Планета Океан

            «Мир был ещё таким новым, что многие вещи не имели названия, и на них приходилось показывать пальцем».       Габриэль Гарсиа Маркес

***

      Лава взялась обустраивать семейный уют в особняке Серебряного Дождя. Ведь скоро хозяин вернётся и заживёт здесь уже не один, а вместе с сыночком.       Она занялась этим с энтузиазмом и пониманием дела, поскольку знала этот дом вдоль и поперёк. Прежде всего она полностью освежила интерьер: заменила устаревшую мебель на более комфортную и современную. Затем собрала в кучу поношенную одежду Серебряного и выкинула её в утилизатор. Следом туда же отправила домашних роботов и приобрела других, более продвинутых. Теперь на кухне трудился повар самой последней модели, весело подмигивая разноцветными огоньками. В столовой витали аппетитные запахи, дразня и приглашая отведать вкуснейших блюд. Электронные уборщики с особым усердием натёрли полы во всех комнатах до зеркального блеска.       Особняк преобразился, просто ожил и вновь засиял чистотой. Больше всего Лава постаралась в комнате Оникса. Теперь малыш засыпал в новой уютной кроватке, окружённый заботой и лаской. Рядом на полочках отдыхали его удивительно интересные игрушки. Сынок повсюду ходил за матушкой, не отставал от неё ни на шаг и старался помогать, хотя, если откровенно, только мешал. Но она улыбалась и подбадривала ненаглядного сыночка. Ведь милое солнышко любит свою матушку так же сильно, как и она его. Наконец-то этот дом начал превращаться в настоящее семейное гнездо. В нём зазвучал весёлый детский смех и затопали резвые ножки, о чём Лава всегда так страстно мечтала. В их бывшей спальне с Серебряным по-прежнему стояла та же легендарная крепкая кровать, которую решили не менять, пусть остаётся как память. Они с Янтарём тоже неплохо на ней высыпаются, пока здесь живут.       А между тем время пролетало незаметно, в весёлой суматохе и повседневных приятных мелочах. Каждое утро Лава, Янтарь и Оникс отправлялись на побережье, чтобы искупаться в тёплых океанских волнах и поваляться на сером песочке под монотонный шум прибоя. Всё здесь до самого мелкого камешка выглядело знакомым и привычным. Любой уголок неровного берега о чём-нибудь напоминал.       Вон там, рядом с тем чёрным валуном, Лава впервые встретила Серебряного, и с этого незабываемого мгновения судьба охотницы резко изменилась. В жизни стали происходить такие непривычные события, о которых прежде и помыслить было странно.

***

      Сегодня задумали проведать Серебряного: тоска просто замучила бедного Оникса. Так пусть хоть увидит, как спокойно спит отец в реабилитационной капсуле, где каждый новый день приносил больному здоровье.       Близкие склонились над Серебряным. Он лежал в зелёном целебном растворе, лицо было расслаблено, широкая грудь при дыхании мерно поднималась и опускалась. Оникс забрался на стул и буквально весь распластался по покатому боку капсулы, словно пытался обнять отца. Он трогательно положил голову на её прозрачный верх и закрыл глаза, с трепетом прислушиваясь к тихим звукам включённых приборов. Малыш надеялся: вдруг удастся уловить стук сердца ненаглядного папеньки.       Оникс очень скучал по своему дорогому родителю и с нетерпением ждал, когда он вернётся домой. Мечтал о том радостном дне, когда отец, всегда такой добрый, большой и высокий, снова подбросит сына в воздух сильными руками, на лету поймает, и они вместе закружатся с весёлым смехом. Тёплая волна обожания и счастья прилила к маленькому сердечку Оникса.       Лава умилилась, глядя на детёныша, и ласково мурлыкнула:             — Пойдём, сыночек. Пусть отец спит, ему надо набраться сил.       Малыш нехотя оторвался от капсулы, грустно посмотрел на матушку и слез со стула. Посетители вышли из лаборатории.       Лава не могла нарадоваться на сыночка. Она так горячо его полюбила и прикипела к нему всей душой, что уже не представляла, как улетит домой без Оникса. Но она помнила обещание бывшему супругу оставить ему детёныша и нарушать слово не собиралась. Всё правильно: Оникс — его сын тоже. Несчастный отец не должен жить совсем один. Теперь между Лавой и Серебряным протянется прочная ниточка привязанности. Сынок связал родителей на всю жизнь.       Две недели подошли к концу. Лава, Янтарь и Оникс с утра прибыли в лабораторию Сферы. Сидя в креслах у стены, они дожидались того волнующего момента, когда поднимется прозрачная крышка капсулы и Серебряный Дождь выйдет наружу здоровым, полным сил. И вот уже бодрый самец стоит рядом с близкими. Он прижимает к себе довольного сына. Малыш с ликующей трелью кинулся к отцу, как только тот шагнул на пол, ещё поблёскивая влажной от лечебного раствора кожей.             — Дорогой отец! Как я счастлив! Ты выздоровел! — заходился в восторженном стрекотании Оникс, с обожанием обнимая отца.             — Да, сыночек. Я опять с вами, — ласково мурлыкнул Серебряный. Он поднял сына на руки и поудобнее устроил его на сгибе локтя.             — Пойдёмте скорее домой, там нас ждёт стол прекрасных угощений, — с улыбкой позвала Лава: уж она постаралась на совесть подготовиться к долгожданной встрече.       И следом окликнула сына:             — Оникс! Дай отцу обтереться, он же весь мокрый от раствора.       Она засуетилась: приняла с рук на руки непоседу Оникса и подала Серебряному кусок мягкой ткани.       Серебряный Дождь вытирался простынёй и с весёлым блеском в глазах счастливо улыбался:             — А я ведь и правда очень голоден! Не ел целых две недели!             — Давай, братик, побыстрее одевайся. Мы тебя ждём, — поторапливал Янтарь и топорщил максиллы в добродушной улыбке.

***

      Серебряный просто не узнал своего особняка. Тот как будто помолодел, если можно так сказать о доме. Внутри всё ожило и вновь заиграло радостными красками.             — Ну вот я и дома, — довольно проурчал самец, с удобством располагаясь в новом кресле.       На душе Серебряного потеплело. С благодарностью подумалось о близких, об их искренней заботе и беспокойстве за него. Значит, он дорог им по-настоящему! А эти особые старания Лавы всячески угодить бывшему супругу… Неужели её любовь до сих пор не угасла? Поддавшись ностальгии, он встал, подошёл к самке и ласково взял её за руки. Пальцы показались ему холодными, и он переплёл их со своими, чтобы согреть. Лава подняла унылые глаза. Сколько же сожаления и безнадёжной тоски затаилось в тёмных зрачках…       «Она любит меня по-прежнему», — с грустью подумал Серебряный.       Его неудержимо потянуло обнять Лаву, такую трогательную и печальную, но он пересилил себя и только мягко произнёс:             — Лава… спасибо тебе, милая! Ты была счастьем в моей жизни…       При этом он посмотрел на неё таким зовущим, нежным и проникновенным взглядом, что самку вмиг обдало жаркой волной любви. Её буквально захлестнуло отчаянным желанием броситься милому на шею, покрепче прижаться и тут же всё-всё забыть. Только пусть бы он снова разбудил утром ласковым мурлыканьем… Но ей удалось вовремя опомниться и лишь позволить себе бодро воскликнуть:             — Иди скорее во двор, там под деревом накрыт стол. Янтарь с Ониксом тебя заждались. Есть хотят!       С расстроенным видом самец вышел из дома. Лава укоризненно посмотрела вслед, задержалась возле кресла, откуда только что встал Серебряный, в задумчивости погладила мебель по спинке, а после в негодовании на саму себя плюхнулась на сиденье.             «Ну что он со мной делает… — досадливо пронеслось у неё в голове. — Достаточно одной милой улыбки или нежного взгляда, и я не могу перед ним устоять. Просто теряю голову и всё. Я снова вся его. Я люблю Серебряного. Люблю, люблю! И это наказание будет со мной пожизненно».       Лава с сокрушённым вздохом провела ладонью по лицу, чтобы настроиться на правильные мысли.             «Но нет. Янтарь — моя судьба. Я не позволю ему страдать из-за меня. Завтра мы улетим домой, там я отвлекусь и успокоюсь. Янтаря я люблю тоже, но не так, по-другому. И это даже больше, чем любовь. Янтарь — моя надёжная стена, моя семья, опора в жизни».       В глазах самки вспыхнул мечтательный огонёк, она прикрыла веки.             «А Серебряный — моя сумасшедшая, сладкая, мучительная страсть, моё постоянное искушение».       Лава открыла глаза, в них появилось упрямство.             «Нельзя давать волю чувствам!»       Она встряхнула головой, отгоняя внезапно нахлынувшее любовное наваждение, решительно поднялась и тоже присоединилась к остальным. Те с аппетитом поглощали разные деликатесы. Все на славу подкрепились вкусными блюдами, а потом разлеглись на мягкой душистой траве, чтобы отдохнуть после сытного обеда. Оникс уютно устроился под тёплым отцовским боком и сразу же заснул.       Янтарь повернулся к Серебряному, слегка прищурился, подпёр голову рукой и с любопытством взглянул на брата. Стараясь не разбудить детёныша, он тихо поинтересовался:                          — Ну что, какие планы?             — На это я тебе точно отвечу, — с готовностью прошептал ему братец в ответ. — Предстоит перелёт на планету Альтанус. Группа учёных-специалистов должна уже прибыть с Аттура. Сформируем команду и отправимся осваивать новый мир. Скучать будет некогда.             — Оникса, конечно, заберёшь с собой? — продолжал вполголоса расспрашивать Янтарь.             — Да, сыночек полетит со мной, — утвердительно кивнул Серебряный и обратился к открывшему сонные глазки сыну: — Ты хочешь побывать на другой планете, малыш?             — Очень хочу! — воскликнул обрадованный Оникс, с которого сон окончательно слетел.       Бодрый малёк забрался отцу на спину и раскинулся там, как на лежанке, довольно поблёскивая глазами.             — Я с тобой хоть куда полечу! Только позови!             — Но это слишком далеко, — враз встрепенулась Лава, бросая тревожный взгляд на сына.             — Чем дальше, тем интереснее! — задорно стрекотнул Оникс. Он кувыркнулся с отцовского тела на траву и с кошачьим проворством залез обратно, чтобы вновь повторить своё баловство.             — Ну, это не страшно, — добродушно заверил Лаву Серебряный.       Он сел, схватил скатившегося Оникса в охапку и со смехом прижал к себе. Малёк стал шутливо отбиваться от отцовского захвата. Ему нравилась эта забавная возня. Ещё немного подурачившись, Серебряный отпустил сына, расслабленно откинулся на спину и продолжил отвечать Лаве:             — Туда регулярно летают звездолёты. Как только соскучитесь, добро пожаловать к нам в гости!       С этими словами Серебряный жизнерадостно щёлкнул и пружинисто вскочил на ноги. Он игриво засмеялся, словно весёлый озорник, подхватил Оникса и одним махом подбросил в воздух. Тут же слёту поймал сына сильными руками, прижал к груди и закружился с ним на месте. От удовольствия детёныш заливался счастливым стрёкотом! Ему хотелось кричать:             «Мой отец самый лучший в мире!»       Все моментально оживились от шумной забавы и принялись бегать наперегонки: кто быстрее — тому приз! Так развлекались и болтали до темноты. Позже, при свете двух зелёных лун, разошлись по спальням. Назавтра Лава и Янтарь улетали домой. Родителей заждалась маленькая дочка Фея.       Утром Серебряный Дождь с Ониксом проводили гостей на космодроме, а затем отправились в Сферу.       Сотрудники встретили шефа с его сыном радостным стрекотанием, как героев. Когда поутихли восторги, закончились расспросы, прозвучали добрые пожелания здоровья и благополучия, учёные с удвоенной энергией вернулись к обычным делам.       Серебряный Дождь познакомился с недавно прибывшими коллегами с Аттура, которых специально подобрали для участия в проекте по освоению планеты Альтанус. Команда состояла из сорока специалистов, каждый из них был профессионалом в своей области, и — что особенно важно — все с жабрами. Для этих универсальных яутжа из четвёртой касты не существовало преград ни в океане, ни на суше, ни в космосе. Отлично! В таком случае асы без промедления приступят к подводным научным исследованиям на Альтанусе.       Серебряному представили ещё одну сотрудницу. Как выяснилось, именно эта самочка находилась в лаборатории арианцев рядом с ним, в соседней ёмкости, и тоже была погружёна в раствор. Только вчера она вышла из терапевтической капсулы, где прошла курс необходимого лечения.       Жители города уже знали о подлых выходках арианцев, которые похитили почётного гражданина, Героя нации Серебряного Дождя. Правительство народа яутжа не поверило обещаниям хозяев Арианы и решило отложить строительство в океане на неопределённый срок, чтобы внимательнее понаблюдать за их дальнейшим поведением. Семьи яутжа начали массово покидать планету Океан и переселяться на Альтанус, где всё требовалось осваивать заново. Город учёных постепенно опустел и опять превратился в посёлок, как в самом начале. На Альтанусе, наоборот, населения прибавилось, там развернулась ударная стройка. Быстрыми темпами в подводной глубине сооружалась новая Сфера научно-исследовательского центра. Серебряный Дождь с Ониксом немедленно собрались и вылетели на Альтанус, закрыв свой обновлённый дом.       Путь до планеты оставался неблизким. Во время перелёта коллеги вскоре сдружились и активно работали над новым интересным проектом. Им нравилось трудиться и созидать рядом с таким талантливым учёным, как Серебряный Дождь. К тому же он оказался очень приятным в общении. Сослуживцы тянулись к шефу за советами или просто поговорить о том о сём в перерывах между делами. В команду входила молодая сотрудница, которая пострадала вместе с будущим начальником от коварных действий иномирян.       Серебряный узнал, что самку украли прямо из звездолёта на глазах у изумлённых коллег. Она вдруг исчезла, словно испарилась. Тогда никто не усомнился, что это проделки инопланетян. Но каких? И вот теперь неожиданно выяснилось: арианцы и раньше похищали эту самочку, когда она прилетала на планету Океан в гости к родственникам. Причём похитители забирали её по ночам, использовали в своих целях, затем стирали память и к утру возвращали. Так она и жила в полном неведении. Однако на неё, как и на Серебряного, постепенно перестал действовать гипноз этих подлых мягкотелых, и в памяти воскресли скрытые прежде события. В этот раз, чтобы жертва не успела рассказать о генетических экспериментах, арианцы выкрали её и утащили в лабораторию, где поместили в ёмкость со специальной жидкостью. Не случись той игры судьбы, когда охотники спасали Серебряного Дождя, подопытная так бы и погибла в страшном плену.       После этого происшествия «товарищи по несчастью» невольно сблизились. Серебряный начал относиться к самочке с большим вниманием и теплотой, но воспринимал её только как коллегу и не собирался заводить с ней роман. Вообще, сейчас он мало доверял самкам, помня Яшму со всеми её «художествами». Разочарованный в личной жизни, он не спешил снова бросаться в омут любви, как это произошло в юности. Желания поутихли: с возрастом голова работала трезво, не позволяя разыгрываться жарким эмоциям и страстям.       А самочка оказалась очень привлекательной, да что там — просто красавица! Стройная, невысокого роста, она доходила шефу только до плеча. Серебристые чешуйки редкого голубоватого оттенка на её коже отливали перламутром, словно жемчужинки. Бездонные глаза, доверчиво распахнутые миру, нежно лучились серо-голубым светом. Чёрные отростки густой гривы каскадом спускались по спине до самой поясницы. Их украшали золотые колечки с синими драгоценными камешками. Эту милую деву звали Лазурь.       Что интересно: Серебряный Дождь и Лазурь походили друг на друга как брат с сестрой. Видимо, арианцы не случайно подбирали жертв для гибридизации по одному типу. Внешность имела значение для этих фанатиков скрещивания. Возможно, яутжа именно с серебристой окраской чешуек обладали более спокойной натурой, чем их собратья с яркой, насыщенной гаммой цветов. Учёному эта мысль показалась любопытной. Он размышлял о ней на досуге, анализировал факты, делал выводы и находил подтверждения своей догадки.       Тогда Серебряный Дождь стал повнимательнее присматриваться к Лазури и больше обращать внимание на её поведение в коллективе. В замкнутом пространстве звездолёта характеры сотрудников невольно проявлялись отчётливее. Лазурь общалась со всеми ровно и вежливо, прекрасно справлялась с работой. Несмотря на яркую внешность, за ней не замечалось привычки излишне кокетничать или навязчиво привлекать внимание самцов любыми способами, как это обычно водится у легкомысленных особ. За всю дорогу до планеты Альтанус она ни разу не повела себя недостойно. Даже не верилось, что такие скромные самочки ещё существуют среди дерзких и воинственных самок яутжа.       Полёт близился к завершению: команду специалистов уже ждали в новом посёлке учёных. И вот космический корабль опустился на посадочную площадку. Открылись шлюзы, выдвинулся трап. Прибывшие благополучно сошли на землю Альтануса, и струи горячего ветра сразу коснулись их лиц. Все они мгновенно окунулись во влажную жаркую атмосферу. Местный климат заметно отличался от умеренного климата планеты Океан. Если там преобладали сине-зелёные оттенки травы и листьев, то здесь растения пламенели пурпурным и оранжевым цветами. На Альтанусе насчитывалось четыре континента. На двух из них возвышались вулканы, которые временами выбрасывали из страшных жерл потоки огненной магмы и тучи пепла.       Серебряный и Оникс заняли один из временных домиков, а после отправились погулять. Возведение Сферы в океане пока не завершили — обещали закончить на следующей неделе. У отца и сына появилось несколько свободных дней, чтобы осмотреть окрестности и набраться свежих впечатлений.             — Ну как тебе, сыночек, нравится на Альтанусе? — спросил Серебряный Дождь.                    — Нравится! Здесь всё такое яркое, как на празднике! — с восхищением прострекотал малёк.             — А то, что слишком жарко и влажно, тебе не тяжело? — с беспокойством посмотрел на него родитель.             — Ничего, привыкну! Я ведь отношусь к теплолюбивой расе, как и ты.       Отец одобрительно улыбнулся и предложил:             — Пойдём посмотрим на океан.       С весёлым стрёкотом Оникс сорвался с места и вприпрыжку побежал вниз по каменистой дорожке. Отец попытался придержать его, чтобы малыш не упал, но не удержался и сам. Словно малёк, с радостным смехом и гиканьем, Серебряный бросился вдогонку за сыном, стараясь не обгонять его. Слегка запинаясь на неровностях тропы, раззадорившийся самец резво подскакивал на ходу, как мячик. Разноцветная мелкая галька разлеталась в стороны из-под быстрых ног и с глухим стуком рикошетила от крупных валунов по краям дороги.       Неразлучная парочка выскочила на побережье, покрытое ярко-розовым песком, и тотчас перед ними, насколько хватало взгляда, раскинулась водная ширь во всей первозданной красоте. Невысокие волны набегали на пологий берег и с приглушённым шумом отступали, оставляя на песке длинные розовато-синие водоросли и кружевные хлопья белой пены.             — Ой, а вода совсем-совсем красная! — изумлённо воскликнул Оникс. — Почему? Разве она такой бывает?             — Нет, мой хороший, — мягко улыбнулся Серебряный Дождь. — Вода на этой планете привычного нам цвета. Просто в её поверхностном слое содержится огромное количество мелких красных водорослей. На Альтанусе весна, поэтому здесь всё цветёт и благоухает. Океан тоже зацвёл, покрывшись яркой ряской.       Оникс с пониманием кивнул и даже немного разочаровался. Оказалось, это так просто: всего лишь водоросли, и никаких загадок больше нет.             — Смотри, отец! В небе два светила! — вновь оживился неугомонный почемучка. — Одно маленькое, алое, а другое большое и жёлтое.       Оникс указал на них пальчиком и от удивления раскрыл маленькие жвалки.             — Да, сыночек, два светила, потому что планета Альтанус входит в систему двойной звезды. Спутник у планеты один, ярко-оранжевого цвета, — терпеливо объяснял Серебряный любознательному сыну.       А малёк слушал его затаив дыхание, заворожённый каждым словом: отец такой умный и большой учёный, для него не существует тайн. Что ни спроси, обо всём расскажет! Оникс очень гордился своим любимым папенькой!                          — А я видел только два зелёных спутника планеты Океан, и всё, — немного огорчённо стрекотнул детёныш.             — Мир невероятно интересный! Тебе в жизни предстоит ещё многое узнать и повидать, — мягко подбодрил Серебряный Дождь.       Оникс вскинул на него восторженный взгляд и мечтательно прострекотал:             — Да, отец! Я хочу поскорее вырасти, чтобы стать большим и сильным, как ты!       Серебряный душевно улыбнулся сыну и ласково погладил его по голове:             — Не спеши, моё сердечко. Живи и радуйся детству. Ещё успеешь вырасти большим и сильным, и взрослые проблемы тебя не минуют.       Родные стояли на берегу и впервые наблюдали закат светил на планете Альтанус. Зрелище выглядело поразительно красивым! Над океаном висели два солнца. Подобно драгоценным камням, они сияли и ослепительно искрились, посылая вниз жаркие стрелы лучей. Постепенно меньший, ярко-алый диск начал медленно склоняться к горизонту, а за ним, будто на привязи, неторопливо потянулся второй — большой жёлтый шар. По воде от самой линии прибоя побежало множество мелких полосок пурпура и золота. Когда они слились в одну широкую дорожку, светила друг за другом утонули в океанских волнах. И почти в тот же миг окрестности окутала ночная темнота. На чёрном небосводе воцарилась огромная ярко-оранжевая луна, засияли алмазные россыпи звёзд далёких миров.       Оникс плотнее прижался к отцу, и тот поднял малыша на руки. Сын обвил худенькими ручками сильную шею Серебряного и доверчиво прильнул лицом к его скуле. Так, потихоньку беседуя, родные не спеша отправились домой. Завтра придёт новый день с другими вопросами и интересными ответами.

***

      Наконец строительство Научного Центра Океанологии завершилось. Сфера получилась точной копией той, что осталась на планете Океан. Как и прежний, этот Храм Науки поражал гениальностью и одновременно простотой конструкции. Гигантский шар с многоярусной структурой внутри испускал снаружи яркое сияние и на большое расстояние вокруг разгонял мрачную темноту глубин. А чтобы сооружение не дрейфовало в толще воды, его оснастили ионной защитой. Она выступала в роли своеобразной «смазки» и позволяла жидкости свободно обтекать покатую поверхность. Благодаря этому Сфера стабильно удерживалось в одном положении. Лаборатории снабдили суперсовременным оборудованием и приборами. Учёные с комфортом расположились на рабочих местах и с энтузиазмом занялись делами.       Команда универсальных яутжа вместе со своим шефом, Серебряным Дождём, впервые за время проживания на Альтанусе отправились исследовать океан. Лазурь, которая тоже имела жабры, поплыла с группой. К вечеру все вернулись уставшие, но довольные, с несколькими интересными гипотезами и двумя удивительными открытиями.       Незаметно пролетело полгода. За это время посёлок успел превратиться в город с просторными улицами и площадями. Серебряный Дождь с Ониксом переехали в новый большой особняк, опять поближе к лесу. С трёх сторон дом обступали деревья неизвестных пород. Постепенно их классифицируют и подберут названия, а пока безымянные лесные великаны просто украшали собой двор. Гирлянды оранжевых, красных и пурпурных листьев приятно шелестели под порывами тёплого ветерка. Окружающая природа цвела и благоухала, поражая яркостью красок. В небесах неторопливо проплывали кудрявые облака и пролетали пёстрые пернатые создания. Отцу и сыну в удовольствие жилось среди всей этой красоты. У каждого нашлось занятие для души и ума.

***

      Между тем, ежедневно пересекаясь с Лазурью на работе, Серебряный Дождь стал замечать, что она всё чаще посматривала на него как-то по-особенному: бросит взгляд украдкой и отвернётся. Если случайно встречались глазами, она сразу смущалась. Потом учёный отметил, что коллега перестала справляться с обязанностями, а после и вовсе начала избегать встреч со своим шефом. В конце концов она даже попросила перевести её в другую лабораторию.       Озадаченный странным поведением Лазури, Серебряный не раз спрашивал, в чём дело, но она упорно отмалчивалась и под любым предлогом убегала. Так продолжалось довольно долго. Учёный всерьёз забеспокоился: может, у коллеги со здоровьем проблемы? Тогда ей нужна помощь. Наконец он улучил момент, задержал её и прямо спросил:             — Лазурь, скажи, что с тобой происходит в последнее время? Ты не больна? — и, взглянув на неё с участием, пояснил: — Я в ответе за своих сотрудников.       Она смущённо потупилась и упорно молчала, по-прежнему избегая личных вопросов. Тогда Серебряный приблизился и легко, двумя пальцами, приподнял лицо Лазури за подбородок, заставив встретился с ним взглядом. В расширенных зрачках застыли робость и страх. Даже показалось, что самочка недавно плакала. Серебряный пристально вглядывался ей в глаза, подчиняя упрямицу своей воле. Она прикрыла веки, спасаясь от дотошного шефа, но тот не позволял ей спрятаться.             — Так что с тобой происходит? Ответь мне, пожалуйста, Лазурь, — настойчиво выведывал Серебряный Дождь.       Хотя её красноречивые колебания и так выдали секрет. Нетрудно было догадаться, в чём заключалась проблема. В юности ему самому довелось испытать такое же глубокое смятение чувств, но он не захотел щадить страдающую душу самки, не разрешил ей уйти от прямого ответа. Неожиданно Серебряный почувствовал, что просто жаждет услышать признание именно от Лазури.             «Пусть она скажет, пусть скажет!» — словно заклинание билась упрямая мысль в его голове. Эти заветные слова должны обязательно прозвучать для него!       Наконец Лазурь тихо ответила:             — Я тебя люблю, но ты меня не замечаешь…       Да, она это сказала… Но в душе Серебряный не ощутил радости, которую ждал с затаённым дыханием. Наоборот, появилась щемящая грусть, и в груди разлилась пустота.       Он невесело улыбнулся: «Зачем я вынудил Лазурь признаться? Нет, я никогда не воспользуюсь её слабостью».       Внезапно чувства тоски, гнетущего одиночества и горечи охватили учёного. Стало так невыносимо тяжело, что потянуло завыть. Но вместе с тем пробудилась нежная жалость к влюблённой самочке. Он протянул к ней руки, чтобы обнять, прижать к себе и как-то успокоить. Лазурь бросилась в объятия любимого, облегчённо вздохнула и тихонько затаилась, словно мышонок, боясь лишний раз пошевелиться.             — Хочешь, я расскажу о своей жизни? — поддавшись порыву, спросил Серебряный. — Ты узнаешь меня лучше, и, возможно, у тебя сложится обо мне другое представление.       Лазурь подняла лицо, светло улыбнулась сквозь слёзы и воскликнула:             — Да, я очень хочу знать о тебе всё! Но это ничего не изменит. Я буду любить тебя искренне и верно, что бы ни случилось до нашей встречи! Мне никто не нужен, кроме тебя.       Давно Серебряный не слышал таких прекрасных слов! Разочарованный в личных отношениях, он настроился до конца дней горевать в одиночестве. Поэтому, хотя признание Лазури прозвучало искренне, учёный растерялся: было трудно сразу поверить в её откровенность. Однако хотелось! Ох, как же хотелось вновь почувствовать себя счастливым!       Серебряный и Лазурь присели в кресла. Он ненадолго задумался, пытаясь сосредоточиться и окончательно собраться с мыслями. Неожиданно вспыхнуло сильное желание раскрыться перед этой самочкой, исповедаться в самом потаённом… Затуманенным взором учёный смотрел в пространство. Потом неторопливо, c частыми паузами, он принялся подробно описывать Лазури свою жизнь с раннего детства. Постепенно он так увлёкся, что говорил и говорил, не в силах остановиться. Самочка не перебивала и очень внимательно слушала. Когда он закончил длинное повествование, то ощутил огромное облегчение — словно увесистый камень свалился с плеч. На душе сразу просветлело, внутри воцарился покой. Лазурь тонко почувствовала состояние Серебряного: она села поближе, бережно взяла его руки в свои и сочувственно посмотрела в глаза. А затем тихо произнесла:             — Я тоже хочу рассказать о себе. Пусть между нами не останется секретов.       Лазурь поведала о своём отрочестве на Аттуре, о годах учёбы и работе, но Серебряный ни разу не услышал, что она прежде любила хоть одного самца. И это показалось очень странным при её привлекательной внешности и прекрасном характере. Серебряному польстило, что именно он стал тем единственным, кому Лазурь подарила первую любовь. Потом она перешла к поистине страшным вещам, связанным всё с теми же зловредными арианцами.       С Лазурью поступали ещё хуже, чем с Серебряным. Причём подопытную похищала не Арайя, а напарник арианки — Орн. Он заявлял, что эта самка яутжа идеально подходит для проекта гибридизации. Изверг извлекал из её организма яйцеклетки и тоже склонял остаться в их мире, чтобы превратиться в родоначальницу совершенных существ. Она, конечно, отказывалась, но на этом Орн не успокаивался: всячески издевался над несчастной, угрозами заставлял обмениваться с ним энергией и насильно принуждал к интимной связи. Раньше Лазурь не помнила этого, но когда память неожиданно вернулась, она просто впала в шок от всего, что пришлось пережить в плену. Выяснилось, что у неё тоже были дети-гибриды от Орна, как у Серебряного с Арайей.       От этого признания у Серебряного буквально всё похолодело внутри. Неистовый гнев вновь заклокотал в груди: вот появись сейчас арианцы в комнате, он бы прямо голыми руками придушил их, а потом каждого схватил за ноги и разодрал пополам!             — Мы с тобой одинаковые жертвы, — сквозь слёзы посетовала Лазурь.       Серебряный Дождь крепко обнял её и прижал к себе. Ему невыносимо захотелось защитить эту милую самочку, оградить от всех прежних несчастий и от тех бед, что ещё могли произойти.             — Ты веришь в судьбу? — вдруг спросила Лазурь и пристально взглянула на любимого.             — Не знаю, что тебе ответить, милая. Я учёный, а мы доверяем только проверенным фактам, — улыбнулся Серебряный и мягко добавил: — Но, безусловно, в этом что-то есть.             — И что нам теперь делать? — робко поинтересовалась она.       Серебряный Дождь медленно провёл ладонью по её гриве и заботливо поправил на отростках блестящие колечки.             — Мы могли бы жить вместе, — предложил он и грустно, но не без иронии добавил: — Арианцы за нас всё решили.       Лазурь потупилась, но тут же подняла глаза и решительно произнесла:             — Да, я согласна! Только прошу: не спеши объявлять меня своей избранницей. Я бы очень хотела ею стать, но ты уже дважды делал это, и оба раза неудачно. Догадываюсь, что в душе у тебя всё ещё теплится недоверие. Хоть ты и скрыл это, я поняла и без слов. Когда окончательно рассеются твои сомнения и ты примешь меня такой, какая я есть, только тогда мы станем супругами.       Она вздохнула и продолжила:             — Я знаю, что ты меня сейчас не любишь, просто сочувствуешь и понимаешь, однако моей любви хватит на двоих. А потом ты меня полюбишь. Я верю в это всем сердцем и горячо надеюсь! Мы ещё познаем настоящее счастье! — с воодушевлением закончила влюблённая самочка.       Серебряному просто нечего было ответить на её слова. Он склонил голову в согласии и, помолчав немного, сказал:             — У меня есть сын. Мы очень привязаны друг к другу.             — Не волнуйся. Твой сын станет и моим тоже. А позже у него появятся братики и сестрёнки, — мило улыбнулась Лазурь.       Серебряный нежно мурлыкнул и опять прижал её к себе:             — Мне надо подготовить сына, объяснить, что будем жить втроём.             — Позволь мне с ним поговорить. Я всё улажу, — попросила Лазурь и успокаивающе погладила любимого по плечу.       Серебряный немного удивился уверенности смелой самочки, но спорить не стал и пригласил поехать к нему в гости.       Оникс, как обычно, встречал на пороге особняка. Когда он увидел отца с самкой, то удивился, но виду не подал и вежливо пригласил гостью войти. Лазурь познакомилась с Ониксом. Самочка оказалась очень домовитой и сразу же взялась приводить в порядок жилище, ловко задавая программы роботам-уборщикам и поварам. Что-то весело мурлыкая под жвала, она накрыла на стол, а после все прекрасно поужинали. Вечер незаметно пролетел в приятном общении с забавными, добрыми шутками и смехом. Новая знакомая прямо-таки очаровала Оникса своим неотразимым обаянием! Когда совсем стемнело, Лазурь засобиралась уходить. Увидев это, малыш крепко схватил её за локоть и обратился к отцу:             — Отец, я знаю, что ещё слишком мал, чтобы давать тебе советы, но жить втроём в большом доме намного лучше, чем вдвоём.       Серебряный никак не ожидал от сына подобных слов. Для своего возраста тот проявил поразительную проницательность. Неужели юный непоседа догадался, почему дома появилась эта самочка? Отец в изумлении уставился на малыша, а бодрый малёк лишь задорно улыбнулся в ответ. Затем с лукавым блеском в глазах он подвёл Лазурь к отцу, вложил её ладонь в его руку и с весёлым стрекотанием вприпрыжку выбежал из комнаты. Серебряный с Лазурью удивлённо переглянулись и дружно прыснули от смеха: какой же всё-таки проказник этот замечательный малыш!

***

      Сладко спит Оникс. В доме темно. Полная луна любопытным рыжим глазом заглядывает в окна спальни Серебряного Дождя. В полумраке совершается таинство двоих: на широкой постели плавно двигаются обнажённые тела самца и самки. Они то сплетаются, то отстраняются, чтобы опять устремиться навстречу друг другу в страстном порыве. С прерывистым дыханием пара предаётся взаимным чувственным ласкам. Слышатся томные вздохи, тихий шёпот:             — Милая, тебе хорошо со мной?             — Да, любимый, очень хорошо…       Серебряный вновь ощутил себя счастливым. Он уже и забыл, когда доводилось испытывать подобное чувство. Но нет, сейчас это не сон и не иллюзия: рядом именно та идеальная самочка, взлелеянная им когда-то в мечтах. Она наконец явилась из светлых грёз и теперь бесконечно ему дорога. Только с ней он свяжет дальнейшую судьбу.       В свои утончённые ласки самец вложил всю нежность, на какую был способен. Лазурь словно таяла в его крепких, сладостных объятиях. Никогда, никогда ей не было так хорошо! Отныне и навсегда для неё существует только он один — её возлюбленный! Лишь рядом с ним она хочет прожить всю свою жизнь, только о нём всегда мечтала, даже когда его ещё не знала… Вот он пришёл, и ничего уже не надо.       Его горячее порывистое дыхание воспламеняло её кровь. Постепенно разгораясь, огонь желания ярко вспыхнул и охватил всё существо самочки, и она подалась любимому навстречу. Он деликатно вошёл в её тело. Лазурь протяжно застонала от его первых скользящих движений, почувствовала, как блаженное тепло медленно растекается по венам. Слившись воедино, любовники самозабвенно отдались подхватившему их мощному потоку наслаждения и, достигнув высшей точки, погрузились во всепоглощающий экстаз. Сладострастно обладая упругой плотью самочки, Серебряный с каждым проникновением всё больше и больше присваивал её себе, и она с радостью признавала власть долгожданного друга над собой.       Под утро, когда луна скрылась в небесных чертогах, Лазурь с благодарностью приникла к груди любимого. Серебряный обнял подругу и уверенным, собственническим жестом плотно прижал к себе: теперь она принадлежит только ему. Он никогда не отпустит от себя милую самочку и уничтожит любого, кто лишь замыслит покуситься на его сокровище.       Так началась совместная жизнь Серебряного Дождя и Лазури. Желанная подруга разделяла все вкусы и стремления избранника, она превратилась в его половинку. Он полюбил её сильной, глубокой и зрелой любовью. Да, к нему вновь пришло это волнующее чувство. Семья зажила дружно и весело: везде они появлялись только втроём, стали неразлучны. Серебряный Дождь преобразился, расцвёл, глазах заиграл довольный блеск, а Лазурь просто светилась от счастья. Оникс искренне радовался вместе с ними.