезла под набедренную повязку, жадно схватила рукой то, к чему рвалась, и с особым трепетом принялась оглаживать и тискать манящую плоть. Серебряный раздражённо зашипел и оттолкнул Арайю ногой, но она не отставала, вновь потянулась к нему с безумным упорством.             — Возьми меня скорее… как только ты один умеешь… Я схожу по тебе с ума… — горячечно бормотала любвеобильная тварь и откинулась на спину, увлекая самца за собой. В самозабвении извиваясь всем телом и тихо подвывая, она начала судорожно сдирать с яутжа остатки одеяния.       Серебряный склонился над сладострастно запрокинутым лицом инопланетной самки. Вдруг взгляд его вспыхнул хищным огнём. Яутжа плотоядно оскалился и единым махом глубоко вонзил острые клыки в тонкое горло арианки. Прямо туда, где торопливо билась синяя жилка… Раздался короткий хруст. Одним резким рывком мститель напрочь вырвал твари глотку. Ещё немного — и голова Арайи точно бы покатилась с плеч!       В эти жуткие мгновения Серебряный реально ощутил себя диким зверем. Свирепая злоба клокотала в его груди ярким пламенем. Он мог бы запросто не только арианке шею перегрызть, но и всех остальных её собратьев, попадись они ему сейчас под горячую руку, без труда разорвать на части, настолько был взбешён лютой ненавистью.       Самец устало поднялся. Всё, с арианкой покончено: давно стоило её прибить. Он не испытывал никакого раскаяния, ни искры жалости к этой чужеродной самке. Значит, так и надо — свершилось справедливое возмездие. Каратель пошевелил труп ногой, который сломанной куклой валялся рядом. Кровь из страшной раны вырывалась толчками и заливала пол. В тусклых зрачках Арайи застыл непередаваемый ужас, но её мёртвые глаза удивительным образом притягивали. Заставляли вглядываться в их угасающую синеву, где ещё оставалась толика той тёмной магической силы, которая умела подчинять себе живых существ и управлять ими. Даже умершая, фурия продолжала влиять на Серебряного. Внезапно словно туман окутал его сознание. Всё вокруг поплыло, завертелось в замедленном ритме, как будто во сне. Яутжа не заметил, как впал в тяжёлый шок от содеянного, и ни на что уже больше не реагировал. В полном бесчувствии просто замер как изваяние.       Створки двери разъехались в стороны. У входа в детскую стояли Лазурь и Оникс. Они стали свидетелями по-настоящему чудовищной сцены: посередине комнаты возвышался Серебряный Дождь. В его глазах пылала ярость, он весь подрагивал и точно в бреду не переставал приглушённо рычать. Его пальцы попеременно то стискивались в кулаки, то опять разжимались: безумец походил на туго сжатую пружину, готовую в любую секунду распрямиться и ударить! К его крепким жвалам прилипли сгустки запёкшейся красной крови арианки; самец перемазался этим с головы до ступней. Рядом на полу лежала мёртвая Арайя. Как голодный волк, яутжа ждал очередную жертву. Так же, как этот беспощадный хищник принюхивался к пьянящему запаху крови и в злобном оскале ощеривал клыки, чтобы в любую минуту наброситься, разорвать дичь на куски и сожрать.       Лазурь первой пришла в себя и с воплем страха бросилась к Серебряному:             — Любимый, очнись! — упорно трясла она его за плечи, напрасно пытаясь докричаться до сознания ошалевшего супруга.       Но тот стоял как монумент, погружённый в тягостные мысли, и не откликался на все её старания. Однако спустя некоторое время состояние самца стало улучшаться, его напряжённое тело расслабилось, он начал приходить в себя. С ошарашенным видом Серебряный осмотрел свои руки, словно заметил их впервые, удивился, почему они так страшно выглядят: все покрытые подсохшей алой кровью, и неприязненно покосился на труп Арайи. Затем так глубоко вздохнул, как будто сбросил неимоверный груз, давно мешавший расправить натруженную спину, и, наконец, полностью очнулся. Его глаза вновь приобрели осмысленное выражение. Серебряный посмотрел на Лазурь: та со слезами умоляла ответить ей хоть что-нибудь, взгляд его потеплел и смягчился. Супруг положил ладони на хрупкие плечи избранницы и рывком крепко прижал её к себе, стараясь своими сильными объятиями оградить от окружающего кошмара. Они обнялись и постояли так немного.             — Лазурь, возьми сына из кроватки. Проверь, всё ли с ним хорошо? — тревожно прохрипел Серебряный.       Мать испуганно встрепенулась, быстро подбежала к младенцу и взяла его на руки. Сынок безмятежно спал. Серебряный подошёл, чтобы самому в этом удостовериться: его малыш не пострадал. Отец с шумом выдохнул воздух из груди.       Со всеми этими событиями на Оникса никто не обращал внимания. Малёк скромно держался в сторонке и не пытался лезть к взрослым, понимая, что будет лучше переждать и не создавать излишней суеты. Ему хотелось помочь, но что тут сделаешь, если никто не нуждается в твоей помощи?       Живчик сразу воспрянул духом, когда увидел, что отец вполне восстановился после стресса, и бодро подскочил к родным, чтобы тоже взглянуть на братика. Странно, что Оникса нисколько не испугала страшная гибель арианки, он даже не стал смотреть в её сторону. Казалось, эта трагедия его наоборот порадовала. Сын не осуждал отца, каким способом тот убил эту инопланетянку. Значит, она заслужила жестокую смерть, если дорогой папенька, обычно спокойный и добрый, дошёл до такой крайности. Сейчас Оникса занимало только самочувствие пострадавших родственников, но теперь с ними всё будет хорошо!       Неожиданно широкий двор затопило ярким светом. Большой каплевидный объект завис над домом. Весь его корпус переливался радужным сиянием. Послышалось лёгкое гудение. Из днища летательного аппарата вырвался жёлтый луч и мигом срезал крышу, словно та была сделана не из прочного строительного материала, а из бумаги или картона. Кровля медленно съехала вниз; однако крепкое строение продолжало стоять на месте и не разваливалось на части.       Серебряный Дождь не растерялся. Быстро схватил Лазурь за плечо (мать прижимала малька к груди), другой рукой сгрёб Оникса подмышку, и семья стремглав кинулась в подвал как раз вовремя. Мощные вспышки лазера методично срезали со здания пласт за пластом, причём удивительно легко и просто. Заодно мебель и вещи рассекались на аккуратные ломтики, словно кусочки торта. Вскоре от жилища ничего не осталось, кроме жалких обломков стен да мелких частиц от внутреннего убранства комнат. Дальше летательный аппарат взялся упорно выжигать пол, пытаясь добраться до укрывшихся в убежище хозяев разрушенного особняка.       Серебряному удалось связаться с доктором Ветром. Буквально через считанные минуты из-за пелены скрытия показались два космических боевых корабля яутжа. Вот их красные лазерные лучи пересеклись на радужном звездолёте неприятеля. Тот даже не сумел толком сориентироваться, чтобы выпустить по врагу ответный огонь: всё-таки арианцы по натуре не воины. Мгновение — звездолёт мягкотелых матово вспыхнул изнутри и тут же испарился, превратившись в облако белого дыма. Выполнив задание, военные крейсеры яутжа вновь исчезли под маскировкой и улетели. Серебряный с домочадцами выбрались наружу. Жилья у них больше не было. Труп арианки тоже пропал, значит, его успели забрать свои.       Семья собралась переселиться во временное убежище в посёлке учёных. У пострадавших даже не осталось ни одного мелкого предмета или какой-нибудь одежды, чтобы прикрыться главе семейства. Отец оказался почти совсем раздетым и ко всему — весь перемазанным кровью арианки. Доктор Ветер отправил им подвижную платформу, она как раз прибыла. Домочадцы уже приготовились загрузиться, ждали только Лазурь. Мать передала детёныша отцу, а сама отошла в сторону, чтобы получше осмотреть развалины особняка: возможно, удастся найти хоть что-нибудь полезное из прежних вещей. В это трудное время всё бы сгодилось.       Вдруг Лазурь испуганно вскрикнула! Перед ней, как жёсткотелый из засады, выскочил арианец Орн с перекошенной от злости физиономией. Он немедленно вцепился в зазевавшуюся самку, силой прижал спиной к себе и сдавил ей шею локтем. Лазурь попыталась вырваться, но Орн приставил бластер к виску жертвы. Самка в ужасе застыла: она боялась даже слегка пошевелиться, чтобы не спровоцировать арианца на выстрел. Серебряный кинулся к супруге на помощь.             — Стой, где стоишь, негодяй! — взвыл арианец. — Иначе я убью твою избранницу!       После его угрозы Серебряный с младенцем на руках замер на месте, не рискуя сделать шаг в сторону. Орн сейчас взбешён и способен совершить непоправимое: убить Лазурь в отместку за Арайю. Понятно, что он явился сюда поквитаться. Мучитель принялся нагло издеваться над Лазурью: сильнее сжал захват. Она судорожно попыталась вздохнуть — это получилось лишь с большой натугой. Тогда Орн ещё надавил: у Лазури всё поплыло перед глазами, она почти задохнулась. От вида мучений жертвы арианец злорадно захохотал, как вдруг осёкся, ослабил хватку и постарался заглянуть себе через плечо. Почувствовав послабление, самка вздохнула и нашла в себе силы вырваться из железных тисков Орна. Она стремительно бросилась к Серебряному и проворно укрылась за крепкой спиной супруга. Оказалось, Оникс осторожно подкрался к арианцу и воткнул маленький кинжал Арайи, что нашёл на полу, прямо Орну под колено. Силёнок у детёныша не хватило, чтобы хорошенько пробить плотную ткань брюк; нож лишь слегка поранил арианца, но сумел отвлечь негодяя. Таким способом Ониксу удалось спасти Лазурь. С гневным криком Орн кинулся за детёнышем, но тот ловко ускользнул, подбежал к отцу и тоже за ним спрятался.       Арианец приблизился к маленькой группе яутжа. Серебряный Дождь стоял впереди, как несокрушимая скала.       Орн мысленно усмехнулся:             «Надо же, как трогательно: папаша закрыл собой свой выводок! Смешно! Да сколько уже гибридов наплодилось в новых мирах от него и от этой глупышки Лазури. Толпы! А какую массу клонов с них ещё наделают! Надо самца со старшим мальком поджарить плазмой, а самку с младенцем забрать в лабораторию».       Орн снял с пояса бластер и решительным жестом направил оружие в лоб Серебряному.             — Ну всё, рептилоид, молись своим богам, — презрительно прищурившись, угрожающе отчеканил арианец. — Сейчас ты сдохнешь! Я выбью твои тухлые мозги!       Самец яутжа стоял неподвижно, даже расслабленно, и спокойным ясным взглядом смотрел в бешеные глаза инородца. Ни тени страха, ни малейшей тревоги не отразилось на лице Серебряного. На его полуобнажённом чешуйчатом теле расцветала потемневшими красными пятнами подсохшая кровь Арайи. Лазурь и Оникс выглядывали из-за широкой спины защитника. Они также не паниковали; у них даже мысли не возникало, что Серебряного можно так запросто взять и убить. Близкие безгранично верили в его неуязвимость: для них глава семьи был и навсегда останется надёжной опорой в любых жизненных обстоятельствах. В эти напряжённые мгновения от Серебряного Дождя исходила такая могучая сила, мужество и твёрдость духа, что казалось, он сконцентрировал в себе всю героическую несокрушимость своей нации. Все, кто здесь находился, невольно почувствовали: будто весь великий народ яутжа встал на защиту соплеменников. К арианцу это ощущение пришло внезапно, как откровение, и он не смог нажать на курок.             — Арианец, ты целишься в безоружного. Так поступают только трусы, — ровным голосом проговорил Серебряный. — Где твои миролюбие, доброта и справедливость, к которым ты так вдохновенно призывал?       Орн нервно дёрнулся и медленно опустил руку с оружием, но тут же опомнился: злость вновь закипела в арианце. Он резко вскинул бластер и заорал как бешеный, брызгая слюной прямо в лицо яутжа:             — Ты хищный зверь! Ты загрыз Арайю! Тебя надо уничтожить! О какой доброте и миролюбии по отношению к тебе может идти речь?!       Серебряного нисколько не затронули слова Орна.             — Под покровом темноты она проникла в мой дом и собиралась украсть моего сына, — твёрдым тоном отвечал Серебряный. — Я защищал свою семью от преступного посягательства.       Он до хруста стиснул пальцы в кулаки.             — Крепко запомни, мягкотелый: ради своих родных я пойду на всё! Не только загрызу, но и безжалостно сотру в пыль и развею по ветру каждого, кто лишь посмеет попытаться навредить им. Ты знаешь, арианец, что с яутжа-хищниками шутки плохи. Твоя напарница давно играла с огнём и поплатилась за свою крайнюю наглость. Я легко мог убить Арайю ещё раньше, на побережье, однако я сдержался. До неё это не дошло. Она вновь дерзко потревожила меня. Но в этот раз подлая самка исчерпала моё терпение и получила по заслугам.       Глаза арианца ярко вспыхнули синим огнём, его лицо перекосило от ярости. Он плотно прижал палец к кнопке бластера — оставалось только слегка нажать. Вот-вот это должно случиться, через один краткий миг…       Яутжа расправил широкие плечи, величаво вскинул гордую голову, сурово сверкнув стальным взглядом.             — Я вызываю тебя на поединок, — с достоинством произнёс он. — Если ты настоящий самец, а не жалкий трус и слабак, ты примешь мой вызов.       Орн замер. Хорошо, что до него вовремя дошли эти слова. Вероятно, в собственной ненависти он что-то ещё соображал и удивлённо уставился на Серебряного. Предложение сразиться прозвучало так неожиданно, что арианец ощутил неприятное чувство замешательства или даже вины перед этим массивным, крепким и непоколебимым в личной правоте самцом яутжа. Невольно возникло уважение к врагу за его бесстрашие и невозмутимое спокойствие перед лицом смерти. Да, это того стоило, чтобы скрещивать свои гены с генами таких героев, как яутжа. Какое мужество! При этом Орна досадливо задело напоминание Серебряного о том, что самое позорное для самца, когда его посчитают трусом или слабаком. Хотя Орн был выходцем из другой культуры, но понятия о чести и достоинстве мужчин распространялись на их народ тоже. Он опустил руки и согласно кивнул.             — Прекрасно! — довольно рыкнул Серебряный. — Мы станем сражаться на равных доступным оружием. Я возьму нож Арайи, вон он валяется на полу. У тебя тоже есть такой, в чём я не сомневаюсь. Будем драться насмерть. Каждый отстаивает свою истину. Кто победит, тот прав!       Орн спрятал бластер и разделся до пояса. Серебряный и так оставался почти полностью обнажённым знойной арианкой. Представители двух высокоразвитых цивилизаций замерли друг против друга. Оба одного роста, примерно схожей комплекции. Только тело яутжа выглядело массивнее и мускулистее по сравнению с более лёгким и тонким арианцем, но пластикой и гибкостью движений самцы не уступали один другому.       Неприятелям прежде ни с кем не приходилось драться на ножах — примитивным способом очень далёких предков, особенно Орну. Серебряный выигрывал тем, что умело владел боевым холодным оружием: копьём и запястными лезвиями. Арианец это понимал, но подбадривал себя, упрямо настраиваясь на победу. Яутжа не сомневался в личном успехе. Просто ему хотелось покончить с этой парой крайне надоевших арианцев. Оникс вместе с Лазурью (мать крепко прижимала к себе младенца) отошли в сторону и безмолвно наблюдали.       Вот Серебряный подобрал с пола клинок Арайи и лохмотья одежды. Намотал тряпьё на левую руку, а в правую взял острое лезвие. Орн также зажал рукоятку кинжала в одном кулаке, а на другой накрутил кусок от своей белой куртки. Арианец пригнулся как тигр, готовый к прыжку. Нож выставил перед собой. Яутжа встал лицом к противнику, поднял левую руку, выдвинул ногу вперёд, оружие поместил у правого бедра.       Орн рванулся первым, чтобы сразу вонзить клинок в грудь Серебряному. Но яутжа вмиг среагировал: заслонился рукой, обёрнутой ветошью, как щитом, и коротко отшагнул назад. Арианец вновь бешено атаковал противника, но тот проворно уклонился в сторону. Орн не увидел недруга перед собой, как ожидал, и на мгновение опешил. Серебряный этим воспользовался: всадил Орну кинжал ниже ключицы по самую рукоятку. С ожесточением дважды провернул клинок и резко выдернул. Алая кровь толчком вырвалась из раны. Арианец покачнулся и замертво рухнул вниз лицом. Всё кончено. Семья Серебряного Дождя отомщена!

***

      Тем временем на планете Ариана (или по-другому — Океан) события набирали силу. После открытого столкновения яутжа и арианцев на Альтанусе космические охотники всерьёз взялись за мягкотелых тварей, слишком зарвавшихся в своей дерзости. Впереди их ожидала суровая расправа. Арианцы это понимали и по-своему тоже готовились воевать с агрессивным противником. Из океанских глубин на планете Ариана поднялся гигантский купол, который целиком закрыл собой подводную страну продвинутых уманов. Сверхпрочный свод вполне был способен выдерживать обстрел боевых крейсеров яутжа. Однако хозяева Арианы недооценили военную мощь космических охотников: самонадеянные умники даже не догадывались, с чем предстояло столкнуться.       Вдруг почва единственного континента всколыхнулась, расползлась и вздыбилась. Поднялся невообразимой силы ужасающий ураган, который чудовищным вихрем обернулся вокруг планеты. Светлый день превратился в непроглядную ночь. Ослепительные молнии раскалывали чёрный небосвод. Океанские волны взметнулись к небесам на феноменальную высоту. Когда могучими водопадами они обрушились вниз, одинокий материк погрузился в мрачную пучину. Теперь разъярённая водная ширь полновластно бушевала повсюду. Но это продлилось недолго.       Вскоре светопреставление вступило в завершающую фазу. Объятая адским огнём планета Океан разорвалась на огромные куски. Следом глыбы начали разваливаться на более мелкие части, а те распадались дальше… Пока от небесного тела ничего не осталось, кроме пыли, которая постепенно рассеется в космическом пространстве. Планета Океан перестала существовать. Никогда ей больше не вращаться вокруг светила. Конец закатам и восходам, шуму ветра в кронах лесных великанов, шороху камешков в прибрежных волнах — всё погибло… Так наказали яутжа обнаглевших арианцев за то, что они возомнили себя богами и посмели скрещивать свои слабые, ничтожные гены с благородными, сильными яутжа. Даже применяли пытки к гордым представителям расы хищников.       Космические охотники прекрасно знали, что на этом беды арианцев не закончились. Последний этап мести был уже на подходе. Яутжа нашли «прореху в доспехах» арианцев — это их стремление к коллективному мышлению. Мягкотелые старались превратиться в единый механизм, чтобы силой мысли создавать материальные блага, а, как известно, достаточно одному болтику выпасть, и вся машина сломается. Это слабое звено разрушит цивилизацию арианцев, и та попросту рассыплется в прах.       Ариана не только являлась колыбелью цивилизации этих продвинутых уманов, но также связывала между собой все миры, что им принадлежали в разных измерениях. В подводной стране находился портал перемещения из одного пространства в другое. Почти всех арианцев объединяла общая мыслительная энергия, которая тесно взаимодействовала с волнами ауры Арианы и других миров, где они обитали. После гибели планеты-матки произошла цепная реакция, которая привела к самоуничтожению мест проживания арианцев: территории взрывались одна за другой. Погибло практически всё население.       В собственность этой прогрессивной нации входила ещё одна важная по значению планета, вторая после Арианы, под названием Эверио. Здесь обособленно проживала не слишком многочисленная колония арианцев. Они не участвовали в совместном старании и категорически отрицали пользу коллективной мысли. Они утверждали, что если народ заимеет единый общий мозг, то найдётся вирус, который всех поразит и доведёт до краха. К несчастью, их опасения подтвердились… Так вот, именно эти противники объединённого мышления, что обитали на Эверио, спаслись и сохранили свою планету. С них заново начнётся возрождение цивилизации арианцев. Вот только на это уйдёт масса времени: сменится множество поколений, прежде чем народ полностью восстановится и вернёт былые достижения, но он уже выберет иной путь.