Больше, чем вражда

— Я люблю тебя, — слова прозвучали глухо и негромко, медлительно прорезаясь через тишину, что разбавляли редкие и тихие шорохи и вздохи.       Ощущая на груди голову Зима, податливо ластившегося в объятия и без слов прильнувшего к нему, Диб, словно очарованный, сказал самую первую фразу, пришедшую на ум. Реагировать без волнения и нахлынувшего прилива нежности не получалось, когда Зим, обычно не терпящий какого-либо близкого контакта, так легко, без упрёков и недовольств ответно прижался к парню. Скользнув под его чёрный плащ руками, Зим сильнее вцепился когтями ему в спину, дёрнул антеннами и изумлённо застыл. Не решился включаться в диалог, ожидал последующих действий или слов Диба, неуверенный до конца в его мотивах и словах. Антенны коротко заколыхались, подобно прогибающемуся под несильными порывами ветра рогозу, только малозаметно. И всё же Зим доверяет, несмотря на беспокойство и пробившуюся на пару мгновений робость, что удалось подавить прежде, чем она бы начала открыто влиять на его поведение. Он не видит несуществующей опасности, не пытается предугадать развитие событий, но всё ещё до конца не поверил в сказанное, намереваясь сначала услышать дополнения или объяснения.       Диб взволнованно вздохнул, слегка поморщился от острых когтей, упирающихся в спину. Чувствуя совсем рядом, буквально у сердца, небольшого иркена, он понятия не имел, как удерживать резкую потребность притянуть его поближе и почти что смять в руках. Ещё не факт, что тот не сможет расценить это как-то по-другому, уходя от изначального замысла, заключающегося в желании поддержать и утешить. Получить удар металлической конечностью прямо по лбу из-за неправильно подобранных и неосторожных действий не хотелось. Поселялась сомнения и насчёт того, нужно ли ему утешение в принципе. Зим никогда не был спокойным и размеренным, его вспыльчивость и пылкость всегда держали контроль над ним, а не он над ними. Однако он всегда справлялся без чьего-либо утешения и успокоения. С одной стороны, это достойно восхищения или похвалы за силу духа и воли, но с другой — ещё непонятно, сколько же на самом деле это оставило боли и душевных шрамов. Были огромные подозрения, что их настоящее количество превышало ожидаемое. — В смысле, любви в романтическом плане, — стихая, пробурчал Диб. — Очень опрометчиво, знаю. Просто другого объяснения тому, что я так много думаю, беспокоюсь и волнуюсь за тебя, кроме влюблённости, мне не найти. — Ты можешь сказать это после того, что я говорил и делал? — уточняя, пробубнил Зим.       Он не отодвинул своей головы и проговорил всё буквально в футболку парня из-за чего голос показался слегка неразборчивым. — Это никогда меня особо не задевало, — Диб пожал плечами. — Оскорбления, драки, угрозы были частью нашего общения. Хотя их искренность была сомнительной. В смысле, я не так уж много думал над этим, чтобы обижаться.       Не сказать, что несвоевольное путешествие по другим планетам, мирам и всему прочему вызывала шквал положительных эмоций, как и достаточно регулярные драки и споры, однако по-настоящему Диб злился недолго. Это могло продолжаться не больше недели и то, если задеть самое сокровенное. В контексте вражды желание причинить вред считалось рутиной.Зим довольно хмыкнул и ослабил когти, они наконец перестали неприятно впиваться в спину. Он опустился на ноги, металлические конечности скрылись в ПАКе за спиной. — Я сочувствую, что тебе пришлось пройти через такое в одиночку. Хотел бы я быть менее придурком, чтобы ещё тогда ты мог прийти и рассказать мне всё, а не бояться моей негативной реакции, — вздохнул Диб, мельком вспоминая о сестре. Уровень её поддержки, конечно, был не на особой высоте, она и осуждала, и смеялась над проблемами брата, хотя часто старалась подставлять какую-то опору. Помогала не чувствовать себя одним, даря невольное успокоение. Зиму на такую поддержку не дали и шанса. — Тебе нужен был друг, а был только враг. — Друг? Мне не нужен друг, мне нужен ты, — недовольно поправил Зим. — Я не перестал считать твою «дружбу» бессмысленным сводом ограничений, которому придумали подходящий термин. — Ты воспринимаешь всё слишком буквально, — мягко усмехнулся Диб. — У людей всё очень растяжимо и индивидуально. Если это «что-то» касается части отношений, то оно сразу становится на порядок свободнее от границ, установленных изначально. — Это настолько важно? — слегка раздражённо спросил Зим, поднимая на него взгляд. — Мне нужно как-то идентифицировать наши отношения, — пробормотал Диб, смутившись от пронзительного взгляда. — Я знаю, что для тебя вся социализация людей кажется очень странной и непонятной, а свои чувства ещё более неизведанной темой. Просто… Ладно, не обессудь, ты не обязан отвечать. Это уже мои загоны, не твои.       Зим непонимающе наклонил голову, когда Диб, задумавшись, потупился. — Ты слишком много думаешь, — буркнул Зим. — Мне нужен ты. Разве это не удовлетворяет все твои интересы? — Не в полной мере, — коротко ответил Диб. — Разве сейчас всё стало менее запутанным? Мы все ещё не знаем, кто мы друг другу. Я же могу быть нужным по-разному.       Зим раздражённо фыркнул, но смотрел абсолютно беззлобно. С нетипичной для него мягкостью. — Кому-то другому, наверное, ты нужен с каким-то условием, если так считаешь. А условие ставит твою собственную значимость ниже, чем тот образ, который хотят видеть. Твой образ никогда не был мне интересен. — Это… Очень мило с твоей стороны, — замявшись, шепнул Диб. — Хотя чувство, что это взято из какого-то бульварного романа. Непривычно, знаешь ли, слышать с твоей стороны что-то такое. Я так редко видел тебя дружелюбным, что даже не знаю, как на такое реагировать.       Он аккуратно погладил Зима по щеке, смущённо приподнимая кончики губ. Тот, немного растерявшись, покладисто прильнул к руке парня, издав звук, похожий на кошачье мурчание. На коже почувствовалась слабая ритмичная вибрация. Он довольно улыбнулся и прикрыл глаза, не заметив обескураженный вид парня, явно неготового к тому, что Зим способен так отреагировать. Парень ласково потрепал его и невесомо поцеловал по лбу, еле коснувшись губами. Похоже, неприязнь Зима к близкому контакту растворилась очень стремительно, когда пришло понимание о том, что Диб взаправду хочет остаться с ним рядом. Зим даже не пытался сопротивляться или возражать, что ему всё ещё неприятны прикосновения. — Зим, ты урчишь, — шокировано усмехнулся. Все иркены умеют так делать или этому можно научиться только при контакте с земными кошками? — Как кот. — Я не урчу! — резко запротестовал Зим, отстраняясь от Диба и застенчиво опуская антенны. — И всё же… — Тебе показалось! — Иркены все умеют урчать или это твоя исключительная способность? — поинтересовался Диб, специально пропуская мимо ушей протесты Зима. — Мы не умеем издавать звуки, похожие на урчание земных кошек, — упрямо настаивал Зим. — Твоё лицо опять начало краснеть, прекращай уже!       Он отпрянул и тихо чертыхнулся, недовольно смяв в когтях край розовой туники. Как бы активно он не пытался выглядеть недовольным, смущён он был намного сильнее. Если бы иркены умели краснеть, подобно людям, то лицо Зима залилось сплошь красным, от чего его негодование по поводу лёгкого румянца у Диба слегка забавляло. Диб добродушно улыбнулся и осел на одно колено. — Хочешь обняться ещё раз? — раскрыв руки в дружелюбном жесте, подозвал Диб. — Глупый вопрос, — фыркнув, Зим неторопливо подошёл к нему и уткнулся в его футболку. Мимолётно на его лице проскочила лёгкая улыбка. — Да, хочу.       Признаться и открыться оказалось настолько… несложно? Диб был уверен, что милой стороны у Зима нет, с трудом ещё поверив в существование спокойной. Но иркен вновь заставил былое мнение о нём измениться вмиг. Мнение, что было основой, фундаментом, начало давать трещину ещё давно, но только сейчас разрушилось полностью, погребённое за массой всего нового. Диб думал, что тот не любит простых касаний, объятий, прочих форм тактильности. Не терпит особую нежность или заботу, считая их проявлением человеческой слабости, несвойственной солдатам империи. Сейчас этот же Зим добровольно находился в непосредственной близости к кому-то, от кого мог принять заботу, не сочтя это за оскорбление.       И Дибу правда нравилась та часть личности Зима, которую он охотно выставлял на обозрение. Импульсивная, самоуверенная и высокомерная. Бесила она не меньше, но что-то в ней всё равно завлекало. Правда, похоже, завлекло только Диба. Странно осознавать, что подобное поведение, вызывающее у большинства только раздражение и неприязнь, может кого-то по-настоящему манить. Зим далеко не подарок, до какого-то идеала ему уж подавно далеко, разве что в изобретательности удачно провальных планов равных ему вряд ли много. Дибу он в любом случае дороже какого-то идеала.       Сказать, что Гэз была порядком ошарашена им обоим, когда они вместе заявились к ней домой, — не сказать абсолютное ничего, если не меньше. Она бы с лёгкостью приняла настоящее нашествие пришельцев, появление зомби, ядерную войну. Даже Диб, счастливый из-за влюблённости или романтический отношения, ей казался более нормальным и в какой-то мере обычным вариантом. А вот непритворно счастливый по той же причине Зим, во взгляде которого виднелось непривычное умиротворение и покой, — отдельная область фантастики и ужастика одновременно, созданная в соавторстве Рэя Брэдбери и Стивена Кинга. — Когда я говорила, что верю в ваши отношения, — Гэз вздохнула и прищурилась, — ты же понимаешь, что хотя бы на одну половину я шутила? И только на вторую была серьёзна. — Ты была серьёзна на все сто процентов, не оправдывайся, — усмехнулся Диб. — Возможно, но я не хочу быть причастна к этому всему даже косвенно. Сделать из вас взрослых придурков должна была жизнь, влюблённых вы сами, а то, что случилось с Зимом, вообще не должно было никогда случаться. Если что, я вас не знаю и никогда не видела.       Она демонстративно отвернулась, уткнувшись обратно в геймбой, будто Зим и Диб только что не вошли.Диб поймал на себе непонимающий взгляд иркена. Похоже, распознавать сарказм он всё ещё умеет на посредственном уровне. — Это сарказм, она шутит, — попытался пояснить Диб. — Да чёрта с два это шутка! — выкрикнула Гэз. — … — он недолго помолчал и коротко заключил: — Я ненавижу земной юмор, он глупый.       Гэз, набрав побольше воздуха, собиралась что-то ответить, но скорее всего съязвить, пока всеобщее внимание не привлёк грохот, донёсшийся со второго этажа. Диб в поиске объяснений встретился взглядом с Гэз, что тут же пожала плечами. — Минилось и ГИР уходили? — к нему быстро пришло озарение вперемешку с испугом, неожиданно ударившим по голове. — Вроде нет, я за ними не следила. — Ох чёрт, — тихо ругнулся Диб, моментально бросившись в свою комнату.       ГИР имеет свойство разрушать не только планы Зима, а вообще всё, что гипотетически может. Хотя в большинстве случаев Дибу некомпетентность робота играла на руку, её явно не стоило недооценивать. ГИР по чистой случайности мог и весь город поджечь, разве ему будет сложно сломать нечто более мелкое? Например, абсолютно всю информацию о многолетних наблюдениях, экспериментах и исследованиях Диба, терять которую крайне не хотелось. Влетев в комнату, перед ним предстала не такая ужасная картина, что сознание рисовало до. Самое удивительное, что около ожидаемых ГИРа и Минилося стоял раздражённый Зим, недовольно вскинув антенны и сложив руки на груди. — ГИР, зачем ты это сделал? — сердито спросил Зим. — Не хочу вмешиваться в воспитательный процесс, но что он сделал? — с толикой боязни уточнил Диб. — Выкинул в окно стул, — неуверенно ответил ГИР.       В комнате всё стояло на том же месте, что было изначально. Недоставало только стула около компьютерного стола, а слабый ветерок, пробравшийся в помещение, оповестил о незакрытом окне. Перед облегчённым вздохом Диб почти что рассмеялся, вовремя приложив к губам кулак и откашлявшись, когда заметил в окне выглядывающую спинку стула. — ГИР, зачем? — упрямо повторил Зим. — Я не знаю, — невинно ответил робот. — Мне показалось это хорошим решением. — Прекрасно. А что был за грохот? — А, это я упал со стула прежде, чем выкинуть его в окно, — ГИР гордо подчеркнул: — Высунувшись из окна, я полностью надел свой костюм, хозяин, я не рисковал своим обнаружением.       Зим фыркнул и раздражённо отвернулся от ГИРа, пока рука Диба не легла ему на плечо. — Ну, знаешь ли, стул всё ещё на крыше под моим окном, будет несложно достать, — спокойно заключил Диб. — Ты не злишься? — У меня даже окно целое, я рад, — достав стул с улицы, на его лице появилась полуулыбка.       Короткий взгляд на него и Зим вдруг успокоился, неторопливо приспустив антенны и вздохнув. Успокоился. Просто взял себя в руки и усмирил пыл. Уловив его реакцию, Диб смущённо повернул голову в сторону едва щёки начали розоветь. Благо Зим отвлёкся на свои фотографии, висящие на стене у кровати. В отличие от ГИРа, удивлённо наклонившего голову. Он подошёл к Дибу и дёрнул за кончиком плаща, подозвав наклонится. — Человеческие эмоции — не моя специальность, но Мэри выглядит смущённым, — прошептал ГИР. — Да-да, я смущён, ГИР, — успевая шептать, Диб коротко поглядывал в сторону Зима, чтобы тот не заметил его румянца. — Только Зиму об этом не сообщай. — Значит я правильно сделал, что начал с тобой говорить шёпотом? — Да, ты просто умница.       Он благодарно погладил робота по голове. — Значит, и Минилось не должен об этом сообщать хозяину? — получив одобрительный кивок, он воскликнул: — Минилось, у меня для тебя просьба!       Диб не успел схватить его, чтобы успокоить, и, предвещая возмущения со стороны иркена, глубоко вдохнул, готовясь невозмутимо перенести недовольство. Зим же не сводил глаз с доски над кроватью, забрался на неё и изучающе наклонил голову, совсем не обратив внимание на ГИРа. На свой страх и риск Диб подошёл к нему с оставшимся румянцем, заинтересованный его несколько странным поведением. — Что ты делаешь? — любопытно спросил Диб. — Ты планируешь убрать эту доску? — не повернувшись, он в ответ лишь задал свой вопрос. — Нет, наверное, нет, — он покачал головой. — Я же говорил, это мой труд, память. Вечное напоминание о тебе, встречающее меня каждое утро. Да и вешать что-то другое не хочется, я привык, знаешь ли. — Люди так проявляют свою привязанность к кому-то? Мне тоже стоит сделать подобное в знак привязанности? — Эм, нет, — вырвался легка нервный смешок, кровь новой волной подступила к щекам. Зим противоречив настолько, насколько может. Не хочет принимать человеческую культуру, признавать человеческие термины, традиции, а после вежливо уточняет, как по-людски показать что-то кому-то. — Большинство не выражают так свои чувства, это скорее считается жутким. — Значит, мне следует считать это жутким? — озадаченно уточнил Зим. — Тебе вообще не следует что-то чувствовать по этому поводу, — уверенно заявил Диб. — Я не хочу забывать и отбрасывать прошлое очень далеко, но оно не должно влиять на настоящее. Я собирал на тебя компромат, когда всё ещё хотел покончить с тобой. Чтобы это не значило. Хотя сейчас доска больше украшение, не лучшая идея связывать её с моими нынешними чувствами и приоритетами. — Однако ты её не убрал,— подметил Зим. — Напоминай она только неприятное время, её бы здесь не было. Люди не склонны оставлять в своём окружении то, что им вредит. — Ещё как склонны, Зим, — иронично хмыкнул Диб. — Всё, что отравляет нам жизнь, становится нам так близко. Хотя из-за тебя я даже немного рад, что это происходит.       Антенны Зима резко дёрнулись, кончиками разойдясь в разные стороны и потянувшись к низу. Он коротко обернулся на него, не просияв ни недовольством, ни непониманием, лишь еле уловимым удивлением от неожиданности откровения. Зим быстро отвернулся обратно, не упустив шанса пробурчать: — Научись управлять своей кровью, Диб, она приливает к твоему лицу в абсолютно неподходящие моменты. — В этом, собственно, и смысл смущения — появляться в абсолютно неподходящие моменты. — Ты должен это исправить, это непрактично.

***

— Гэз, собирайся и давай в машину! — Диб громко оповестил сестру, молниеносно спустившись на первый этаж. На шее у него был фотоаппарат, в руке два фонарика, а привычный чёрный плащ уже был накинут на голубую футболку с призраком.       Гэз и Зим были полностью погружены в онлайн-соревнование на приставке, где вновь пытались показать друг другу своё превосходство. Точнее и честнее будет сказать, что превосходство своё показывала только Гэз, бесстыдно выигрывающая раунд за раундом. Настолько легко, отточено и профессионально она играла, что нашла время повернуться к Дибу, тут же оспорив его приказной тон, пока Зим ни на секунду не отвлёкся от процесса: — Шизофрениками занимается больница, а не родная сестра. Звони в скорую, у меня есть дела поважнее. — Нет-нет-нет, это действительно важно, — в знак своей настойчивости Диб подошёл к сестре и схватил её за руку. Без вопросов, без объяснений и тем более без стыда он потащил её к выходу.       Обычно Гэз, не думая, отвесила бы Дибу порцию прекрасных тумаков от искреннего чистого сердца. Впрочем, именно так она и сделала, отобрав у обнаглевшего брата один из фонариков и от души ударив им прямо тому по затылку. Она не жалела ни силы, ни брата, когда сделала ещё пару ударов ему по голове, гневно нахмурившись. Диб, зная её характер, понимал, что поступил очень безрассудно. В порыве эмоций додуматься без предупреждения отвлекать Гэз от её любимого занятия? Он точно живёт с ней больше нескольких минут? Правда, признание своей ошибки не слишком помогало от болезненных ударов. Оно вообще ничем не помогало, и Диб был крайне разочарован тем, что первым его поступков в такой ситуации оказалась не попытка её исправить, а молчаливое ожидание и осознание своей глупости.       Послышался резкий и знакомый треск ПАКа, металлическая конечность вдруг резанула по воздуху, стукнула по полу и буквально разрубила расстояние между Гэз и Дибом. Прервавшись от своего соревнования, Зим угрожающе смерил Гэз взглядом, сложив руки на груди и надменно вздёрнув подбородок. Ему понадобились считанные мгновения, чтобы оказаться около них, наверное, ещё меньше времени ему понадобилось на то, чтобы обдумать своё решение и воспользоваться ПАКом. Диб облегчённо вздохнул и потёр затылок, зажмурив от неприятных ощущений один глаз. Боль расплылась по голове поверхностным пятном, пульс негромко стучал в ушах. Гэз выглядела обескураженной выступлением иркена, округлила бурые глаза и драматично развела руками. — Это ещё что за команда поддержки? — вознегодовала Гэз.       Зим, не поведя антенной, хмыкнул. — Спасибо, Зим, — Диб кивнул и похлопал его по плечу, подзывая спрятать конечность обратно в ПАК.       Тот недоверчиво фыркнул, послушно выполнив просьбу, но отходить от них не собирался, неуверенный в том, что ссора не сможет возобновиться. Он упрямо встал между братом и сестрой. — В общем… — А ну стоп, это что сейчас было? Теперь, когда я буду наезжать на одного из вас, другой вступаться будет? А ну давайте, деграднулись в своих отношениях, я на это не подписывалась, когда помогала тебе эти отношения строить, Диб. — Это правда тебя волнует? — измученно вздохнул Диб. — Мне ещё нужно унижать вас обоих. Естественно функция «личный защитник» меня смущает. — Не тебе решать, — холодно осадил её Зим.       Гэз театрально охнула и вызывающе приблизилась к нему на шаг, наклонившись так, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Это объявление войны? — А это попытка меня напугать?       Видя, как между Зимом и Гэз уже начинают скакать гневные искры, а глаза загораются от нарастающей ярости, в которой они готовы друг друга чуть ли не на фарш порубить, Диб открыто запротестовал: — Нет-нет-нет-нет-нет, прекратите оба. Ещё один роман на вражде нам не нужен, хотя бы один в нашем дружном треугольнике должен оставаться ментально здоровым, иначе с Зимом я не вывезу.       Гэз и Зим инстинктивно поморщились и помотали головой, отгоняя нежелательные мысли о «романе». — Но, Гэз, насчёт машины я не шутил, — взволнованно напомнил Диб. — Мне надо в лес неподалёку. Срочно. — Есть такси, Диб, такси-и-и-и. — Туда, куда нам надо, связь не ловит, я проверял. Много раз. Лично. — Дай подумать, — Гэз задумчиво приложила кулак к подбородку, притворяясь, что взаправду обдумывает предложение Диба. — Нет, ни за что. — По пути есть пиццерия. — Ты гнусный, подлый человек, играющий на слабостях других людей, — недовольно ворчала Гэз, попутно отложив геймбой и натягивая куртку.       К сожалению, Диб не мог отправится в одиночку, ведь водить машину умел не лучше, чем контактировать с людьми. А Гэз, выходящая из дома исключительно в щколу и за едой, почему-то прекрасно умела водить и даже получила свои права. Диб был почти уверен, что права были липовые, так как по дате выдачи следовало, что она получила их, будучи в шестом классе. Однако за исключением поддельного водительского удостоверения к ней нельзя было ни в чём придраться. Поэтому иногда Диб пользовался её услугами как личного водителя. За скромную плату, конечно же. — Сейчас? — в недоумении усомнился Зим. — Это не может подождать, правда не может, — слегка нервно проговорил Диб. — И нет, ты не можешь поехать с нами. Я бы поехал один, если бы умел водить.       Предчувствуя зарождающуюся гору возражений, Диб и Гэз поспешили уехать как можно скорее. — А теперь объясняй почему я должна участвовать в этом всём и ходить по лесу с фонариком, как жертва Слендермена, — задала логичный вопрос Гэз, смотря за дорогой. — Мотыльки, — коротко ответил Диб. — Точнее, неизученный вид живых существ, что внешне напоминает гигантского чёрного мотылька и считается животным из индейских легенд. В народе прозвали ночным волком за плотоядность и ночной образ жизни. Я узнал, что кого-то похожего видели около нашего леса. Конечно, приняли за человека в костюме, но я убеждён, что это были ночные волки. — То есть, мы вдвоём ночью едем в лес искать огромных плотоядных мотыльков с фонариками в руках, без связи и вдали от людей? — Примерно.       Насколько было понятно, то ночные волки, хоть и питались мясом, на людей не нападали и были очень скрытны. И Диб не собирался на собственном примере проверять их агрессивность и территориальность, уж слишком мало пользы принесло бы его попадание в больницу. Единственное, что он планировал — найти и запечатлеть их на качественной плёнке, а дальше наблюдать максимум через камеры. Пока нет достоверных доказательств неопасной природы ночных волков, то каждое наблюдение за ними непосредственно в лесу являлось рискованным. Диб проинформировал об этом и Гэз. Сдавать позиции та явно не собиралась. За отличную и бесплатную пиццу она теоретически могла бы захватить Землю, однако Зим не додумался до этой стратегии, в отличие от Диба, чьи амбиции были чуть скромнее.       Честно говоря, план по поиску ночных волков был продуман не очень хорошо. Диб предполагал, что они должны были поселиться в непопулярной и тёмной части леса вдали от людских построек. Ощущение, будто они ищут не гигантских мотыльков, а способ умереть так, чтобы их тела ещё поискали и, возможно, не нашли. И вопреки всем возможным сомнениям они постепенно углублялись в лесную чащу. Редкое уханье совы порой слышалось вдалеке, трава и кустарнички шуршали под ногами, а в свет фонаря не попадалось ничего нужного. — Диб, а если они будут огромными, как башка мамонта? — раздражаясь, бурчала Гэз. — И прикинь ещё реально летать будут. Как и в какую сторону ты собираешься бежать? Мне нужно знать, чтобы в случае чего побежать в другую сторону от тебя. — Знаешь, я сомневаюсь, что пушистый ком меха с огромными глазами будет опасен. — Зим мелкий, как пингвин, а планету однажды чуть не угробил. — Он не так уж и опасен, как ты думаешь, — неожиданно даже для себя ответил Диб.       Гэз на несколько секунд застыла на месте, гадая насколько серьёзен был Диб или это она не уловила в его речи сарказма. — Я всё понимаю… Я ничего не понимаю в вас обоих, но отрицать, что Зим похож на старую военную мину, которая может взорваться в любой момент, а может быть обезврежена — нельзя. — Ладно, возможно, я и вправду мыслю слишком субъективно, — вздохнул Диб.       При упоминании опасности Зима перед глазами вспоминались лишь моменты его искренней робости, когда от некогда грозного и самоуверенного захватчика не оставалось ничего, кроме формы. Моменты смущения, нерешительности и непонимания делали Зима уязвимым. Временно, но всё же уязвимым, способным получить урон. Он опасен лишь из-за того, что когда-то оказался уязвимым не в тот момент. — Плохо сказано. Я бы сказала, что думать это вообще не твоё. — Тебе до конца не понять его, Гэз. Как и мне, знаешь ли. Но Зим далеко не так поверхностен и прост, как ты думаешь. И мне не хочется, чтобы ты продолжала так думать, — с горестью нахмурился парень. — Не хочу оскорбить… — Тогда молчи, — категорично отрезал Диб, без стыда перебив сестру. — Я люблю его и мешать его чувства с грязью в моём присутствии не позволю. Ты знаешь и понимаешь в людях многое, Гэз. Однако тебе не понять, какого быть общепризнанным изгоем общества не по своему желанию. Да и иркеном тоже.       Гэз немного потерялась, услышав неодобрительный и холодный тон брата, уверенного в своих словах. Диб не собирался слушать, как она считает непредсказуемость — единственной чертой Зима. Она никогда не сближалась с Зимом, никогда не изучала его и никогда не стремилась быть к нему ближе. В моменты отчаяния, страха перед будущим её не было рядом, не должно было быть. Но Диб был полностью ей противоположен. Пусть Гэз и не обязана разделить его чувства, но должна знать границу, точку, когда ей стоит наконец остановиться.       Гэз, не сказав ни слова, замолчала. В тишине тема была закрыта с согласия обоих, дабы больше к ней не возвращаться. Моментами Диб был очень убедительным в своих словах. Вдруг Гэз остановилась, посмотрела в сторону и без предупреждения кинула куда-то свой фонарик, явно куда-то целясь. — Это ещё что за мартышка за нами наблюдает? — язвительно фыркнула Гэз, надув губы.       Фонарик громко обо что-то, то есть об кого-то, ударился. Раздался характерный стук, словно фонарик попал кому-то точно в голову, а вслед за стуком последовало и болезненное хмыканье, смешанное с недовольством. В темноте после засияли два ярко-красных глаза, блёклый розоватый свет попал на ствол дерева и отражался на листьях кустов. — О, Диб, твоя мартышка, — усмехнулась Гэз, ловко поймав брошенный в неё фонарик. — Спасибо, что вернул. — Зим? — Диб в изумлении выпрямился и приподнял брови.       Зим в ответ молча кивнул. — Гэз, ты его в багажнике привезла, не понимаю? — Сам ты в багажнике приехал, не было этого таракана в машине! — Я пришёл без вашей помощи, — объяснился Зим. — Я почти уверен, что Диб хочет впутать себя в опасное и бесполезное дело, поэтому и здесь. — Если не нравится, то ты не обязан себя впутывать, — пробурчал Диб. — Я не говорил, что мне это не нравится.       Диб тихо хохотнул и, пожав плечами, махнул рукой, чтобы тот присоединялся к ним. Иркен в любом случае не отстал бы от них, а, оказавшись рядом, может даже скрасить не особо увлекательный путь. Они поняли, что приближаются к месту назначения, когда на ветках деревьев стали попадаться небольшие клочки чёрной шерсти, скорее всего оставленные ночными волками.       Ненарочно изъявив желание о том, чтобы забрать один образец с собой, Диб навлёк на себя иную проблему. Гэз в шутку пнула дерево, за ветви которого зацепилась шерсть ночного волка, не рассчитав своей силы. В ту же секунду вместе с мехом, плавно спускающимся по воздуху, на голову её брату упало птичье гнездо. Разгневанная птица и яйца в гнезде прилагались бесплатно и абсолютно некстати. Пока Гэз смеялась, как не в себя, отобрав у Диба фотоаппарат и сделав серию удачных снимком, где разъярённая птица в попытках защитить гнездо напала сначала на Диба, а потом на Зима. На последнего навесили задачу вернуть гнездо на прежнее место. Совместными усилиями Зима и его ПАКа побеспокоенного лесного жителя удалось усмирить. Список его самым ненавистных вещей на Земле явно пополнился на одну стервозную птицу. — Стоит думать, что ночные волки крайне большие существа, — разглядывая в руках клочок их шерсти размером с ладонь, предположил Диб. — По сравнению с обычными мотыльками, конечно же. Хотя они могут быть и побольше волков. — И ещё они могут доживать до преклонного возраста, судя по седым вкраплениям, — подметил Зим. — И воняют они, как птицы, честное слово, — также заметил Гэз. — Я позади тебя иду, а всё равно чувствую запах!       После фразы Гэз не успело пройти и минуты, как верхушки деревьев заметно покачнулись, листья вверху зашуршали. На самой макушке дерева виднелся крупный чёрный силуэт с еле отличимыми красными глазами. Диб в радостном предвкушении восхитился, тут же забрал у сестры фотоаппарат и внимательно прищурился, не собираясь упускать найденное животное из виду. Гэз и Зим не разделили его радости, с открытым подозрением переглянувшись и сложив руки на груди. — Гэз, фонариком на него посвяти. Не на лапки, а на глаза. Да не в мои глаза, Гэз! И не в глаза Зима! Вот, наконец-то. Спасибо.       Яркий свет ночному волку явно не понравился, но теперь удалось разглядеть его получше. Сходство с пушистым шелкопрядом поражало. Длинные, покрытые волосами антенны, напоминающие гребни, округлые огромные глаза-бусинки на маленькой голове, толстые лапки, только густой мех был чёрным, а не белым. На крыльях был еле уловимый серо-чёрный узор, напоминающий раскраску крыльев у бабочек. Раздражённое ярким светом животное вспорхнуло с дерева, медленно пойдя на снижение. Успевший сделать несколько снимков Диб безмятежно пересматривал их, пока ночной волк всё ближе подбирался к ним. — Сделал и побежали, я драться с этим созданием не хочу, — Гэз потянула его за руку, указывая себе за спину.       Не сказать, что она была напугана видом или поведением неизвестного ранее существа, больше было похоже на то, что она никак не планировала с кем-то драку. А особенно с плотоядным огромным мотыльком, которого в народе ещё и волком прозвали. Зим отшатнулся назад, прямо к Гэз, когда ночной волк осел на землю подле Диба. Парень не разделили всеобщего беспокойства, погружённый в просмотр фотографий. — Застыл, как столб, — злобно констатировала Гэз. — Прекращай!       С этими словами Зим выхватил из рук Диба фотоаппарат, перекинув его Гэз. — Я понял, вы боитесь его, — цокнул Диб, закатив глаза и посмотрев в сторону ночного волка, чьи мотивы были до сих пор неясны. — Ну и что он такого делает, что нам пора ноги отсюда уносить?       Диб смело приблизился к существу, безбоязненно протянув к нему руку. Антенны ночного волка испугано сблизились друг к другу, он угрожающе захлопал крыльями. Шерсть на его теле тоже понемногу начала вставать дыбом, но Диб и не думал отходить. Мотыльки, даже такого размера, коим скорее всего и являлся ночной волк, вряд ли были столь опасны, сколько им пытался предписать внешний вид и легенды. Не могут укусить, не могут боднуть, а вес их вряд ли превышал человеческий. И всё же на опасность он реагировал обороной, а не бегством. Это точно стоит упомянуть в статье. Пока ночной волк тщетно пытался отогнать от себя человека, Диб внимательно осматривал его, подмечая незначительные детали внешности и в особенности отличия от шелкопрядов. Концы лапок были слегка заострённые, красноватые глаза еле заметно поблёскивали в темноте светом. Рядом с шелкопрядом Диб не чувствовал себя в опасности, тот с течением небольшого количества времени вообще стал успокаиваться. Ветерок от взмахов крыльями постепенно становился слабее. Получилось даже прикоснуться к его голове прежде, чем ночной волк резко вскинул антенны и метнулся в воздух, исчезнув в тёмно-голубой синеве неба.       Обернувшись на Гэз и Зима, из примечательного были только их потерянные и непонимающие лица. Зим и вовсе вскинул антенны, подобно ночному волку, словно что-то услышал. Диб нервно усмехнулся, гнетущая и неловкая тишина между ними явно стесняла его. — Они не такие уж и страшные, — он пожал плечами. — Зим и не считал их страшными. Они просто отвратительны, без дополнений. — Они реально не то, чего я хотела увидеть ночью в лесу, я разочарована.       И всё же цель была достигнута. Фото получились вполне качественные, хотя могли получится и лучше, если бы Гэз удосужилась заснять ночного волка, приземлившегося на землю рядом с ними. Направляясь уже к своей машине, послышался очень громкий и продолжительный шелест, как тот, с каким ночной волк приземлился на макушку дерева. Диб и Гэз с немым вопросом прищурились и направили включённые фонарики на крону близлежащий деревьев. — … — … — …       Все трое замолкли и застыли на месте, одновременно приметив в темноте множество слегка освещённых красных глаз, что почти окружили их. Брат и сестра медленно опустили фонарики, ПАК Зима характерно затрещал, но они всё ещё сохраняли единое молчание, начиная медленно пятиться назад. Кто же знал, что в лесу поселилось целая колония ночных волков, которые могут быть настроены весьма странным образом? В душе Диб надеялся, что они проявляют странную наблюдательностью или агрессию только по причине территориальности. Потому что оказаться завтраком плотоядных мотыльков, которых ты ошибочно считал безвредно-милыми — не лучшее, что можно получить вдобавок к хорошим фотографиям. Не сводя глаз с полчищ потенциальных убийц, Гэз спиной наткнулась на чью-то мягкую голову с антеннами. Это был первый раз в жизни, когда она пожалела, что это был не Зим. — Ох ты ж чёрт, — со вздохом ругнулась Гэз. — Оборачиваться будем? — уточнил Диб. — Надеюсь, земляне хорошо умеют бегать, — отрешённо пробубнил Зим, вдруг пустив в ход металлические конечности, что в полной готовности находились у него за спиной. — Вот же…       Гэз даже не дали закончить, как Зим резанул конечностью по пространству между ночным волком и девушкой. Мотылёк испугался, взмыл в воздух вместе с подключившимися собратьями. Вопросом времени был момент, когда они всей толпой кинулись вслед за Зимом, Дибом и Гэз. Вот только умение вовремя реагировать, отточенное годами нежелательных и случайных приключений, сыграло на руку. Они смогли значительно оторваться от мотыльков о чём свидетельствовало то, что ни один из них не догнал кого-то из компании. Добежав до машины, они и не думали посмотреть назад. Гэз рывком протиснулась к сидению водителя, повернула ключи и вдавила газ, а Диб и Зим буквально прыгнули на задние сиденья, захлопнув за собой дверь. Тишину разбавили шумные глубокие вдохи. — Я сожгу этот лес вместе с этими тварями, — угрожающая фраза прозвучала под дружный хохот Гэз и Диба. Несколько нервный, но всё же искренний хохот. — Доедем до пиццерии, и ты купишь мне весь прилавок, иначе до дома пешком будешь добираться весь оставшийся год, — через подавляемый смех пригрозила Гэз с лучезарной улыбкой на лице.       Оторвавшись от погони, они почувствовали долгожданное облегчение. А Диб ещё и гордость за то, что сумел сохранить фотоаппарат в этой суматохе. Из соображений собственной безопасности он не сказал этого вслух. И только сейчас он понял, что сжимает Зима в крайне крепких объятиях, которым тот, однако, ни капли не противился, довольно прижавшись к груди парня. Диб нашёл идеальное время и идеальный момент, чтобы дать своим щекам слегка порозоветь. — Зим, ты добирался от нашего дома или от своей базы до леса? — спросила Гэз. — Мне тебя докуда везти-то?       Зим хотел ответить, но резко смолк и задумчиво посмотрел на дорогу через заднее стекло автомобиля. Он с невозмутимым выражением повернулся к Гэз и ответил не по вопросу: — В лесу я был вместе с ГИРом и Минилосем. Они сейчас собирают ягоды.       Повисла самая гнетущая тишина из всех возможных. — Повтори, — потребовала Гэз. — Я забыл Минилося и ГИРа в лесу. — Да бл-       Они вернулись и забрали с собой Минилося и ГИРа. Гнетущая тишина продолжалась и поддерживалась всеми сразу. Болтливый ГИР умолк и не возникал, повинуясь просьбе Гэз «заткнуться, молчать и сидеть ровно». Она недовольно постукивала по рулю указательным пальцем. — Нет, Минилось, она не включит тебе хеви-метал, — раздражённо фыркнул Зим. — Нет, я не знаю, что такое хеви-метал.