Право на слёзы

      Можно ненавидеть абсолютно всё, начиная от жанров фильмов, продолжая моментами из жизни и некоторыми людьми, ведь у этого просто нет конца. А кто-то всей душой не переносит самого себя, собственную слабость и чувства. Эмоции, которые переполняют тебя с каждой секундой, днём, но некоторые из них ты терпишь, не замечая, как это что-то поглощает с новой силой, запирая не в клетку, а ставя перед тобой рамки. Потому что это будет обманкой. Словно ты свободен, но не можешь перейти границы, которые навязал себе же, просто боясь всеобщего осуждения. Опасаясь в конечном итоге остаться одному. Но ты уже один. Всё это время, пока не действуешь и не пытаешься понять, что на одного осуждающего найдутся двое, которые поддержат.       Страх быть непонятым душит. Заставляет быть другим. Не тем, кем ты являешься. Приходится срастись с этим образом "правильного" для всех человека настолько, что представить не можешь, как вообще являться другим. Искренность прячется где-то внутри, а ты закрываешь на неё глаза. Ведь так легче. Кому? Точно не тебе.       ***       Он перевёлся в новую школу только в этом году. И до сих пор не знает, стоит ли ненавидеть тот день или считать его не самым худшим, когда родители сказали, что учиться придется именно здесь. Сейчас Арсений девятиклассник. У него нет пока определенных целей на будущее, ведь впереди ещё три года. Хочет окончить все одиннадцать классов, считая, что к тому моменту по-настоящему найдет себя. Ему нравится рисовать. И занимается он этим практически всё время. Приготовленные в начале учебного года черновики превратились в тетради с различными зарисовками, всегда были пятёрки по изобразительному искусству, но всё это больше хобби. То, что позволяет ему погрузиться в собственный мир, отдалиться от тех проблем, что существуют где-то вокруг, найти цвета в чем-то сером и оставить на обычном листке бумаги нечто такое, что хочется запомнить на очень долгое время. Пять лет художки всё же были желанными и интересными. Актёрское мастерство, театральное искусство? Мечта. И скорее всего недостижимая для него. Родители постоянно перечисляют: юридический, экономический, филологический, как наиболее подходящие направления для него, словно остальные недопустимы.       Иногда закрадываются мысли, что они правы вообще-то. Раньше так просто было найти друзей и знакомых, но к настоящему времени никого не осталось. Все вырастают, меняются, теряют интерес и просто уходят. Иногда тихо, а бывает желают оставить после себя след где-то глубоко в душе, который будет периодически болеть. А новых найти очень сложно. Особенно в школе, куда ты только перевёлся. Когда Попов первый раз перешагнул кабинет своего класса, то сразу понял, что у каждого своя компания, куда влиться может и не получиться. Никто не будет доверять парню, которого видят впервые.       Своих одноклассников он искренне не любил. Будто они изначально были настроены против него. С виду самый обычный голубоглазый парень скрывал внутри все эти насмешки, которые летели в его адрес от людей, которых он хотел видеть своими друзьями, а не теми, кто будет задирать за очки и хорошие оценки. Ведь Попов всегда старался получать только пятерки и четверки, как и наставляли с первого класса родители. Он разбирался одновременно и химии, и в физике, при этом назубок помнил отрывок из произведения, которое задали учить. Знал практически все формулы из алгебры и как правильно строить предложения в past perfect continuous. Только вот очки свои перестал носить большую часть времени в школе. Потому что их ему разбили, а Арсений соврал родителям, сказав, что уронил с лестницы. Ему купили новые, но те требовались преимущественно для того, чтобы читать и писать. В остальные промежутки просто боялся, что и их могли выхватить.       Но не будь потери первых очков, не было бы и всего остального. Хотя правильнее будет сказать, что на них наступили. Попов те уронил абсолютно случайно на пол, но к первоначальному счастью там не появилось ни одной царапинки, если бы в следующую секунду намерено не наступил на стёкла один старшеклассник, ботинок которого абсолютно незаметно появился прямо перед глазами Попова.       Именно тогда он впервые увидел того парня. На него сложно не обратить внимания даже просто так. Высокий и достаточно размашистый в движениях, он выделялся среди других школьников в коридоре. Но на Попова он бросает взгляд полного безразличия, словно не ломал ему очки, а просто столкнулся с ним плечами. Вот только оба они запомнили друг друга. Арсений его, как парня, которому несложно обижать тех, кто младше и слабее, а этот шатен Попова, как парнишку, который даже ответить не смог на такой жест по отношению к его личной вещи. Ведь тогда прозвенел звонок, и девятиклассник поспешил схватить рюкзак и уйти в нужный ему класс, словно ничего не было. Об этом инциденте, пожалуй, могли напомнить разве только разбитые стекла и сломанная оправа, что так и остались на полу.       Позже, от Оксаны, своей лучшей и единственной подруги в школе, станет известно, что того парня зовут Антон, и он одиннадцатиклассник. Который из разряда именно тех, у кого есть своя компания, а остальные для них малозначащие люди, особенно младшие. И стоило тем впервые узнать о том самом новеньком, что особо ни с кем не общается, выделяя себя словно одиночку, никому дальше было не интересно, что это вина не его, а именно тех, кто с ним не общается и в какой-то степени старается задеть. Подобный кадр просто не мог не заинтересовать парней из одиннадцатого, которым лишь бы поиздеваться над кем-нибудь для поддержания собственного статуса среди себе подобных. И как-то все другие младшие вдруг надоели, стали скучными для таких развлечений. Арсений новенький, неинтересный им как человек, а забавный, как тот, за чьей реакцией можно будет наблюдать, если сделать ему нечто неприятное. Слишком трудно принимать тот факт, но именно такие подавленые обществом люди становятся предметом для самоутверждения других. Не только в школе и далеко не всегда среди подростков. Таких несложно сломать и иногда пользоваться в собственных целях.       Внутри Попова тогда впервые загорелась доля надежды, когда ещё совершенно незнакомый парень в коридоре школы подошёл и начал чем-то интересоваться. О том, где он раньше учился, что любит, какие учителя нравятся, травил какие-то дурацкие шутки совершенно не в тему. И всё за десять минут перемены, словно действительно хотел подружиться. Для Арсения здесь это было ново, поэтому по наивности действительно верил и думал, что у него есть шанс общаться с кем-то, кроме Фроловой, которой сейчас не находилось рядом, и даже она не могла помочь распознать, что всё сказанное тем парнем – дурацкая фальш. Как и предложение пойти после школы вместе по домам. А ведь Попов согласился и пошел, выслушивая какие-то истории в пару минут, что толком и не помогли узнать человека лучше. Но и у того парня не было искреннего желания подружиться с этим тихим брюнетом. Просто у него имелась всего одна цель. Где-то между домов их ждала всё та же компания одиннадцатиклассников, среди которых неизменно оставался всего один парень, чьё имя Попов отчётливо знал. Казалось, что у Антона ни разу за момент тех двух встреч не промелькнули в глазах ни сожаление, ни обычная жалость. Впервые после того момента домой брюнет вернулся с парой ссадин на лице и ощущением пустоты внутри. Именно таким он тогда ощущал себя, не зная, какая же это всё малость сейчас.       Ему никогда не объясняли за что его начали бить или унижать. Никому из тех парней не нужен был для этого повод. Лёгкостью для них являлось поймать парня по дороге из школы или до неё, в зависимости от настроения. Крикнуть обидное в коридоре или задеть плечом, словно таким жестом намекая что его ждёт, когда он отправится домой. Они не делали этого каждый день, но не давали о себе забыть или расслабляться, скорее просто ждали, когда заживут прежнее раны. Попов возвращался периодически домой с порванными вещами или тетрадками, с синяками или рассеченой губой, реже с разбитым носом. Дело не доходило до серьезных последствий. Естественно, что родители всё видели. В начале Арсений отмахивался, говоря, что упал где-то или споткнулся, пока старшеклассники не вошли во вкус. А позже с Оксаной придумывали всякие истории, лишь бы отмазать парня от разговоров. Она искренне его жалела и подталкивала рассказать всё, потому что родители действительно начинали волноваться и давить с разговорами. Но Попов молчал, ведь даже в школе ничего бы не рассказали: учителя ни разу не были свидетелями драк. Старшеклассники в этом познаний имели больше, чем в учебе: всегда правильно выбирали нужное время и место. И Фролова до последнего не понимала сам факт желания Арса не делиться всем этим. У нее было множество версий этой причины, но все казались такими глупыми. Самыми разумными являлись только те, где Попов хотел дать парням закончить последний год или боялся, что ему сделают ещё хуже, как стукачу. Но на всё это голубоглазый грустно усмехался.       Это был почти целый год издевательств, переживаний за экзамены и принятия того, какой же он олух. Первое время Арсений точно был уверен, что всё происходит именно из-за него, потому что он на самом деле какой-то не такой, неправильный. И, наверное, по дурости убедил себя в этом. Нашёл оправдание.       Антон никогда не был особым отличником, разве только по физкультуре и по русскому языку, остальное ему не давалось и не было интересно. Этот паренёк из девятого какое-то время был для него ровным счётом никем. Действительно считал того больше тем, кого можно обижать безнаказанно. И несколько синяков, болезненных ссадин нанёс Попову именно он. Буквально разбивая собственные костяшки в кровь. Сигареты были его слабостью, и неоднократно они тушились об одежду брюнета, а в редких случаях о его руку, где оставались ожоги, которые дома приходилось обрабатывать по нескольку раз. Шастуну было всё равно. Абсолютно никакого дела до того, насколько тому больно или как тот себя чувствует. Просто наплевать. И лишь через время запомнил его имя. Арсений. Но сам Антон понятия не имел насколько сильно делал больно, да и далеко не только своими действиями.       В то же время Попов совершенно не хотел принимать тот самый факт, что в обычной жизни начинал интересоваться Антоном. Скорее всего это началось после того момента, когда впервые у него получилось рассмотреть преимущественно равнодушное лицо курящего Шастуна где-то за школой. Абсолютно одного, без своей компании. Тот его не заметил, а брюнет позволил задержать взгляд на этом человеке, закусив нижнюю губу и совершенно не понимая, как такой, как он может над кем-то издеваться, словно это приносило ему удовольствие. Хотя всё так и было, но Арсений отказывался в это верить. В тот же день он впервые просмотрел все социальные сети старшеклассника, отмечая для себя красивые зелёные глаза и достаточно забавную улыбку. Попов никогда в жизни не видел искреннюю радость на лице Антона, когда остальные из его компании постоянно насмехались. Будто только на этих грёбаных фотках был тот самый настоящий парень из одиннадцатого, а не тот, кто оставлял следы от своего ботинка и сигарет. Шастун был красивым, и брюнет со временем будто принял этот факт сам по себе. Как и то, что у него достаточно неплохой голос, почти не прокуренный. У него крепкая хватка и резкие движения. Но при этом улыбка и смех, которые вызывают у Арсения нечто тёплое внутри. Теперь каждый раз, когда он смотрел расписание своего класса, то и невольно запоминал график одиннадцатого класса. Иногда их уроки проводились на одном этаже, поэтому брюнет позволял себе в коридоре понаблюдать именно за той компанией, которая его обижала, но из всех там был ему интересен лишь один человек. И это самое влечение росло абсолютно неосознанно, и Попов не мог заметить, как принимал всё это для самого себя. В тот период впервые в его альбоме появились зарисовки маленьких портретов. Одного конкретного человека. Которые сохраняются на очень долгое время.       Слово "влюбленность" казалось страшным, необычным и абсолютно непривычным. Раньше у него и девушки не было, а тут словно больная тяга к парню. Хотелось признать, что это могло быть простое желание стать таким же крутым, чтобы младшие боялись, а рядом находились свои друзья, которые поддержат. Конечно Оксана не переставала помогать, но даже с ней было страшно поделиться подобным.       Попов влюбился. И он научился принимать это, начиная с новогодних каникул, когда можно было проводить время безвылазно дома, не боясь наткнуться на кого-то из старшеклассников, иначе в подобном случае оказался бы в сугробе. Но ему словно не хватало внимания определенного человека, ощущения его взгляда зелёных глаз на себе и просто касания, даже если то было сделано больше с целью ударить.       Один раз они пересеклись лично, где-то в начале весны, когда Шастун окликнул его неподалеку от школы. И Арсений просто знал, что если он не остановится, то его догонят. И снова по старому сценарию, но каждый удар был нанесён одним человеком, которому не хотелось смотреть в глаза боясь увидеть искреннюю злобу. Ему не хотелось на подсознательном уровне являться тем человеком, которого ненавидит тот, кого он любит. В тот момент Попов желал признаться, словно надеясь на лучшую реакцию после своих слов о влечении, но слова толком не шли, а у Антона не было желания ждать. Поэтому он оставил брюнета разбитого больше морально, втоптанного в собственную неуверенность, показывая, как же Арсений ему безразличен. Будто тот пустое место.       В одну из таких перемен Попов незаметно наблюдал за одиннадцатом классом, когда те были возле кабинета химии. Тогда он впервые заметил, как к Антону подошла девушка. Такая улыбчивая и действительно красивая. Её имя парню было известно, как и то, что она из десятого, участвует во всех олимпиадах, конкурсах, конференциях, всегда ведет школьные мероприятия. Просто та самая умница-красавица. И в первую же секунду, стоило ей появиться рядом с Шестуном, постаралась обозначить, чей он – сразу же полезла целоваться, а зеленоглазый этому особо и не противился, даже приобнял её. Наверное, тогда был первый и единственный раз, когда Попов прогулял урок. Просидел все сорок минут в туалете, неоднократно ударяя кулаком о стену в порыве собственной ярости, говоря себе те самые слова, которыми его называли старшеклассники все эти месяцы. Он ненавидел тогда себя, понимая, что ни разу не решался учитывать факт наличия у Антона кого-то. Потому что не видел его до этого с девушками, потому что хотел иметь надежду в лучшее, как в сказке, как в любом фильме. Но реальность намного хуже. Это не те сны, когда он действительно видел вместе с собой Шастуна, представляя хороший исход всех событий, где оба они поистине счастливы. А в голове с утра были всё же те же зелёные глаза и забавная улыбка, призывающая к такой же на своём лице. В тот день из школы он ушел раньше, не пересекаясь с теми старшеклассниками.       Сколько бы Арсений не хотел, но выкинуть из головы Шастуна было сложно, как видеть участившиеся моменты с его девушкой, которая так и липла, стараясь абсолютно всем своим видом показать, что они вместе. Все нападки периодически продолжались, но к маю становилось их всё меньше, ведь запрягали с экзаменами, поэтому у кого-то пропал даже интерес обижать младших, издеваться над ними. И почему-то именно тогда Попову стало по-настоящему страшно, будто внутри всё сжималось. Он видел Антона почти каждый день в школе, но тот реже стал смотреть на него или даже бросать обывательства. Осознание, что вовсе скоро этот парень выпуститься, и скорее всего они больше никогда не встретятся, очень угнетало и заставляло неосознанно волноваться. Влюбленность не уйдет просто так, этому нужно время, а Арсению силы, чтобы пережить эти ночи, когда просто хочется плакать.       Но ведь мальчики не плачут.       Так говорят все, а тех старшеклассников слезы в самом начале учебного года забавляли, подталкивая только сильнее бить. Поэтому Попов со временем принял тот факт, что это теперь табу. Он сильный и не должен давать волю эмоциями. Ведь, Арс, ты – парень. Будь выше собственных чувств. Но тот не мог, ему было очень больно, словно те самые бабочки подыхали внутри одна за другой. Попов просто влюблённый мальчишка, который позволил себе заинтересоваться в человеке, который только и позволял себе бить и унижать, самоутверждаться с его помощью. Со стороны это так мерзко, но брюнет давно перестал чувствовать себя грязным.       Конец учебного года. И конец ещё многих вещей. Одиннадцатиклассники преимущественно успешно сдали экзамены, отметили свой выпускной и разошлись, оставляя за спиной немало лет, которые полны самых различных эмоций. Кто-то же из девятых остался дальше, но не Арсений. Всё желание проучиться до конца улетучилось куда-то далеко. Последние несколько месяцев до экзаменов, Оксана уговорила Попова вместе поступать в колледж, найти с театральным направлением, чтобы оставаться рядом. Она та самая из немногих, кто видел талант в этом парне. Поэтому они вместе учили нужную для поступления программу и волновались после сдачи всех экзаменов. И никогда за всё время, которое было и будет, их взаимоотношения не переступили грань, перейдя к романтическим отношениям. Они тот самый пример исключительной дружбы между парнем и девушкой. Тем более вскоре у Фроловой появился парень, который особо и не ревновал её к Арсу, просто зная, насколько те близки исключительно в приятельском смысле. На выпускном Попов поделится с ней своей тайной о влюбленности в того самого старшеклассника, который над ним издевался, а Оксана выслушает, не прерывая. И станет тем человеком, который первым поддержит его в этом, расскажет, что это влечение вполне нормально. Ведь поймёт заинтересованность Арсения именно в том Антоне, не который его задевал, а в том, который был без своей компашки, мог курить где-то в одиночестве, и в том, кто улыбался на фотографиях в социальной сети.       Они оба поступят в нужный им колледж, и родители Попова всё же смиряться с желанием сына быть актером и заниматься именно в этой сфере. На вступительных экзаменах, после всех рассказанных стихотворений и спетых баллад, его попросят заплакать настолько быстро, насколько тот сможет. Обычно дают задания изобразить предмет или спародировать звук, чтобы увидеть, как человек раскрепощён, а у него вот так. То самое задание, которое большинство не могли выполнить намеренно с первого раза. Арсений же смог буквально через пару секунд почувствовать, как слезы сами по себе скатывались по щекам. Он молчал, давая волю эмоций. Вспоминая последний год и многие моменты, с ним связанные. Сломанные одним парнем очки, все обзывательства в свой адрес, насмешки. И то, как его бил тот, в ком он хотел видеть только лучшее. Наивно верил, что сейчас они могли бы быть хотя бы друзьями, но ничего из этого не осталось. Те самые портреты хорошо запрятаны, но не выкинуты. Попов впервые дал выразить через слезы всё то, что накапливалось месяцами. Все раны давно зажили, от ожогов почти не осталось шрамов, разве только небольшие совсем пятнышки. Как напоминание уже взрослому Арсению Сергеевичу о том, что он действительно был сильным. Смог выдержать абсолютно всё и не сломаться окончательно. На собственное удивление, но даже внутри не осталось шрама и горечи от пережитых эмоций и чувств.       Антон Шастун стал частью его прошлого намного больше, чем должно было быть. Но в будущем Попов не будет жалеть, разве только вспоминать, как нечто необычное. Ему просто интересно узнать, что было бы, если бы тогда он признался? Опять побили бы? Обычное дело, как и всякие обзывательства. "Пидор", "гандон" и без того слышал в свою сторону. И по той самой иронии судьбы у него есть возможность в будущем стать известным или хотя бы востребованным актером, потому что имеет искренне желание и увлечение этим делом. Закончит позже ещё и театральный институт и уйдет в собственную жизнь, где никому не позволит задевать себя или осуждать собственные вкусы, чувства. Возможно, что ещё в студенческое время встретит свою любовь, которая вновь закончится не самым приятным исходом, или выйдет всё намного лучше. Арсений сам для себя вынес тот урок, которому не учат в школе. О том, что не следует считать себя "неправильным" только из-за каких-то людей, которых дальше ты можешь и не встретить в своей жизни. Надо быть сильным, принимать себя таким, какой ты есть.       Ведь каждый имеет право на слезы.