Не все так, как кажется

Вопреки спокойствию и уравновешенности, которые он носил, как сшитое на заказ пальто, Сабо никогда не был тем, кого можно назвать общительным. Если уж на то пошло, он был ходячим воплощением фразы «затишье перед бурей». Поэтому для всех стало неожиданностью, когда он непринужденно встал рядом с Марко — как будто последних нескольких дней расчетливого избегания и не было вовсе. Особенно если учесть, как агрессивно они с Эйсом от всех уворачивались. А Марко? Марко было еще хуже. Если шесть футов друг от друга могут предотвратить болезнь, то сорок восемь футов, которые братья держали от него, вполне могли быть снабжены сэндвич-досками «Мы ненавидим Марко». На борту «Моби Дика» было относительно хорошо известно, что два новичка — одно целое. Куда шел один, там и другой не отставал. Эйса не было видно без Сабо, а если и было, то блондин наверняка был неподалеку, наблюдая за ним из тени. Марко быстро усвоил это. Не поворачивая головы, он бросил быстрый взгляд в сторону, уже понимая, что сзади раздаются тихие шаги. Когда они прекратились, Марко продолжал обшаривать взглядом палубу в поисках некоего вспыльчивого пользователя огня. Не то чтобы он беспокоился, конечно. Парень был безрассуден, конечно, но предсказуем в своем безрассудстве. А вот Сабо — тот, за кем следили оба. Если бы роли поменялись местами, и Сабо пропал? Это бы его встревожило. Эйс залаял. Сабо укусил. Сабо молчал. И это делало его опасным. Он мог сделать все, что угодно, и он это знал. Марко снова прошелся по палубе, оглядывая море знакомых лиц. Огненного отродья по-прежнему не было видно. Он тихо щелкнул языком и перевел взгляд на блондина рядом с собой. Сабо лениво прислонился к поручню, скрестив руки под нарочито небрежным углом, и его поза излучала фальшивое безразличие. Это одурачило бы любого другого. Но Марко был командиром дольше, чем эти дети. И он видел это — тонко, остро, безошибочно. Все внимание Сабо было сосредоточено на нем. Это тревожно. Марко выдохнул через нос и сменил позицию. — Где твой вспыльчивый друг? — спросил он, скрестив руки на груди, не сводя глаз с палубы. Ответа не последовало. Вместо этого Сабо прислонился спиной к перилам, его движения были нарочитыми и почти непринужденными. Он сместил свой вес в одну сторону, руки по-прежнему были скрещены, угол наклона был свободным и небрежным. Вопиющая демонстрация пренебрежения к человеку, стоящему перед ним. Его голова слегка наклонилась в сторону Марко, но лицо оставалось отвернутым, скрывая любое читаемое выражение. Наверное, на его лице застыла самодовольная ухмылка, подумал Марко, и его бровь дернулась. Он издал тяжкий вздох, выдавая его за беззаботное хмыканье, хотя любой, кто знал его достаточно хорошо, мог бы уловить кипевшее под ним раздражение. — Ты не так хорош в маскировке, как тебе кажется, командир, — наконец произнес Сабо, голос его был ровным и чуть-чуть слишком довольным собой. — Но, полагаю, тонкость — не та черта, которую Белоус ищет в своей правой руке. Наглый маленький засранец. О, как бы он хотел стереть это самодовольство с лица мальчишки — лучше всего хорошо нацеленным кулаком и полным ртом грязи. Эти два сопляка испытывали его терпение с того самого дня, как ступили на борт корабля. Каким-то образом они всегда точно знали, на какие кнопки нажимать. Почему Белоус так упорно стремился ввести их в семью, было загадкой, которую Марко вряд ли когда-нибудь разгадает. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними, позволяя своему росту и присутствию говорить о себе. Наклонившись, он произнес низким голосом. — О, а ты такой умный, да? — Марко оскалился в ответ, возвышаясь над блондинкой. — Помогаешь Эйсу с очередным халтурным планом по убийству ояджи? Это вызвало реакцию. В глазах Сабо мелькнуло удивление и расчет — это не осталось незамеченным. Выражение его лица изменилось, всего на секунду, но Марко уловил это. Его бровь изогнулась. Интересно. Это было что-то новенькое. На несколько долгих секунд их глаза сомкнулись. Между ними не было слов — только тихий гул корабля и далекий плеск волн. Затем, словно переключившись, взгляд Сабо метнулся к штабелю ящиков, стоящих неподалеку, и снова вернулся к нему. Так вот где прячется огонь. Марко выпрямился, и уголок его рта дрогнул в слабом намеке на самодовольную улыбку. — Я так и думал, — он повернул голову, не разрывая зрительного контакта. — Почему бы тебе не выйти, Огненный сопляк. Ящики зашуршали, а затем взорвались движением. В поле зрения появился Эйс с грозным лицом и сжатыми кулаками. — Убирайся к черту от моего брата, придурок! — рявкнул он, голос его пылал, но под гневом скрывалось что-то еще. Беспокойство. Страх. Не за себя. За Сабо. Марко моргнул. Его ухмылка померкла. Они думают, что я причиню им вред? Эйс молниеносно преодолел расстояние, толкнув Марко в грудь. Сила была невелика, но смысл был ясен. Марко отступил на несколько шагов, подняв обе руки в знак капитуляции, и все это время смотрел на Эйса. Все трое замерли в тихом противостоянии. Сабо прижался спиной к перилам. Эйс стоял в нескольких сантиметрах перед ним, оборонительно раскинув руки, словно Марко был угрозой, от которой можно было отбиться одной лишь силой воли. Марко, в свою очередь, боролся с желанием рассмеяться, потому что образ был слишком откровенным. Парень действительно был злобным щенком, который рычал так, будто мог побороть морского царя. Марко, который был месяц назад, отступил бы — дал бы братьям время остыть, время прийти в себя на их собственных условиях. Но с него было достаточно. Его терпение, долгое, но не бесконечное, наконец иссякло. Вся команда танцевала вокруг них уже несколько недель, а они все еще отказывались открыться, принять то, что им предлагали. Как бы кто ни старался, Эйс и Сабо не желали ослаблять бдительность. Марко надоело играть в эти игры. Марко вздохнул, сглаживая раздражение с лица и заставляя свой тон стать более легким. — Послушайте, — начал он, стараясь выглядеть спокойным и доброжелательным. — Может, мы не с того начали… — Замечена вторая диверсионно-разведывательная группа! — раздался резкий крик сверху, голос наблюдателя прорезал напряжение, как лезвие. Марко вскинул голову к вороньему гнезду, глаза его сузились, когда он инстинктивно оценил ситуацию. Внезапное вмешательство вызвало на палубе рябь движения. С тихим вздохом он провел рукой по волосам и обернулся, чтобы закончить фразу. Но тут он обнаружил, что братья исчезли. Исчезли. Скорее всего, они вернулись в комнату, которую Белоус предоставил им на время. Без сомнения, они ускользнут, как только его внимание переключится. Марко раздраженно щелкнул языком. Конечно, они сбежали. Опять. — Ну и дела, — пробормотал он, покачав головой. Возможно, это была его лучшая — а может, и единственная — попытка найти взаимопонимание с Эйсом и Сабо. А теперь, загнав их в такой угол, он, скорее всего, утроил их избегание. Он уже представлял, как они забаррикадируются в этой проклятой комнате. С покорным вздохом он отвернулся и вернулся к своим обязанностям. Разведчики возвращались, и ему нужно было встретить их на краю главной палубы, собрать их отчет и оценить всю информацию, которую они принесли с собой после диверсии. Прошел почти месяц с тех пор, как капитан пиратов «Пик» и его вечно присутствующая тень были доставлены на борт «Моби Дика». За все это время они почти не общались с командой, редко выходили из общей каюты. А если и выходили, то, как правило, по одной причине: Эйс начинал очередную безрассудную атаку на их капитана. Это было ежедневным событием — настолько предсказуемым, что оно уже почти не будоражило палубу. А после неизбежного провала? Они снова прятались. Дошло до того, что даже Тэтч, как никто другой, явился к Марко, беспокоясь, как курица, за этих двоих. Судя по всему, ни Эйс, ни Сабо ни разу не ступали в столовую. Ни разу. Тэтч был готов ворваться в их комнату с подносом еды и теплой улыбкой. Марко пришлось потратить несколько часов, чтобы уговорить его. Марко убеждал его, что братья находчивы и осторожны — даже если они считают этот корабль вражеской территорией, они не позволят себе голодать. По крайней мере, он надеялся, что они этого не сделают. Ему и так хватало забот с трюками братьев-идиотов — на еще двух дикарей у него не хватало душевных сил. Братья определенно не оценят властного Тэтча на своей спине. Но теперь… он не был уверен, что сделал правильный выбор. Тэтч был не просто поваром. Он был сердцем корабля. Дружелюбный, отзывчивый, его невозможно не любить. Если у кого и был шанс расколоть покрытую колючками скорлупу, в которую закутались Эйс и Сабо, так это у него. Дайте Тэтчу всего один день, и он, вероятно, раскрыл бы их любимые блюда, детские истории и по меньшей мере три постыдных секрета. И тем не менее, вот уже почти месяц, а команда все еще не знала о братьях и двух достоверных фактов. Марко в том числе. Хуже того, он ни на йоту не приблизился к разгадке тайны мальчика, который следовал за ними, как безмолвная тень. Это тихое, странное присутствие — то, о котором никто никогда не упоминал. И это было то, что по-настоящему грызло его. Ни одна душа на борту не признала ребенка. Марко ожидал шепотков, домыслов, может быть, даже споров на весь корабль. Это должно было стать предметом обсуждения на палубе — нечто такое, что задерживается в разговорах, как дым. Но ничего не было. Ни шуток. Ни вопросов. Даже любопытных взглядов не было. Сначала он подумал, что это какой-то розыгрыш — может, Тэтч и Харута придумали, чтобы подшутить над ним. Но эта теория рухнула, как только он представил мальчика перед Эйсом и Сабо. Их реакция была мгновенной и бурной, в глазах вспыхнула ярость. Он не удивился бы, если бы именно в этот момент они начали по-настоящему ненавидеть его. Кем бы ни был этот мальчик, он имел для них значение. Это было очевидно. Но, видимо, не настолько, чтобы присматривать за ним. Не настолько, чтобы заметить, что он постоянно куда-то пропадает. Марко ущипнул себя за переносицу. От всего этого у него начиналась мигрень. И кстати, о ребенке. Вот он. Мальчик нашел дорогу к только что поднявшимся на борт членам экипажа, прыгал между ними, как лист на ветру, смеялся над шутками, которые, казалось, понимал только он. Его энергия была безгранична, его радость заразительна — если, конечно, кто-то обращал на это внимание. Марко замедлил шаг, обшаривая глазами палубу, отчаянно надеясь, что кто-нибудь — кто угодно — наконец-то признает мальчика. Скажет его имя. Помашет рукой. Даже растерянного взгляда было бы достаточно, чтобы убедить Марко, что он не сошел с ума. Но никто не обратил внимания. Мальчик вертелся между матросами, задевая рукавом то одного, то другого, хихикая, словно в разгаре какой-то великой игры. И все же… команда никак не реагировала, даже не смотрела в его сторону. Мальчик, казалось, ничего не замечал. А может, ему просто было все равно. Он смеялся, дико и свободно, как будто мир танцевал под ритм, слышный только ему. Наблюдая за ним, Марко почувствовал, как в его груди поселилась странная смесь облегчения и грусти. По крайней мере, ребенок умел улыбаться. И в этот момент Марко тоже улыбнулся — мягко, устало и чуть-чуть пустовато. Не сводя глаз с мальчика, Марко подошел к месту высадки возвращающегося отряда скаутов. Он открыл рот, чтобы поприветствовать их, но смех позади него резко и внезапно оборвался. Марко повернулся и перевел взгляд на ребенка. Мальчик стоял совершенно неподвижно. Его улыбка исчезла. Ни радости, ни любопытства — только пустая сосредоточенность. Он смотрел через палубу, устремив взгляд на что-то вдалеке. Марко проследил за взглядом мальчика, ожидая увидеть опасность, напряжение, может быть, угрозу для безбилетника. Но все, что он увидел, было… Тич? Маршалл Д. Тич стоял среди экипажа, ухмыляясь под знакомой нечесаной бородой, его сапоги все еще были покрыты песком, оставшимся после выполнения задания. Ничего необычного. И все же все тело парня изменилось. Он не сжимал кулаки. Он не дрожал. Он просто смотрел, и выражение его лица не поддавалось прочтению. Он уже собирался отмахнуться от него и списать это на очередную странную причуду мальчика, как вдруг тот бросился наутек. Марко напрягся и в нерешительности поднял руку, не зная, окликнуть его или вмешаться. Мальчик остановился перед Тичем. Несколько секунд он просто стоял, глядя на человека, который, казалось, не замечал его. Затем он медленно протянул руку… и ткнул его ногой. Тич не отреагировал. Марко поднял бровь. Даже не дернулся. Даже любопытного взгляда. Еще одно доказательство того, что этот мальчик был просто… невидим для всех остальных. Парень ждал, как будто ожидая, что вот-вот сработает какой-то невидимый провод. Но когда ничего не произошло, его лицо подернулось чем-то неразборчивым — удовлетворением? Смирение? И тогда он прыгнул. С детской решимостью он вскарабкался на Тича, как на дерево, уцепился за его пальто и вскарабкался на плечи мужчины. Забравшись ему на голову, мальчик гордо восседал там, совершенно незамеченный. Марко осторожно подошел к нему, не сводя глаз с мальчика, который теперь раскачивался на руке Тича, как игривая обезьянка. Он сохранял нейтральное выражение лица, не желая привлекать внимание к тому, чего, казалось, никто не мог заметить. Марко поднял руку в полуприветствии. — Тич. Рад, что ты вернулся. Тич повернулся, немного удивленный тем, что к нему так быстро обратились. — Командир Марко, — сказал он, сверкнув знакомой клетчатой ухмылкой. — Не ожидал приветственной речи. Марко улыбнулся в ответ, его взгляд снова переместился на хихикающего мальчика, болтающегося на рукаве его брата. — Просто делаю обход. Как прошло путешествие? Тич пожал плечами, его ухмылка растеклась по лицу, как масло по воде. — Ничего такого, с чем бы не справилась Вторая дивизия. Просто очередная разведывательная миссия, такая же, как и предыдущая, — его глаза сверкнули. — Хотя я бы не отказался от одного из вишневых пирогов Тэтча. Марко слегка хихикнул, но его взгляд то и дело возвращался к мальчику. Марко вежливо хихикнул, но его взгляд по-прежнему был прикован к мальчику. Ребенок снова зашевелился, теперь он полз по спине Тича, как по джунглям. — Без шуток. Прошло уже несколько месяцев, не так ли? — он сделал паузу, размышляя, а затем небрежно добавил: — Не знал, что ты хорошо ладишь с детьми. Может быть, это ответит на мой вопрос. Тич моргнул. — А? Марко жестом указал на мальчика, который в данный момент свисал с руки Тича, как пиратский флаг. — Ребенок. Его трудно не заметить. Тич посмотрел на пустой воздух, куда указывал Марко, и его лицо скривилось в замешательстве. — Там нет ребенка, Марко. Марко напрягся. — Что? Тич хлопнул рукой по спине Марко и неловко рассмеялся. — Может, тебе нужно вздремнуть. Увидимся позже, командир. И вот так он ушел, совершенно не обращая внимания на хихикающего ребенка, который только что слез с него и теперь стоял рядом с Марко, сияя. Марко смотрел, как уходит Тич, и в животе у него завязывался узел. Еще один человек, который не мог его видеть. Еще одно подтверждение того, что мальчик… Он повернулся к ребенку, который улыбался ему с такой нескрываемой радостью, что у Марко защемило в груди. И тогда — наконец-то, наконец-то — Марко сломался. С тихим, побежденным вздохом он спросил: — Кто ты? Улыбка мальчика расширилась, каким-то образом став еще ярче. Он наклонил голову, как будто обрадованный вопросом. — Таинственный призрак! — щебетал он. — Меня зовут Луффи! — Призрак? — повторил Марко. — Угу! — Луффи с энтузиазмом кивнул. — Однажды я проснулся, а меня никто не видел! Эйс и Сабо сделали такую крутую могилу и все такое! Так что теперь я призрак! Марко уставился на него. Ни следа печали. Никакой растерянности. Только веселая уверенность мальчика, который утверждал, что он мертв. Проведя рукой по волосам, Марко почувствовал, как его мысли переключились на другое. — Ты уверен…? Он поймал себя на полуслове, вспомнив, где находится: посреди палубы, в окружении товарищей по команде. Он вздохнул и незаметно помахал Луффи рукой, чтобы тот следовал за ним. Мальчик рассмеялся, как будто все это было частью другой игры. Они пошли вдоль края корабля, держась поближе к перилам, чтобы не привлекать внимания. Марко ускорил шаг, когда они приблизились к большой группе членов экипажа, стараясь проскользнуть мимо незамеченными. Один из них поймал его взгляд и, что вполне предсказуемо, окликнул. — Марко! Ругаясь под нос, Марко почти бегом направился к своей каюте, распахнул дверь и практически впихнул в нее Луффи. Мальчик с тихим стуком ударился о дверную коробку. Марко вздрогнул. — Прости… Но Луффи только рассмеялся. Марко уставился на него. Никаких слез. Никаких жалоб. Никаких обид. Мог ли этот парень чувствовать боль? Может ли он чувствовать что-то, кроме радости? Эта мысль встревожила его больше, чем он ожидал. Как только дверь плотно закрылась, он повернулся лицом к Луффи, который уже с любопытством разглядывал модель корабля на полке. — Может, объяснишь, что ты имел в виду под «таинственным призраком»? — спросил Марко. Затем, смягчив голос, он присел. — Луффи. Луффи повернулся, его улыбка озарила лицо, как восход солнца. И на мгновение Марко забыл о смятении и вопросах без ответов. Эта улыбка — ее невозможно было не вернуть. Даже для призрака.