Один раз — не Арс

…Нам повезло, мы это знаем оба. Сдается мне, что это — любовь до гроба. — Согласны ли вы? — А-а-а, еще бы!

***

Антон Арсения любит.

Любит по ночам чувствовать тепло такого родного тела у себя под боком, слышать это успокаивающее тихое сопение любимого, поглаживать сильные, но такие нежные руки. Любит вставать с осознанием, что завтрак уже приготовлен, но также любит и просыпаться первым, получая возможность подолгу рассматривать лицо любимого, улыбаясь, и идти готовить им завтрак, да побыстрее, чтобы сделать утренний сюрприз и порадовать Арса вкусным блюдом прямо в постель. Любит, что даже когда ему скучно или грустно, то Арс всегда будет готов его поддержать и помочь, а если понадобится, то разделить его чувства с собой и погрустить вместе. Любит после тяжелого рабочего дня открывать дверь квартиры и ощущать теплый приятный аромат свежеиспеченной еды, а также любит открывать дверь и чувствовать запах горелого, отчего Антон каждый раз улыбается, ведь главное, что домашнее и сделано (ну или сгорело) с любовью. Любит, когда они делают друг другу массаж после тяжелого рабочего дня, когда оба приходят безумно уставшие, зато вместе. Любит после окончания долгого рабочего дня заниматься любовью, когда хочется лишний раз напомнить о том, насколько ты любишь и дорожишь этим человеком, окунуться в мир родных запахов и обострившегося чувства осязания, пропитаться этим бесконечным доверием друг к другу, ну, а уже после прекрасного секса лечь спать, вновь ощущая тепло под боком и крепкие объятия дорогого человека. Антон любит. Ну, а как иначе? Да, случаются ссоры, как и у многих парочек, но это со временем утихнет. Бывает, что ругань ограничивается упреками, а бывает, что до криков, но главное, что всё хорошо, что хорошо кончается. Антон Арсения любит.

***

Яркий свет утренних лучей солнца озаряет лицо русоволосого парня, отчего тот слегка морщится, перекатывается на другой бок и трет глаза. Зевнув, Антон тянется к тумбочке за стаканом воды, который оставил там перед сном, но, проведя несколько раз по тумбе рукой, ничего не нащупывает. Тогда Шаст открывает глаза, щурясь несколько секунд от света, и тут же подскакивает на кровати, сжав руками одеяло. — Что за черт? — шепчет Антон, понимая, что он находится у себя дома. Тряхнув головой, Шастун хватает себя за руку и сильно сжимает кожу в надежде проснуться в отеле, в котором они провели с Арсом ночь. Или это был его тупой эротический сон? Попытка проснуться ни к чему не приводят. Антон подскакивает и бежит в сторону ванны, включая на полную холодную воду, подставляя лицо под струю, отчего челка тут же мокнет. Проморгавшись и выключив кран, Шаст понимает, что и это не помогает. — День Сурка, — хмыкает Антон и, закрыв лицо ладонями и устало простонав, медленно плетется на кухню, морально готовясь вновь увидеть там девушку, как и прошлым утром. Но, скорее к счастью, там никого не оказывается. Антон, полностью запутавшийся, наливает себе воды и возвращается в спальню, решая оставить все проблемы на потом и поспать. Хотя, выйдет ли у него это? Проснувшийся мозг уже начал накидывать информацию и воспоминания об Арсении, а все это неприятно покалывало в районе сердца, не давая расслабиться и уж тем более теперь не даст поспать. Но попытка не пытка. Первые мысли, которые появились в голове Шаста после увиденного, были о том, что если судьба и существует, то она явно над Шастуном издевается. Зеленые глаза смотрят так широко, что кажется, что сейчас они выкатятся из глазниц. От увиденного сердце, да и все вокруг словно замирает. Антон прислоняется плечом к косяку двери, таращась на картину, открывшуюся ему взору, не в состоянии поверить. Перед ним, прямо на его кровати сейчас спит Арсений, зарывшись в одеяло чуть ли не с головой. Улыбка тут же неконтролируемо расползается по лицу Антона, он тихо подходит к Арсу и целует в лоб, поправляя разлохмаченную темную челку. Сердце от всего этого начинает биться быстрее, а все тело словно ликует, радость переполняет. Шаст тут же направляется на кухню, желая поскорее исполнить свой план, чтобы успеть до пробуждения Арсения, ведь тот ранняя пташка. Приготовив яичницу с помидорами, посыпав ее слегка перцем и сделав любимый Арсом кофе, Шастун чуть ли не вприпрыжку возвращается в спальню. Он бы так и вернулся, если бы не поднос с аппетитно выглядевшим завтраком. Открыв ногой дверь, Антон на секунду впадает в легкий ступор от того, что видит перед собой уже проснувшегося Арсения, смотрящего прямо на него своими невозможными светлыми глазами, хлопая длинными черными ресницами в удивлении. Такой красивый. И его. Такой, каким он его помнил. Нет этого холода в глазах и отчуждения. И как же Шастун соскучился. —Доброе утро, — он одаривает Арса любящей и заботливой улыбкой. — Доброе… Завтрак в постель? — удивленно хмыкает Попов, протягивая руки к подносу, пока Антон садится рядом. — Мелочи VIP-номеров, — сквозь улыбку отвечает Шастун, кладя поднос на колени Арса, нежно целуя щеку, и шепчет, — приятного аппетита, любимый. Шаст прекрасно знает, что последует за этими словами. Он Попова за это время уже успел досконально изучить. Но все равно смотрит. Смотрит на эту невозможную смущенную улыбку, на опущенные глаза, на зардевшиеся щеки. Арсений любит эти романтичные прозвища, даже признался однажды, что до того, как они стали встречаться, он мечтал этими милыми прозвищами называть Антона и чтобы Антон его так называл. И это, как выяснилось позже, им обоим понравилось. — Спасибо, — шепчет мужчина и следом уже чуть громче произносит, — А ты? — Я не хочу, — честно отвечает Антон, легко целуя Арса в шею и, поудобнее устроившись, обнимая его за талию. — М, Шаст, — Попов резко поворачивает к нему голову, — Ты вроде вчера отпрашивался у меня в бар сегодня пойти. Я… — Забудь, — машет рукой Антон, крепче обнимая Арсения, — Не пойду. Я вообще решил закончить со всеми этими посиделками. В ответ следует молчание и в удивлении поднятые темные брови.

***

— Не отрицаю, твои глаза невыносимо прекрасные, но я не могу ничего делать, когда ты так ими пялишься, — сквозь легкий смех произносит через время Попов, допивая кофе и слезая с постели. — Я не виноват, что не в силах оторваться. Это всё ты… Ты куда? — А что, хочешь весь день проваляться? Я на пробежку и по пути в магазин, к вечеру будет небольшой сюрприз, — Попов улыбается и хитро подмигивает. Антон прищуривается, как будто собирается прочесть мысли, но вместо этого хватает поднос с посудой и идет на кухню. Через несколько минут на кухне появляется и Арсений, в шортах и футболке, чтобы набрать воды. — Ты что, совсем с ума сошел? Вырядился блин. Холодно! — недовольно произносит русоволосый, подходя ближе. — Шаст, ты чего? — в уголках глаз появляются знакомые морщинки, и Арсений чуть ли не смеется, — Июль на дворе. Или ты ко мне собрался с клубникой в декабре? — Дурак, — ухмыляется Антон, стараясь не наводить паники, и трепет Арса по волосам, после чего достает телефон, чтобы уж точно убедиться в месяце, дате и, на всякий пожарный, проверить год. Все правильно. Сердце вновь начинает колотиться быстрее, а шестеренки в голове входят в свою активную фазу рабочего дня. — Ты в порядке? — Попов хмурится, наблюдая за парнем, — А то ты и спал сегодня плохо… Кошмары. — Да? — Шастун скоро от всего происходящего в обморок свалится. — Да. Но утром ты был бодрым, вот я и не говорил… — начинает пояснять Арсений, но его прерывает нежный голос. — Эй, никаких оправданий, — Антон проводит рукой по щеке Арса, после аккуратно берет его за подбородок и медленно целует. Арсений поддается, приподнимаясь на носочки и обвивая шею руками, прижимаясь как можно ближе. — А потом… — слегка издевательским тоном начинает Попов, слегка отстраняясь, а на лице появляется похотливая улыбка, — ты постанывал во сне… И что-то мне подсказывает, что я знаю причину. — Заткнись, — рычит Антон, впиваясь в слегка сухие губы, надеясь, что Арсений не успел заметить его покрасневших ушей. Он резко прижимает Арса к краю стола, наклоняет вниз и случайно задевает рукой тарелку, отчего та падает и с громким звоном разбивается, а в голову Антону врезаются в память дурацкий сон и жуткие картинки, — Вот черт. Я уберу. — Анто-о-он, — недовольно стонет Арсений, запрокидывая в недовольстве голову, — давай не сейчас. — Иди на пробежку, Арс, мы бы все равно не успели, у меня еще съемки, до вечера, — он коротко целует Попова в губы и удаляется за веником и совком. — Обломщик хренов, — протяжно кидают ему вслед.

***

С того счастливого утра, дня в разлуке из-за дел и работы и вечернего сюрприза от Арсения в виде ужина при свечах, общего принятия ванны и, как вишенкой на торте, нежного секса проходит полтора года. Они все еще вместе и до сих пор ведут себя как влюблённые щенки, только цапаться практически перестали, разве что по мелочи. Антон тогда рассказал про сон, что, на удивление самого Шаста, не вызвало у Арса отрицательных эмоций. Попов тогда сказал, что он просто слишком мало отдыхает и много накручивает себя, еще и пить много стал, что бьет по психике. Но для Шастуна этот сон стал чем-то важным. С тех пор он ценит каждую секунду, проведенную вместе, с тех пор он гораздо меньше пьет и вообще, может назвать себя наполовину ЗОЖником, а вторую половину занимают его вредные привычки. Также Антон заранее разъяснил Арсению насчет того поцелуя на свадьбе, что запечатлел фотограф. И он очень надеялся, что Арс его поймёт, все-таки если есть возможность скрыть отношения и ввести других в заблуждение, то лучше ею воспользоваться, пусть и не совсем приятным методом. И первые годы Арс вроде как не ревновал. Вроде. Зато Антон теперь знает, что от своей второй половинки, да и вообще от близких людей лучше ничего не скрывать и не откладывать важное на потом, иначе всё может закончиться плачевно... — Я дома, — громко произносит Антон, закрывая входную дверь, разворачивается обратно лицом к коридору, и на него тут же налетает Попов, стискивая в своих объятиях. — Я соскучился, — констатирует Арсений, мягко целуя в губы и забирая пакет из рук Антона. — Чур ужин сегодня с меня, — предупреждает Шаст, снимая обувь и идя в ванную, вновь сияя красивой улыбкой. Возвращаться домой для него самое любимое. И не важно, в каком городе, ведь дом для него там, где Арсений.

***

— Арс, — зовет Антон, поднимаясь с кровати, чтобы задернуть шторы, но на секунду останавливается, любуясь видом ночного города. — М-м? — Ты был хоть раз на Бали? — Шастун откладывает телефон на тумбочку, залазит на кровать и ложится боком к Арсению, наблюдая теперь за тем, как тот читает книгу. — Нет, не был, а что? — он переводит взгляд с книги на Шаста. — Может как-нибудь слетаем туда, отдохнем? Никто и не узнает. — А что мы там будем делать? — в голубых глазах появляется знакомая хитринка, пока Арсений медленно ведет длинными пальцами по руке Антона, пристально наблюдая за этим процессом, лишь иногда кидая взгляды на Шастуна. — А что, по-твоему, делают на Бали? — Ну… Балуются, например? — короткий смешок, прикушенная нижняя губа и многозначительные переглядки. Дуэль взглядов на жизнь, ей богу, а Арсений как всегда был прав. Антон закатывает глаза на очередной каламбур и, резко оказавшись сверху и отбросив в сторону мешающую на данный момент книгу, впивается губами в губы Арса, прижимаясь ближе, опираясь теперь на локти. — Баловаться можно и здесь, — легкий смешок и губы перемещаются на подставленную и такую желанную шею. Антон медленно водит по ней языком, перемежая эти действия с поцелуями и легкими укусами, пока Арсений пытается стянуть с него штаны, нарочито медленно расстегивая ремень и ширинку. — Если ты собрался меня испытывать… — предупреждающе на ухо шепчет Шаст, прикусывая мочку и ведя рукой вдоль ребер Арса, чувствуя, как тот подрагивает от прикосновений, затем по животу, задирая футболку, а после опускает руку ниже, сжимая сквозь одежду полувставший член. Попов лишь отрицательно мотает головой, прекрасно понимая, что выдержкой Антон владеет лучше, и тут же стягивает джинсы Шастуна вместе с бельем. Парень отстраняется и отбрасывает в сторону футболку Арса, затем свою и тут же прижимается обратно, чтобы сполна насладиться касаниями тела к телу. Он хватает Арсения за бедра, отодвигаясь назад, и тянет его за собой, заставляя того проехаться спиной по простыни, после чего стягивает с того оставшуюся одежду и, найдя глазами начинающий уже плыть взгляд Арса, слегка ухмыляется и касается языком головки, придерживая член рукой и продолжая смотреть прямо в голубые глаза, ожидая реакции, которая в свою очередь не заставляет ждать — Арсения подбрасывает на постели от резкого прикосновения, а когда Шастун берет в рот, то и вовсе выгибается, тихо простонав. Антон начинает двигаться, стараясь с каждым разом брать все глубже. Он уже давно понял, что у него похоже фетиш доставлять Арсу удовольствие, даже если ему ничего не достанется, хотя когда такое было? Арсений очень отзывчив, особенно с ним, особенно в постели. С этими мыслями Антон нарочно замедляет темп, посасывая теперь только головку, медленно водя рукой по стволу, и наблюдает за сменяющими друг друга выражениями лица Попова, за его гибким телом, которое извивается от удовольствия, отчего член Антона начинает немного болезненно пульсировать, требуя внимания. Через время по спальне разносится просящий стон. Шастун, который уже обводит губами и языком член по всей длине, чувствует, как на его голову ложится рука, сжимая волосы, слышит легкий всхлип и без слов все понимает. Он вновь берет в рот, но продолжает лишь посасывать, играясь. Кто там говорил про баловаться? Рука слегка надавливает на голову, а бедра Арсения дергаются в порыве получить больше удовольствия. И Шаст больше не сдерживается. Берет сразу глубоко, слыша любимый стон, стараясь взять до конца, а руками впивается в бедра, невольно заставляя удерживать Арсения на месте. Когда толчки усиливаются, Антон перемещает одну руку вниз, проводя по выгибающейся пояснице, опускаясь ниже, и, отстранившись и выпустив член изо рта с характерным звуком, переворачивает Арса на живот, шлепая по ягодице и тут же целуя покрасневшее место, а затем шлепает по другой, отчего Арс невольно дёргается и вскрикивает в подушку. Шастун подходит к прикроватной тумбе, доставая оттуда смазку, и Арсений пользуется этой заминкой, чтобы приподняться и сменить позу. Он разводит ноги в сторону, неотрывно пялясь при этом на Антона. Тот залезает коленями на кровать и останавливается, приподнимая бровь. Арс проводит рукой по собственному члену, и, хитро улыбаясь, начинает дрочить, а рукой водить по соскам, закусив губу, поплывшим взглядом смотря прямо на Антона. Шастун же сжимает от напряжения зубы, наблюдая за очередными выебонами любимого, сдерживая себя, чтобы не взять его прямо сейчас, вдалбливая в кровать, упиваясь чужими криками и стонами. Кстати о них. Арсений начинает постанывать, скорее даже не от действий, а от самого понимания факта, что он творит. Рука ускоряет свои действия, спина выгибается, пальцы на ногах поджимаются. Попов слышит тяжелый протяжный выдох и распахивает глаза, видя перед собой, как Шаст водит рукой по члену, голодными глазами с расширенными зрачками смотря на него. Арсений показательно сводит ноги и, окидывая Шаста понятным только ему самому взглядом, приподнимается на дрожащие колени и, завлекая в поцелуй, резко толкает Антона спиной на кровать, сам подползает на коленях, оказываясь сверху. — Ты решил поиграть? Очень вовремя, — хмыкает Шастун, проводя языком по своим губам, бегая глазами по телу перед ним. — Всего лишь балуюсь. Я сверху, — он прищуривается, отнимая смазку вместе с попыткой на доминирование, заранее понимая, что проиграет в этой войне. Но это тот случай, когда проигрыш для него есть самый желанный выигрыш. — Только не сегодня, — хмыкает Антон, приподнимаясь и забирая из его рук лубрикант, сжимая рукой чужую ягодицу, а затем открывает тюбик. Арс молча разводит ягодицы, наблюдая за действиями в предвкушении, продолжая стоять на коленях. Шастун целует Попова в бедренную косточку, затем проводит языком по небольшому шраму и, проведя рукой по ложбинке, вводит палец, вскидывая голову, чтобы посмотреть на Арсения. Тот закусывает губу, стараясь не выдать стон, и жмурится от слегка неприятных ощущений. Все-таки после разлук и разъездов по разным городам немного отвыкаешь. Антон же целует живот, оставляя засосы, проводит языком по головке, иногда посасывая, и подключает второй палец, двигая уже более свободно, растягивая. Попов от прилива приятных и теплых ощущений забывается, кладя руки на сильные плечи и сжимая их, начинает насаживаться сам, тяжело дыша. Он на несколько мгновений открывает глаза, чтобы посмотреть на Антона. Тот смотрит, как завороженный, на движения Арса, полураскрытые губы покраснели, он тяжело сглатывает. Поднимает взгляд и убивает своей зеленью. Арсений проводит рукой по щеке, даря всю свою нежность, пока Шастун ускоряется в нем, отчего стоны все сложнее сдерживать, но эта игра им обоим нравится, об этом даже нет смысла говорить вслух. — Шаст, я не могу больше, — болезненно тянет Арс, часто дыша и с силой сжимая плечо Антона. Его ноги подрагивают, взгляд затуманен, а член напряжен. Шастун убирает пальцы, приподнимается на колени, целует нежно Арсения в губы, который тянется к нему в объятия и вот-вот просто растечется, и кладет на постель, теперь нежно целуя щиколотку, коленку, живот, поднимаясь выше, доходит до сосков, лаская их языком и прикусывая, а руками поглаживает бедра. Арсений под ним подрагивает, гладит его волосы, иногда непроизвольно толкается тазом от заново нарастающего возбуждения. Шаст переходит на ключицу, лижет ее, оставляет засосы, в глубине души желая показать принадлежность, прикусывает яремную впадину, обдавая кожу горячим дыханием. — Антон, пожалуйста, — чуть ли не скулит Арс, до боли сжимая в кулаках простынь, не в силах больше терпеть этой сладостной пытки. Антон поднимает на него затуманенный взгляд и, коротко целуя в губы, быстро растирает смазку по члену и пальцам, подкладывает под Арса подушку, разводит колени шире, проводит пальцами между ягодицами и, наклонившись над Арсением и заглянув в глаза, находя в них полное разрешение и доверие, резко входит, накрывая Арсовы губы, забирая его стон себе. Арсений вцепляется в широкую спину Антона, когда тот ускоряется, царапает её, оставляет засосы на шее, глуша стоны, время все-таки позднее, вдыхает приятный и родной аромат одеколона, перемешанный с запахом кожи. Когда хватает сил открыть глаза, Попов наблюдает за напряженными руками Шаста, за его сосредоточенным лицом и приоткрытым пухлым губам, которые от поцелуев уже стали красными, ведет рукой по шее, покрывшейся красными пятнами, вновь целует все, до чего дотягивается, потому что прекрасным телом Антона он никак не может насытиться, и закрывает глаза, в определенные жесткие толчки не выдерживая и слегка вскрикивая, ощущая, как от задевания простаты по телу разливается тепло. Арс слышит, как начинает тихо постанывать Антон, что непроизвольно слегка улыбается и льнет всем телом ближе, сжимаясь внутри, сам начинает стонать его имя, чувствуя пульсацию и приятные импульсы по всему телу. Толчки становятся быстрые, рваные, Антон входит глубже, его потряхивает, как и Арсения. Шастун быстро легонько проводит пальцами по члену Арса, вновь опирается на эту руку, и шепчет на ухо, вновь прикусывая мочку: — Любовь моя Арсений кончает со стоном и дрожью, весь сжимаясь и жмурясь от непередаваемых ощущений, которые дарить ему может только Антон, запрокидывает голову и тяжело выдыхает. Шаст входит глубоко, кончая и прижимаясь к Арсу, глухо простонав тому в шею, неконтролируемо делая короткие небольшие рывки внутри. Они лежат так несколько минут, пытаясь отдышаться. Обнимают друг друга крепко, целуют, как в последний раз, стараясь выразить всю свою любовь, потому что это уже на подсознательном уровне, потому что так правильно, да. Арсений еще подрагивает, лежа с закрытыми глазами, Антон наблюдает, как вздымается его грудь, вся в засосах, что выглядит на нем превосходно. Шастун глупо улыбается, дотягивается до тумбочки, вынимая оттуда влажные салфетки, параллельно не упуская возможности поцеловать взмокший лоб Арса, поправив мокрую челку. Вытерев все и поправив постель, они вновь обнимаются, будто не виделись уже долгое время, целуются без пошлости, нежно, благодарно. Арсений накручивает на палец еще не высохшую отросшую челку Шаста, завивая еще больше, пока тот в ответ водит рукой по его лицу и телу, пристально вглядываясь, в очередной раз запоминая все детали. Это большая удача — найти человека, с кем можно вот так молчать, не чувствуя никакой неловкости, которому можно вот так доверять. Но еще большая удача — найти любовь, особенно когда ты уже успел в ней разочароваться в прошлом и потерять веру. — Спокойной ночи, любимый, — шепчет Арсений, медленно целуя Антона в нижнюю губу и слегка ее оттягивая. — Спокойной, — Шаст улыбается, выключает настольные лампы и, крепко обнимая, закрывает глаза, чувствуя себя абсолютно счастливым. Антон Арсения любит. В этом он уверен. Но еще он уверен в том, что Арсений его любит. И важнее для них обоих ничего больше нет. Главное — вместе.