Не все так, как кажется

Марко провел рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. — Так. Значит… ты призрак, — он произнес это вслух, хотя бы для того, чтобы услышать, как нелепо это звучит. — И никто больше не может тебя видеть. Луффи засиял, как всегда ярко и легко. — Ага! Но ты можешь! Это что-то новенькое. Я еще не встречал никого, кто бы мог… даже Эйс или Сабо. Марко только хмыкнул. Он не знал, что сказать по этому поводу — и пока не хотел ничего говорить. Мальчик наклонил голову, наморщив нос, словно глубоко задумавшись. — Иногда мне кажется, что мои братья слышат меня, — сказал он наконец, голос стал тише. — Но на самом деле они никогда не слышат. С тех пор как я очнулся в своей могиле. Кровь Марко застыла от этих слов. Он слышал истории о смерти со всех концов моря — легенды, шепот, даже бредни близких к смерти людей. Но этот невинный, несерьезный тон ребенка, говорящего о собственной могиле? От этого у него скрутило живот. Он медленно подошел к краю стола и жестом пригласил Луффи присоединиться к нему. Мальчик без колебаний вскочил на ноги, раскачиваясь и стуча каблуками по дереву в свободном, блуждающем ритме. Марко изучал его — своего призрачного спутника. То, что он был духом, то, что он был мертв. Он никак не мог взять в толк. — Ты сказал, что Эйс и Сабо сделали твою могилу, — осторожно начал Марко, тщательно подбирая каждое слово. — Что… что с тобой случилось, Луффи? Улыбка померкла — не исчезла, просто потускнела, как свеча, мерцающая на ветру. — Я не уверен, — признался Луффи, опустив глаза на пол и прослеживая истертые линии на деревянных досках под ними. — В один момент не было ничего — только темнота. А в следующий… я стоял рядом со своими братьями. Марко тяжело сглотнул. Какая-то часть его души испытывала облегчение — даже благодарность, — что Луффи не помнит, как он умер. Некоторые вещи лучше оставлять в тени. — Значит… они похоронили тебя? — осторожно спросил он. — Думаю, да! — Луффи захихикал, но тон его был по-прежнему непринужденным. — Было бы странно делать могилу, если бы они этого не сделали. Сабо много плакал. Эйс тоже, — он сделал паузу, наклонив голову в сторону, а его взгляд задержался на полу. — Я никогда раньше не видел, чтобы он плакал. Мне это не нравилось. У меня в груди было странно. Луффи поднял на него глаза — действительно поднял. Это был один из редких моментов, когда Марко заметил, что он не улыбается. Но в его глазах было что-то еще: острый, защитный блеск. Огонь. Марко слишком хорошо знал этот огонь. Его грудь сжалась. Этот взгляд… он напомнил ему о Белоусе, об Эйсе. О бесчисленных капитанах и товарищах, которые взваливали на себя груз других задолго до того, как были готовы. И вот теперь, каким-то образом, она тихо горела в глазах мертвого мальчика. Он вдруг увидел настороженность братьев в совершенно ином свете. Это было не просто горе — Эйс и Сабо не просто оплакивали Луффи, они несли с собой призрак своего младшего брата. В буквальном смысле. Знали они об этом или нет. Могло ли его присутствие повлиять на них? — Луффи, — осторожно спросил Марко, — как давно ты… такой? Мальчик оживился, подняв вверх пальцы. — Раз, два… три стрижки Сабо назад. Марко моргнул, глаза сузились в замешательстве. — Это не настоящая единица измерения времени. — Это так, если ты видел, как его стригут! — сказал Луффи, смеясь. — Он становится таким ворчливым. По-настоящему ворчливым. Однажды Эйсу пришлось драть его, как кота, только чтобы ножницы подошли. Несмотря ни на что, Марко фыркнул. Звук получился коротким, почти невольным, но искренним. А когда Луффи зажегся — как будто этот смех был лучшим, что он слышал за последние сто лет, — это глубоко поразило Марко. Сильнее, чем он ожидал. И это было больнее, чем все остальное. Потому что теперь он понял… возможно, это был первый настоящий разговор с Луффи за последние несколько недель. А может, и дольше. Сколько бы времени ни прошло между тремя стрижками Сабо. Марко посмотрел на мальчика рядом с собой — мальчика, который умер, которого по всем законам природы и логики не должно было быть здесь, — и понял, что ему хочется предложить нечто большее. Что-то большее, чем просто возможность видеть его. Он резко выдохнул и провел рукой по лицу. — Ладно, таинственный призрак, — пробормотал он низким и сухим голосом. — Вот в чем проблема. Либо это реальность… либо я схожу с ума. При этом он уловил едва заметное, но все же опускание плеч Луффи. Этого было достаточно, чтобы чувство вины укололо Марко. — Я тебе верю, — быстро сказал он, смягчив тон. — Не волнуйся. Верю. Но мне нужно знать кое-что важное. Луффи поднял голову, широко раскрыв глаза, словно одного этого вопроса было достаточно, чтобы его испугать. — Почему я? — спросил Марко, теперь его голос звучал тише. — Почему я вижу тебя? Долгое время Луффи не отвечал. Его улыбка замерцала — не исчезла, но померкла — и он слегка наклонился вперед, словно собираясь прошептать какую-то великую космическую истину. Марко затаил дыхание. — Это тайна, — прошептал Луффи с видом человека, который делится великой тайной. А потом разразился хохотом, словно сама идея была лучшей шуткой, которую он когда-либо слышал. Марко застонал и откинулся на спинку стола, подперев голову руками. Он дышал сквозь растущий узел легкого разочарования и искреннего неверия. — Ты мог бы хотя бы попытаться дать мне ответ. Луффи немного успокоился, покачиваясь на ногах. — Я и правда не знаю, — сказал он, беспомощно пожимая плечами. — Так что да… это загадка. Марко испустил долгий вздох и снова сел прямо. — Это довольно несправедливая причина для призраков, знаешь ли. Луффи усмехнулся, резко и ярко. — Тогда меньше грусти. Марко моргнул. — И это твой совет? — Ага! — Замечательно. Последовала долгая пауза, но она не была неловкой. Более того, она легла между ними как мягкое одеяло — странно, неожиданно, но желанно. Марко позволил тишине затянуться, дал себе пространство для размышлений. Задумался. Он подумал о том, какой груз, должно быть, несет Луффи. Смотреть, как люди, которых ты любил, горюют по тебе, и не иметь возможности их утешить. Застрявший между ними, невидимый, неслышимый. Нет тепла, которое можно было бы предложить, нет возможности обнять. Марко не был уверен, что сможет это вынести. Видеть, как плачут его близкие, как день за днем они медленно живут без него… это было бы невыносимо. А Луффи все еще мог улыбаться. Смеяться. Это заставляло Марко чувствовать что-то тяжелое и светлое одновременно. Может быть, это была надежда. А может, просто отголосок того, кто не позволил смерти затупить его дух. Его взгляд переместился с мальчика на потолок. Если Луффи действительно не знал, почему Марко может его видеть… то почему? Должна же быть какая-то причина. Может, это удача? Или, что еще хуже, какое-то проклятие? Может, это как-то связано с его дьявольским фруктом? Побочный эффект пламени феникса, слишком долгое пребывание между жизнью и смертью. Может быть… — Можно я останусь здесь? — неожиданно спросил Луффи, нарушив тишину, словно камешек, брошенный в тихую воду. Марко испуганно моргнул и снова перевел взгляд на мальчика. — Здесь? В смысле… в моей комнате? Луффи покачал головой с драматическим преувеличением. — Нет, нет. Здесь. На корабле. С вами. В груди Марко зародилась новая боль. Она отличалась от прежней — более тихая, но глубокая. Более личная. — Я буду хорошим! — Луффи быстро пообещал, усаживаясь поудобнее. — Я не испорчу еду. Или с птицами. Или с этой штукой со всеми крутящимися частями. — Компас? — спросил Марко, приподняв бровь. Луффи ухмыльнулся, совершенно не беспокоясь: — Да! Это! Марко застонал и провел рукой по лицу. — Ладно, — пробормотал он. — Не то чтобы это имело значение. Ты все равно застрял рядом со своими братьями, даже если бы я сказал «нет». Луффи снова рассмеялся. — Но, — предупредил Марко, наставив на него палец, — держись подальше от неприятностей. Если я услышу хоть одну жалобу на исчезающие инструменты или хихикающих призраков, клянусь, я… не знаю. Брошу в тебя соль. — Соль не работает, — услужливо подсказал Луффи, словно это было общеизвестно. — Конечно.

***

Палуба «Моби Дика» пульсировала жизнью, наполненная буйным шумом музыки и смеха. Барабаны гремели в ритм с ударами волн, и их звук прокатывался над кораблем, как далекий гром. С такелажа свисали фонари, отбрасывая теплый золотистый свет, который танцевал на парусах и окрашивал палубу в мерцающие оттенки огней и теней. Праздник был настолько громким, что проникал сквозь стены и просачивался в каждую щель корабля — в том числе и в комнату, где сидели Эйс и Сабо, которая за мгновение до этого была погружена в тишину. Они и не собирались покидать комнату. Более того, они договорились — негласно, но с пониманием — избегать ее. Особенно после их предыдущей стычки с Марко. Тот короткий обмен мнениями был самым близким общением с командиром Первой дивизии с тех пор, как они поднялись на борт. Но даже это было слишком. Сабо сидел за столом, не отрывая глаз. Его челюсть была плотно сжата, а пальцы скрючены в кулак. Он не сказал этого вслух, но пожалел, что стоял рядом с Марко. Пожалел о близости. И о том, что не ушел. Возможно, это был неверный сигнал. Марко мог подумать, что теперь ему рады. Что он может снова подойти к ним. Но это было не так. Не раньше, чем они будут готовы. Если вообще будут готовы. Потому что Сабо был уверен — уверен, — что этот человек имеет отношение к тому, что случилось с Луффи. Никто не мог так точно описать их младшего брата, не увидев его. Не побывав там. То, как Марко говорил… это не могло быть домыслом. От одного этого у Сабо по коже поползли мурашки. Прошел такт. Потом еще один. Музыка определенно становилась громче. Сабо зарычал и выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Шум теперь раздражал — торжество впивалось когтями в старое горе. Но даже когда он сидел в расстройстве, его взгляд метнулся к кровати в другом конце комнаты. Эйс лежал на ней, застыв как камень, спиной к потолку, зарывшись головой в сгиб сложенных рук. Лицом к стене. Но Сабо не нужно было видеть его лицо, чтобы понять это. Он не спал. Даже близко не спал. Эйс был слишком тих. Слишком неподвижен. Такая неподвижность, которая вибрировала теплом прямо под поверхностью. Его дыхание было неровным, неглубоким и медленным, словно он старался не чувствовать. Сабо снова вздохнул, уже тяжелее, и поднялся на ноги. Стул слабо заскрежетал по полу, когда он отодвинул его. Он потянулся, суставы затекли после долгого пребывания на одном месте. — Надо бы посмотреть, что происходит, — пробормотал он. Никакого ответа. Эйс не дернулся. Даже вес не изменился. Губы Сабо скривились в довольной ухмылке, когда он шагнул к двери. — Белоус, наверное, слишком пьян, чтобы защищаться, — сказал он через плечо. Вот и все. Эйс в мгновение ока оказался на ногах, словно его дернули за невидимую нить. Он не произнес ни слова, но смысл был ясен. Крючок, леска и крючок. Сабо не нужно было оглядываться, чтобы понять, что брат стоит прямо за ним. Но как только его рука потянулась к двери, и пальцы нащупали потертую ручку, Эйс схватил его за рубашку и дернул назад — не сильно, но достаточно сильно, чтобы послание дошло до адресата. — Держись подальше от этого ублюдка, — прорычал он низким, грубым от предупреждения голосом. Сабо не вздрогнул. Да ему и не нужно было. Он знал, что этот гнев предназначен не для него. Эйс не злился. Он был напуган. Сабо оглянулся через плечо и коротко, уверенно кивнул. — Тебе не нужно повторять дважды. Этого было достаточно. Вместе они вышли на палубу. Палуба обрушилась на них как волна — шум, свет, движение. Пираты танцевали и кричали, в кружках плескалась выпивка, песни пелись не в лад. Целый морской король, зажаренный на вертеле, лениво поворачивался над костром, шипя и плюясь жиром в воздух. Праздник был в самом разгаре. Только что вернулась команда разведчиков, победоносная и невредимая, и команда воспользовалась поводом, чтобы дать волю чувствам. Это был хаос, но только хороший. Сабо стоял со скрещенными руками, его поза была жесткой, а глаза сканировали толпу с явным неодобрением. Его губы были сжаты в линию, переносица слегка сморщена, как будто огромное количество людей оскорбляло его на личном уровне. Рядом с ним стоял Эйс, прямой как мачта, каждый мускул напряжен. Его глаза обшаривали толпу с интенсивностью солдата, разведывающего вражескую территорию. Сабо не нужно было спрашивать — он искал Белую Бороду. Или Марко. Возможно, и то, и другое. — Это не может быть обычным явлением, — Сабо пробормотал, не обращая внимания на то, что один из младших пиратов споткнулся на середине спины и врезался в бочку, смеясь так, будто ему не было больно. Эйс издал короткий, сухой смешок. Они задержались на краю, став близнецами-тенями за пределами света костра. Наблюдали. Ждали. Толпа была слишком поглощена выпивкой и танцами, чтобы обращать на них внимание — по крайней мере, в данный момент. В конце концов взгляд Сабо остановился на массивной фигуре в центре толпы. Он резко толкнул Эйса локтем. Эйс бросил на него вопросительный взгляд. Сабо кивнул в сторону возвышающегося над ним Белобородого, сидящего с бокалом в одной руке и с членом команды, свисающим с его другой руки на пол-этажа. Старик хохотал как гром, сотрясая воздух. Выражение лица Эйса оскалилось. Напряжение в его плечах изменилось, превратившись в нечто более жесткое и холодное. Он слабо ухмыльнулся и сделал шаг вперед, намерение было написано в каждой его черте. Но далеко уйти ему не удалось. — Смотрите, кто наконец-то вылез из своей пещеры! Голос прорезал музыку, как лезвие шелк. Тэтч. Он появился из толпы, как человек, пришедший на собственную вечеринку, с напитком в одной руке, с развязностью в каждом шаге и ухмылкой, словно только что обнаружил зарытое сокровище. Эйс замер на полушаге. Его челюсть сжалась. Сабо сразу же нахмурился. Тэтч, ничуть не смущаясь, подошел к ним с бокалом в одной руке и слишком большим количеством веселья в другой. — А то я уже начал думать, что вы двое свалились за борт, — он с практической легкостью обнял Эйса за плечи. Или попытался. Эйс с рычанием выскочил из-под руки, выражение его лица потемнело, как грозовые тучи на горизонте. Тэтч только рассмеялся и поднял руки в знак капитуляции. — Ладно, ладно — не трогать. Сообщение получено. Затем он размашистым жестом указал на экипаж и на разгорающееся празднование. — Ну-ка, выпейте что-нибудь! Или хотя бы перестаньте хмуриться. Вы убиваете атмосферу. Эйс окинул его ровным, ничего не выражающим взглядом. — Я и есть атмосфера. Тэтч рассмеялся и хлопнул в ладоши. — Чертовски верно! Целая грозовая туча в сапогах. Сабо медленно выдохнул и закатил глаза. Не стоило тратить силы на ответ — Тэтч только подкрепится. Лучше подождать, пока все пройдет. Или чтобы кто-то другой привлек его внимание. Братья обменялись взглядом — одним из тех молчаливых, тяжелых взглядов, которые они отточили задолго до того, как им стало достаточно слов. Сабо едва заметно пожал плечами, в которых мелькнула покорность, словно говоря, что мы уже здесь. Эйс вздохнул через нос, сжимая челюсти. Они не хотели участвовать в этом. Но ни один из них не мог отрицать, что их втягивают. Даже если все инстинкты кричали, что нужно держаться на расстоянии. И что самое ужасное? Сопротивляться становилось все труднее и труднее. Когда Тэтч заметил, что они не пытаются уйти, его улыбка стала шире, как у человека, только что выигравшего пари. Тэтч, как всегда умеющий держать удар, не дал им времени на отступление. — Давайте! — сказал он, подталкивая Эйса вперед кончиком локтя. — Остальные командиры взбунтуются, когда узнают, что вы на самом деле общительны. — Это не так, — пробормотал Сабо себе под нос. — Детали, — беззаботно ответил Тэтч, уже направляя их в бой. Они едва успели сделать несколько шагов в толпе, как шум сменился: голоса стали знакомыми, а возгласы — такими, словно кто-то только что вытянул удачную руку в покере. — Смотрите, кого притащил Тэтч! — Не думал, что доживу до того дня, когда они добровольно присоединятся к нам! Тэтч вошел в зал так, словно он был здесь хозяином — что, в общем-то, так и было. — Заставить этих двоих общаться — все равно что зубы выдернуть, — усмехнулся он, подмигнув через плечо. Группа пиратов, в основном командиры, сидела, облокотившись на ящики и бочки, на импровизированных столах, загроможденных полупустыми кружками и бутылками. Запах крепкого алкоголя витал в воздухе, как соль на коже, а смех накатывал волнами. — Думал, они начали гнездиться в комнате снабжения, — проворчал Ракуйо, прихлебывая из кружки, которая пахла слишком сильно, чтобы быть легальной. — А я-то думала, что они просто отказались от развлечений, — добавил Виста с добродушной ухмылкой. Эйс насмешливо произнес. — Может, компания не стоила таких усилий. Это вызвало смех у Изо. — Осторожно, — сказал он, поднимая свой кубок. — Продолжай говорить в том же духе, и ты никогда не найдешь друзей. Эйс встретил его взгляд, сложив руки на груди. — Я здесь не для того, чтобы заводить друзей. Я здесь, чтобы забрать голову Белоуса. На мгновение воцарилась тишина. Затем весь круг разразился хохотом. Никто не воспринимал его всерьез, и это только сильнее раздражало его. Тем не менее братья позволили подвести себя ближе. Эйс смотрел на него, как на броню; выражение лица Сабо стало неохотно-примирительным, как у человека, входящего в комнату, которую он поклялся избегать — так оно и было. И тут они увидели его. Марко. Он стоял у внешнего края группы. Сабо напрягся, как только увидел его. Эйс вообще перестал ходить. Марко поднял голову — и на мгновение шум вокруг них словно притупился, как будто кто-то набросил на сцену одеяло. Сабо почти слышал, как Эйс сглотнул рядом с ним. Пальцы брата дернулись, словно хотели протянуть руку и засунуть его за спину: сначала щит, потом вопросы. Выражение лица Марко не изменилось. Спокойное, нечитаемое, как спокойное море, под которым таится что-то огромное. Он не говорил, не махал руками, просто смотрел им в глаза. Сабо захотелось отвернуться. Кулаки Эйса сжались по бокам. А потом Марко отвернулся. Сабо выдохнул, и дыхание вернулось к нему одним толчком. Но Эйс не двигался, не расслаблялся. Тэтч мчался вперед, не обращая внимания на происходящее, и его было не остановить. — Не стойте там! Сядьте на свои задницы! Он пнул каблуком сапога две бочки в их сторону, и дерево громко заскрежетало о палубу. И они сели. Почти не задумываясь. Они молчали. Не притронулись к предложенным напиткам. Эйс сидел, опершись локтями о колени, и окидывал взглядом все лица, кроме одного. Сабо скрестил руки и откинулся назад, глаза острые, расчетливые. Марко ничего не сказал, только продолжал слушать, пока разговор снова набирал обороты. Постепенно напряжение стало спадать с их плеч. Чем дольше Марко держал глаза в другом месте, тем легче было притворяться, что тяжесть в груди не настоящая. Они начали оглядывать всех вокруг. Взгляд Эйса случайно встретился со взглядом Висты. Старший командир на мгновение задержал на нем взгляд, а затем тихо кивнул и полуулыбнулся. — Иногда, — сказал он, — самое трудное не идти в бой, а сидеть на месте, когда лучше было бы убежать. Эйс насмешливо хмыкнул, его тон был острым, как острие ножа. — Откуда тебе знать? Улыбка Висты не дрогнула, но в его глазах мелькнуло что-то — возможно, понимание. — Опыт может научить большему, чем книги, — сказал он ровным, но незлобивым тоном. Прежде чем Эйс успел ответить, появился Тэтч, казалось, из ниоткуда, и обнял их за плечи. — Вы удивитесь, узнав, что знает Виста, — добавил он, широко и беззаботно ухмыляясь. Эйс напрягся, а Сабо сжал челюсти, когда Тэтч вторгся в их пространство. Братья едва успели обменяться взглядами, как оба отпрянули от рук Тэтча, словно сам контакт обжег их. Тэтча это ничуть не обеспокоило. Он просто отмахнулся от них, на его лице все еще играла ухмылка. — Вы двое все такие же колючие, как всегда. Честно говоря, я не уверен, стоит ли мне беспокоиться о вашем личном пространстве или о том, что вы оба ведете себя так, будто у вас в карманах тысяча ножей. Эйс бросил на него взгляд, который мог бы разрезать сталь. — Если ты и дальше будешь так к нам прикасаться, то, возможно, узнаешь об этом на собственном опыте. Тэтч пожал плечами, не обращая внимания. — Да, да, я понимаю. Границы и все такое. Но если серьезно, — он слегка наклонился, и ухмылка переросла в нечто более задумчивое, — мне стало интересно. Что сделало вас двоих пиратами? Вопрос на мгновение повис в воздухе, его непринужденность прорезала напряжение, как нож. Эйс бросил взгляд в сторону Сабо, и оба на мгновение потеряли дар речи от этого вопроса. Сабо первым нарушил молчание. Он прислонился спиной к стволу, скрестив руки на груди. Его взгляд стал отрешенным, сосредоточенным на чем-то, что только он мог видеть в пространстве между пиратами. — Обещание, — тихо сказал он, его голос почти потерялся под смехом и болтовней вокруг них. Наступила пауза, пока слова доходили до сознания, и группа пиратов с любопытством посмотрела на Сабо. Вокруг пронесся вопросительный ропот, но тишину нарушил Эйс, его голос был низким и горьким. — Не то чтобы у нас был выбор, — его взгляд прошелся по лицам, окружавшим их: Тэтч, Виста, Изо — и нигде не задержался надолго. — Мир не оставляет выбора, когда ты рождаешься в такой жизни, как наша. На мгновение в комнате воцарилась тишина, настроение изменилось вместе с их словами. Даже ухмылка Тэтча ослабла, лишь на секунду, когда он осознал всю тяжесть их ответов. Виста заговорил сбоку, теперь его голос звучал мягче. — Иногда… дело не в выборе, а в том, что ты делаешь после того, как сделал его, — его взгляд задержался на Сабо, взгляд был ровным и задумчивым. — Вот тут-то и начинается настоящая история. Эйс не ответил. Он нахмурился, нахмурив брови — не от злости, а от беспокойства. Он не был уверен, что ему нравится, как повернулся разговор. Не потому, что это было неправдой, а потому, что так оно и было. И Тэтч, как и подобает Тэтчу, хлопком ладоней и ухмылкой разрядил обстановку в комнате. — Ладно, хватит пока глубоких мыслей. Мы же пираты! Кому нужна вся эта философия, когда есть возможность повеселиться? — он подтолкнул ногой стоящую рядом бутылку и подмигнул никому конкретно. — Есть ром, который можно выпить, и песни, которые можно спеть. Настроение изменилось, словно прилив неохотно повернул обратно в море. Остальные командиры захихикали, возвращаясь к прежнему ритму, но в промежутках между словами все еще ощущался подводный камень разговора, отдававшийся эхом. Эйс и Сабо обменялись быстрыми многозначительными взглядами, но больше никто из них ничего не сказал. Да им и не нужно было. Некоторые вещи — некоторые истории — не должны были рассказываться в комнате, полной незнакомцев.

***

Вечеринка уже давно затихла. Полупустые бокалы валялись на ящиках, угли в импровизированном костре тускло светились. Море простиралось во все стороны, спокойное и бесконечное, и лунный свет медленными серебристыми лентами струился по его поверхности. На палубе, у перил, стояли две фигуры. Луффи, свободно раскинув руки по дереву и положив подбородок на предплечье, и Марко, склонившийся рядом с ним с такой неподвижностью, какую может сохранить только человек, привыкший наблюдать. Они долго стояли, не разговаривая. Молчание между ними не было неловким. Оно было легким, дружеским, наполненным лишь далеким скрипом корабля и ритмичным плеском волн. Затем Марко нарушил его, его голос стал мягким, почти задумчивым. — То, о чем говорили Эйс и Сабо, — сказал он, устремив взгляд на темный горизонт. — О том, что они стали пиратами из-за обещания… Луффи моргнул, слегка приподняв голову. Он молчал, просто смотрел на Марко, ожидая. Марко взглянул на него краем глаза. — Что это было за обещание? Наступила пауза. Рот Луффи искривился, не то улыбаясь, не то хмурясь. — Глупое, — сказал он наконец, хотя в его голосе не было ни капли ехидства. Марко не стал настаивать, просто позволил тишине снова затянуться. Спустя мгновение Луффи продолжил, голос его стал тише. — Мы обещали, что станем пиратами. Все трое. Несмотря ни на что. Мы отправимся в плавание, найдем свои собственные команды, сделаем себе имя. Будем свободны. Марко внимательно наблюдал за ним, отмечая, как пальцы Луффи слегка сжались на перилах. — Но я не думаю, что это то, о котором говорил Сабо. Ветер трепал их одежду. Луффи говорил ровным голосом, опустив глаза к воде. Брови Марко слегка приподнялись, но он не стал ничего комментировать — в этом не было необходимости. Уважение в его молчании говорило больше, чем слова. Затем, немного подумав, он наклонил голову и слабо улыбнулся. — Раньше, — сказал он низким голосом, — я видел частички тебя в твоих братьях. Особенно в Эйсе. Луффи слегка фыркнул. — Эйс всегда был круче меня. Марко хихикнул, звук был низким и теплым. — Может быть. Но ты такой же упрямый. В конце концов Луффи искренне усмехнулся. Тишина вернулась, на этот раз не тяжелая, а устоявшаяся. Комфортная. — Луффи. — Мм? — Ты сказал, что Эйс и Сабо тебя не слышат, — его голос изменился, теперь уже неуверенно. — Но… они когда-нибудь реагировали? Как они могли бы отреагировать? Луффи слегка наклонил голову, все еще опираясь на руки. — Иногда Эйс разговаривает со мной, — сказал он, голос его стал мягче. — Не так, как ты. Скорее… когда думает, что его никто не слушает. Марко помолчал. — Он часто просит прощения, — Луффи опустил взгляд к морю, и его голос стал тоньше, в нем зазвучали нотки чего-то более глубокого. — Сабо просто… смотрит. Особенно на мою могилу. Как будто ждет, что я вот-вот появлюсь и скажу какую-нибудь глупость. Он никогда не говорит этого вслух, но я думаю, что он все еще надеется. На его лице мелькнула тоскливая улыбка. — Хотел бы я сказать им, что со мной все в порядке. Что-то в Марко передернулось. Снова заныло старое горе. — Мы разберемся с этим, — сказал он более твердо, чем чувствовал. — Должен же быть какой-то способ. Если я могу видеть тебя, значит… есть причина. Луффи посмотрел на него, светло и доверчиво. — Ты очень милый для ворчливого птичьего доктора. Марко фыркнул. — Не говори никому. У меня репутация. Луффи рассмеялся. И тут Марко понял: его жизнь стала намного сложнее. Но, возможно, она стала и немного ярче.