Один раз — не Арс

Вот эта рука твоя! Вот тебе сердце, не теряй! Дотянем до января, а там — свалим на моря! Ты и я… «Два сапога — пара!», — так говорят. Вроде не врут. Вот это замут! Я ближе быть хочу к костру! В свете фонаря блестит асфальт. Я люблю тебя — ты просто знай! Сдаётся мне, теперь это надолго. Гори! Гори, не догорай...

Антон просыпается от неприятного холода, окутавшего всё тело, разлепляет сонные глаза, медленно зевая, но вскоре, не в силах удержаться от соблазна, вновь их закрывает. Тело неприятно ноет, особенно травмированное когда-то колено, голова неприятно пульсирует, горло пересохло, в ушах звенит. Шаст переворачивается на живот, издавая недовольный стон в подушку, пытаясь рукой нащупать место рядом. Вторая половина кровати теплая, отчего по лицу парня пробегает быстрая улыбка, но простынь помятая, что заставляет Антона нахмурится, ведь Арс обычно застилает постель, когда встает. А если нет, то что-то явно пошло не так этим утром. Проморгавшись, парень пытается наконец понять свое местоположение. Одна мысль вылетает, а другая, еле дождавшись своей очереди, чтобы поберечь нервишки хозяина, влетает следом: он не дома, он не у Сережи с Арсом, он не в Воронеже, не у Димы, даже не у Макара. Он в отеле. После полученной мозгом новой информации тут же стучится причинно-следственная связь: он перепил и решил переночевать в отеле, чтобы не будить Арса, иначе тот бы расстроился, затем, разозлился и начал бы вести уроки морали. Ледяными пальцами, так удачно сочетающиеся сейчас с бледной кожей, проводит по экрану мобильника, который был найден под мягкой подушкой и сдан с потрохами хозяину. На заставке телефона ярко высвечивается:

13:10. Вс, 18 марта

Ничего не понятно, но очень интересно. Да настолько, что организм решает резко выбросить адреналин, и Шастун тут же вскакивает с постели, хватаясь руками за голову, которую только что словно иголками пронзили. — «Похмелье…» — выносит вердикт Антон, потирая слегка опухшее после бурной ночи лицо и с сожалением понимая, что он стал все чаще пить, —«Что б я хоть еще раз согласился на это!» А вот на что — на это — прямо сейчас заржавевшие после большого количества выпитого алкоголя шестеренки в голове парня и будут выяснять. И у них это, к счастью, получается, да и довольно быстро. Всё донельзя просто: ночью он был в баре с друзьями, потом вернулся домой, получил нагоняй от Арса и… Что? Поэтому приехал в отель? Да бред, он бы от Арса не уехал просто так. Нет. Картинка вырисовывалась неверно, пазл не складывался, нитка в иголку не вдевалась, а если и подумать, то какого хрена летом так холодно? Зыркнув в сторону окна, Шастун поморщился, словно увидел вонючую жижу из хорроров, которую разработчики игр и режиссёры фильмов так любят везде совать, а затем опешил, подойдя ближе к окну и вздернув брови кверху так резко, что они могли бы спокойно улететь на Марс. За окном его встретили голые деревья и пасмурное небо, совершенно не вписывающиеся в такое прекрасное время, когда все вокруг чуть ли не в купальниках по улице расхаживают от уже успевшей надоесть за несколько месяцев жары. И если синоптики врут, то погода и его собственные глаза уж точно не станут — хотя насчет вторых он бы еще усомнился — и вправду март. В голове уже вовсю работает механизм, держась за ручку с фантазией, и подкидывает всевозможные идеи: Это был сон и он настолько любит лето? Наступил конец света? Ему прилетело бутылкой во время пьянки или пощёчиной Арсения? — Ну хотя бы год тот же, — в итоге пробубнил себе под нос Антон, закрывая окно и, по дороге прихватив и укутавшись в теплое одеяло, пошлепал босиком в сторону кухни. Произойти может всё, что угодно, но еда важна всегда.

***

Он всё еще чувствовал себя, словно ему обухом долбанули со всей любовью. Он всё ещё мерз, только теперь уже от противного внутреннего одиночества, которое он перестал чувствовать, когда стал встречаться с Арсением, но недавно начал вновь его ощущать. Именно тогда, когда у них началось все больше ссор; Антон всё ещё считал, что еда важна. Только вот теперь он уже не считал и не верил в то, что всё происходящее — просто случайно затянувшийся сон. В это хотелось верить даже тогда, когда он увидел на кухне Иру, жующую остатки, судя по всему, вчерашней доставленной в номер еды, и просматривающую ленту в телефоне. Антон сначала опешил, увидев эту картину, затем поднял глаза к потолку — читать как «к небу» — и молча стал делать себе зелёный чай. Единственное, что пока что напоминало ему реальность. Но почему же все надежды на «просто сон» разлетелись на мелкие песчинки? Собрав все моральные и физические силы (что, кстати, оказалось не таким легким делом, как ему всегда казалось до этого), Антон принялся было звонить Арсу, потому что это то, что волновало больше всего. Шаст уже так привык, что первые мысли, занимающие его голову после пробуждения уже больше, чем просто несколько лет, — обязательно мысли об Арсении. Но тот не взял трубку. И во второй раз не взял. А на третий раз вообще отключил телефон, о чем парня уведомил автоответчик. После этого Шастун начал считать, что снилось ему как раз о смерти любимого. С Ирой Шастун перекинулся парой фраз, чтобы убедиться, правда ли все это или его телефон просто сбил все настройки, а может во время пьянки его решили разыграть дорогие товарищи-собутыльники? Составлять всевозможные развития событий было тяжело, особенно на нетрезвую голову, поэтому Шастун напялил первые близлежащие вещи и хотел направиться к Диме, к своему другу, который уж точно сможет ему помочь, но тот сообщил, что перед туром ему хотелось повидаться с семьей, а еще у них скоро съемки в «Камеди». — Черт, тур. Съемки. Черт, черт, черт! — процедил сам себе сквозь зубы зло Антон, сжимая в руке телефон. Все пока не точно складывалось в голове, но, судя по поведению Арсения, они поругались из-за пьянки. И лучше бы утихомирить его до съемок и уж тем более до тура. Сев в такси, Шаст назвал адрес Сережи и, проведя руками по лицу, уткнулся в ладони, закрывая глаза, чувствуя, как напрягается все его тело, пока он отчаянно пытается сопоставить все произошедшие ночью события. Звонок Макару ничего ему не дает — тот говорит, что его там не было, ведь это была вечеринка в честь окончания съемок сезона «Импровизации». Тогда Антон вспоминает, что сейчас вообще-то март, а именно восемнадцатое число. И после того, как этот факт был проговорен в голове, парня словно озаряет: они поругались далеко не из-за пьянки.

***

— Сереж-Сереж, открывай. Это я! Пожалуйста! — уже около минуты Антон долбит дверь квартиры Матвиенко, надеясь, что хотя бы тот не будет обижаться на него. — Что тебе, Шастун? — таким заебавшимся тоном говорит за дверью Сережа, словно Шаст лупил дверь всю ночь, а не минуту, — Хотя не говори, я знаю. — Серег… — тяжелый вздох и глаза, полные надежды, которые вот-вот и выжгут дверь. — Его здесь нет, Антон. И вряд ли он тут появится в скором времени. — Скажи… — начинает Шастун, но его тут же обрывают, ведь и без слов здесь можно обойтись. — Извини, не могу сказать. И даже если бы Сережа тогда ему сказал, то легче бы не стало. Ведь Антон все равно в итоге узнал, где ошивался его ненаглядный Арсений. В сеть попадают фотографии с новой фотосессии Арсения с девушкой. Арсений не отвечает на звонки и смс.

***

20.03.18 Арсений празднует День рождение с Сережей и, видимо, решается наконец поговорить с Антоном, потому что соглашается в свой же праздник присутствовать на командах, где будет и Антон. Но тот не приезжает, ссылаясь на болезнь. Голова парня кипит, пока он пытается найти хоть какой-то выход из всей этой ситуации, а сердце неприятно ноет. Шаст понимает, что никогда так еще не скучал. А еще понимает, что, кажется, сны его вещие, раз в том сне они тоже поругались. Они не разговаривают. Нить, соединившая их много лет назад, натягивается с такой силой, что совсем скоро порвется. И каждый это прекрасно ощущает, но старательно продолжает игнорировать. 21.03.18 Вечер. День съемок. Сама судьба, как обычно в их случаях и бывает, решает не оставить им никакого выбора и свести на одном мероприятии. — Шаст, ты чего такой? — Дима подбадривающе толкает парня локтем в бок, но у того реакции ноль, — Ты последнее время уставший какой-то. Хотя сказал, что не болел, оказывается, а плохо себя чувствовал просто. Может все-таки заболел? — «Хуевый из меня отмазчик, конечно» — думает про себя Антон, нервно стуча пальцами о прохладный бокал с шампанским. — Всё норм. Ребята что-то задерживаются… — и темы также хуево перевожу. — Ну уже нет. Антон резко разворачивается, ища глазами двух импровизаторов, но в такой толпе это оказывается тяжело. Яркие краски мельтешат перед глазами, а гул вокруг заставляет на мгновение неприятно сморщится, но забывать про маску в обществе нельзя, поэтому Шастун быстро подбирает себя, даже когда встречает наконец в толпе до боли знакомое лицо. До боли и скачущего любящего сердца, которое любить не просили, но которому безмерно теперь благодарны. Но накатившее состояние тепла и чувств не длится долго. Голубые глаза так ни разу не пересеклись. Скомкано поздоровавшись, Антон замечает на себе и Арсении два сочувствующих взгляда своих близких друзей, на что парень поджимает губы и вновь наигранно улыбается. Вечер длится вечность и с каждой минутой бьет под дых: сначала Шаст не встречает ответного, такого до этого привычного взгляда, затем Арсений выбирает сесть как можно дальше от него, после нескольких часов съемок он так ни слова ему и не говорит, только изредка на секунду Шастун ловит смазанный холодный взгляд, и заканчивается все тем, что после окончания мероприятия Арс чуть ли не пулей вылетает из помещения, наскоро прощаясь с коллегами. Антон, который все эти часы просидел как на иголках, волнуясь, пытаясь поймать взгляд или получить хоть какой-то контакт, не выдерживает такого выкидона Арсения и, поджав губы от внутренней нарастающей злости и сжав кулаки, следует за Поповым. Он так не привык к безразличию, игнорированию и холодности со стороны Арса. Точнее и не привыкал никогда. Потому что между ними двумя всегда были какие-то особые отношения и не важно, неприязнь это была или любовь. Он ускоряется, когда оказывается в огромном холле, боясь потерять из виду знакомую темную макушку, расталкивая людей, тихо кидая им вслед извинения. Сердце колотится, словно в истерике, ладони от волнения потеют. Все мысли в голове мешаются, и уже не возникает вопроса, что лучше будет сказать? Сейчас бы хотя бы просто взять его за руку, а остальное и не важно. Видя, как Арс резко сворачивает в сторону уборной, Шастун усмехается: вот жук.

***

Арсений дышит быстро, пытаясь ускользнуть от зеленых глаз, чувствует, как жжет легкие и как в виски отдает бешеный стук сердца. Чем он думал, когда надеялся, что Антон за ним не пойдет? Так глупо. Он его уже нашел в этом огромной мире среди миллионов людей, тысячи городов, сотен стран. Неужели не сможет найти здесь? Попов сворачивает к туалетам, скрываясь за большими колоннами. Прислоняется к холодному мрамору спиной, тяжело выдыхая и все еще надеясь, что хоть здесь он побудет один. — «Кому ты врешь?» — звучит издевательски в голове собственный голос, —» Ты хочешь, чтобы он тебя нашел» Отдышавшись, мужчина отстраняется, собираясь идти в сторону гардеробной, как его резко хватают за запястье прохладные длинные пальцы с теплыми кольцами. От контраста захватывает дух. — Думал, не успею? — резко шепчет Антон, сжимая руку Арса сильнее. Широко раскрытые голубые глаза встречаются с недовольными зелеными. — Отпусти, — произносит Арсений, дернув рукой, что не приносит ему ровным счетом никаких результатов. — Еще чего. Нам надо поговорить, Арс, — тон серьезный, — Что мы как дети малые? — Кто бы говорил, — хмыкает Арс, вырывая руку, — Ты это все начал. — Я? — Ну ты же у нас больно-о-ой, — Арсений качает головой, строя дебильную рожицу, — По-твоему, я настолько дебил, что не пойму твоих отмазок? Ты не хотел даже поздр… — Ты знаешь, что хотел, — прерывает Шастун на половине и только потом до него доходит, что он вообще-то в прошлом и с Арсением еще не встречается, — Арс, я… — Долбоеб, я в курсе, — отрезает Попов, и эта маска агрессии раздражает Шаста еще сильнее, — И я долбоеб. Последние слова выводят Антона из себя окончательно. Схватив Арсения за руки, он тянет его в самый дальний угол, скрываясь за колонной, к которой через секунду прижимает Арса и впивается в его чуть раскрытые губы жадным поцелуем, прижимаясь всем телом к своей любви так, словно никогда этого не делал, не касался его, не прижимался и не целовал эти слегка сухие губы. Арсений не сопротивляется, чувствуя напористость Шаста, которая так ему всегда нравилась, уж Антон в этом уверен. — Никогда не смей так говорить о себе, слышишь? — строго произносит Шастун, прожигая взглядом мужчину, сжимая руки на его талии. Ему больно от понимания того, через что проходит Арс, а он, если допустить мысль, что то был не сон, сделал только хуже самому родному человеку. — Антон, — шепчет Арсений, горячим дыханием обжигая чужие пухлые губы. Шастун чувствует, как колотятся их сердца, как горит кожа и как они соскучились друг по другу и вот, дорвавшись наконец, Шастун четко осознает тот факт, что не хочет больше отпускать Арса. И не будет. Так ему не хватало таких моментов: чтоб без ссор, без криков и ругани, чтобы секс был от переизбытка чувств друг к другу, а не на фоне срывов, чтобы снять напряжение. Антон целует глубже, скользя языком по гладким зубам, ведя пальцами вдоль поднятых предплечий, словно осторожничая, напоминая себе, что он вообще-то оказался в прошлом (все еще придерживаясь другой теории) и здесь они с Поповым много еще чего вместе не попробовали. И боже, как парень отвык от такого Арса, млеющего от его легких прикосновений, приподнимающего голову вверх, открывая вид на шею, покрывшуюся красноватыми пятнами от напряжения. Соскучился по этим еле слышимым стонам удовольствия, получаемых от их близости, по дрожащим, розоватым от поцелуев губам. По трепещущим длинным черным ресницам, по его взгляду, полному верности, по его податливости, показывающей полное доверие. Сейчас Шаст понимает, что допустил ошибку, огромную ошибку в их отношениях, в своем поведении, и не знает, сможет ли исправить это, а может это жизнь дала ему второй шанс? Ведь можно сделать что-то один раз, но так, что изменится все. А в какую сторону — решаешь только ты. И теперь фраза «один раз — не Арс» приобрела для него новое значение. Но после всего произошедшего Антон уверен — он всегда найдет и вернет своего Арсения. — Антон, — вновь шепчет Арс, поглаживая руками щеки Шастуна, встречаясь взглядом, полным доверия и любви, ловя губами воздух, который забрал у него этот зеленоглазый парень, — нам надо… — Поехали, — шепчет Антон, коротко целуя Арсения в гладкую щеку.