Закрой глаза на истинность

      — Присаживайся, Чимин-а, — сказал отец, как только его единственный сын сел за стол, перед этим поклонившись гостям. — Он у нас такой скромный.       Чимин огляделся в просторной гостиной, наполненной дневным светом. Сейчас обед, и он оделся, как типичный омега: узкие классические брюки чёрного цвета, а сверху белая рубашка в тонкую полоску с двумя расстёгнутыми пуговицами, чтобы открывало вид на его светлую кожу шеи; в ушах по бриллианту. Выглядел он скромно, но дорого.       За большим столом собралась вся семья Пак: сам Чимин, мама Ханна, которая являлась омегой, и отец Куан, весьма требовательный альфа. Но также здесь была известная всем в Сеуле семья Чон, так как её главой был альфа господин Дук, крупный бизнесмен, владеющий сетью ресторанов, клубов и нескольких развлекательных центров. Они с Куаном знакомы лично лет пять с тех пор, как их сыновья стали плохо себя вести в школе, и отцы частенько пересекались в кабинете директора. Дук своего омегу потерял, когда их сыну-альфе ещё не было и года, поэтому он воспитывал его сам, дал образование и сделал своим преемником и замом в компании. Семья Чон была гораздо богаче, чем Пак, поэтому Куан сейчас так широко улыбался людям, которым никто в Корее не осмеливался говорить «нет».       — Привет, — поздоровался с омегой Чонгук, пристально наблюдая за стеснением на лице Чимина. Альфа чуть сжал кулак рядом с чашкой чая, вспоминая, как в старшей школе гонялся за этим омегой, который никак не реагировал на его попытки завести романтические отношения.       Эти светлые волосы с розовым оттенком, переливающиеся при дневном свете, как сейчас, манили к себе. Пухлые ягодные губки хотелось кусать и посасывать, как леденец, наслаждаясь сладким вкусом. Чонгук вдохнул поглубже, рассыпаясь от запаха совсем неиспорченного омеги, такой чистый, свежий и сладкий. От Чимина исходил изумительный аромат винограда, так как сегодня тот решил отдохнуть от блокаторов.       Чон Чонгук слишком хотел заполучить столь лакомый кусочек, поэтому не один год рвал задницу для того, чтобы сделать так, что Куан мог отдать своего единственного ребёнка тому, кто поможет ему с его фирмой по продаже автомобилей, находящейся сейчас на грани разорения. И вовремя нажав на все рычаги, он добился этого обеда, плавно перетекающего в смотрины.       — Чимин, дорогой, ты ведь помнишь Чонгука, — начал Куан, повернувшись к сыну. — Вы учились с ним в одной школе, а это его отец, господин Чон Дук, — указал он на пожилого альфу.       Омега кивнул, уже подозревая что-то недоброе. Они ведь все здесь собрались не просто чай попить, так ведь?!       — Мы тут с Дуком посоветовались и решили, что это прекрасная идея, чтобы вы с Чонгуком сочетались узами брака.       — Ч-что?! — выдохнул Чимин прежде, чем успеть подумать. Он ошарашенно смотрел на своего отца, затем перевёл взгляд на мать, которая только улыбчиво кивала головой в знак согласия с мужем. Какого чёрта здесь творится?       Вот этот? Этот гад, который постоянно бегал за ним? Тот, кто однажды заперся с Чимином в туалете и ударил его по щеке с криком, что с ума сходит, как сильно он ненавидит его?! Да они спятили!       Омега посмотрел на Чонгука, сидящего с высокомерной улыбочкой в этом деловом костюме с иголочки, что каждая стрелочка резала глаза своим изяществом и педантичностью. До тошноты его бесил этот альфа все те годы, что они знакомы. Чонгуку всего двадцать два, но борзоты в нём было столько, словно он — местный мафиози. Жёсткий взгляд, красивая мордашка, от которой сходили с ума все омеги в их школе, и харизма, сражающая наповал любого, кто взглянет в его сторону. Он был известен на всю школу. Невыносимый характер, внешность с обложки журнала, и вуаля — образ плохого парня, по которому все сохнут, готов. Только запах у него был мягкий и до одури приятный — аромат зелёного чая с листьями свежей мяты.       — Чонгук очень добрый, умный и заботливый альфа, ты за ним будешь, как за каменной стеной, я уверен, — продолжил Куан, а потом обратился к Дуку. — Думаю, что в течение трёх месяцев мы успеем всё приготовить к свадьбе.       — Да, конечно, — подтвердил Чон, поправив седину на висках. — Я к тому времени и сам улажу все дела, передав компанию Чонгуку, чтобы наши сыновья были обеспечены всем. К тому же, за этот срок они смогут узнать друг друга получше и сблизиться.       — Мне нравится такой план, — улыбнулась Ханна, впервые вбросив фразу. — Чимин, дорогой, я так рада за вас с Чонгуком!       Чимин продолжал буравить глазами скатерть на столе, не веря в услышанное. Его выдают замуж? Даже не спросив его, хочет ли он этого. Даже не посоветовавшись. Им настолько наплевать на его мнение? Ха, а разве они когда-нибудь им интересовались? Нет. И сейчас не будут. Омега поднял глаза на своего теперь уже жениха и стиснул кулаки, желая расцарапать это довольное лицо. Они ведь не истинные, хоть в этот миф никто и не верит вот уже не одно десятилетие. Паника подкатывает к горлу. Воздуха не хватает. Хочется забиться в самый дальний угол и заплакать.       — Н-но я … н-не хочу, — тихо сказал он себе под нос.       Куан услышал его, и пока Чонгук и Дук обсуждали предстоящую церемонию, наклонился к сыну и прошипел на ухо:       — Это не обсуждается, Чимин! Ты выйдешь за него замуж! Точка.       С отцом спорить нельзя. Иначе опять будут удары. Опять крики. Он не хотел. Он и так многое вытерпел. Теперь нужно вести себя тихо, как мышка, и соглашаться на всё, что ему скажут. Эту тактику поведения Чимин усвоил ещё в раннем детстве, когда его первые истерики заглушались сильнейшими ударами ремнём и моральным прессингом. А теперь ещё и семейный бизнес нужно спасать от краха, потому что и так ясно, что это не сватовство, это чёртова сделка. Чимин в курсе всех дел фирмы, так как отец уже не первую неделю рвёт на себе волосы, пытаясь привлечь новых инвесторов. Куан всегда мечтал выдать замуж своего омежку за солидного человека с безбедным будущим и большими перспективами. И данную возможность альфа точно не упустит.       Вскоре, когда будущие сваты обсудили все необходимые детали и формальности, Куан предложил Дуку пройтись по саду, которым Пак хвастается всем своим гостям, потому как такие вкусные абрикосы растут только у него в саду. Ханна ушла поговорить по телефону с подругой. Чимин же поднялся к себе в комнату, пытаясь собраться с мыслями и не дать панической атаке заглотить его.       В дверь тихо постучали, но Чимин даже не оборачивался. Он по отчётливому запаху мяты понял, что в комнату зашёл Чонгук. От него несло соблазном, а также нотками ароматных масел для альф. Блондин прекрасно помнит, как за этим парнем бегали все омежки, желающие запрыгнуть к нему в койку. И тот не всегда отказывался от их доступных тел. От Чонгука всегда исходила непередаваемая сила, власть, деньги и упорство, которое порой играло с ним злую шутку.       Чимин вздрогнул, когда длинные пальцы коснулись плеча. Альфа наклонился к нему и зарылся носом в светлые волосы, вдыхая чудесный аромат спелого винограда, который сводил его с ума.       «Может, прямо сейчас тебя трахнуть? Боже, как же я хочу тебя!» — пронеслось в голове Чонгука.       — Добился своего, да? — горько усмехнулся омега, слегка повернув голову вбок.       Чонгук резко дёрнул парня на себя, вцепившись руками в его талию, и прижался всем телом, желая утонуть в этом запахе, который источал столь желанный парень.       — Ты мой, Чимин-а, — прорычал альфа, положив одну руку ему на горло и чуть сжав пальцы. Другая рука сползла к аппетитной попке, сжимая округлую ягодицу. Склонился к уху и коснулся мочки губами, задевая кончиком языка белое золото серёжек. — Всегда был моим. Только моим, слышишь? Теперь ты полностью мой! Будешь делать всё, что я скажу.       — Нет, — возразил Чимин, сжав зубы. — Никогда в жизни я не буду твоим!       — Нет? Да что ты…       Брюнет грубо развернул мальчика к себе лицом, затем толкнул его на кровать и навалился сверху. Чёрт! Всё идёт не по плану. Обещал ведь себе, что будет держаться. Что сможет совладать с эмоциями, но эта маленькая шлюшка так и просит хорошенько оттрахать её и настучать по башке, чтобы этот смазливый ротик никогда не говорил таких слов. Чонгук — альфа, он — хозяин, он — всё вокруг. Ему никто не смеет отказывать. Никто!       — Отпусти, — начал брыкаться Чимин, ёрзая под парнем.       Но хватка брюнета была сильнее. Между стройных длинных ножек омежки теперь находилось колено Чона, не дающее им сомкнуться. Обе руки закинули над головой, а губы альфы вовсю исследовали шею, спускаясь к ключицам. В паху уже всё горело от напряжения.       — Мой, только мой, — шептал Чонгук, как в бреду, слегка покусывая бледную кожу, всеми силами борясь с желанием поставить метку. Как же хочется, но нельзя. По закону, это только в первую брачную ночь, чёрт её дери!       — Отпусти меня, сволочь! Ты никогда меня не получишь. Твоего отца я не боюсь и тебя я не боюсь. Идите вы все к чёрту! Я не буду твоим мужем, не буду, — Чимин почти кричал, слёзы уже выступили на глазах.       Альфа, услышав хныканья и поскуливание омеги, тут же встрепенулся и осознал всё то, что творил сейчас. Твою мать! Что же он делает? Он ведь не хотел пугать. Только не это. Только не так. Но, блять, как же хочется разорвать его. Постоянно этот грёбаный омега задирал нос и вёл себя, как умник, который смотрел на всех свысока. Отличник, любимый ученик, прилежный сын. Но одно его всё-таки очернило.       — Ты кончал с ним? — спросил Чонгук, устремив глаза на парня, всё ещё удерживая его в своих объятьях.       — Тварь! Даже не смей вспоминать о нём. Ты и ногтя его не стоишь, понял?! — парню стало ещё хуже, когда он вспомнил Лиена. Пожалуйста, не надо.       Только бы не вспоминать его хладное тело в гробу. Только бы не то, как омега истошно кричал во время похоронной процессии. Не то, как пытался покончить с собой, наглотавшись успокоительных таблеток…       — Лиен был такой идеальный, да? Что у него было такого, чего нет у меня?       — У него была душа, — всхлипнул Чимин.       — А у меня её нет? Отлично. Меня устраивает. У меня нет души, зато теперь есть ты. И мне плевать, что ты думаешь обо мне. Я заставлю тебя быть моим, хотеть меня и любить меня!       На этом альфа слез с парня и поправил свой костюм, понимая, что выглядит теперь помятым, будто с дикими собаками обнимался. Он подошёл к зеркальному шкафу и попробовал уложить волосы в первоначальное состояние. Чимин же остался лежать на кровати, как безвольная кукла, и тихо всхлипывать.       Чонгук кое-как привёл себя в порядок, потому что обычно его внешним видом занимается стилист, открыл дверь, чтобы идти к отцам, и повернулся к омеге, сказав напоследок:       — Отныне ты мой, Чимин! Чем быстрее с этим смиришься, тем лучше для тебя самого. Ты ведь не хочешь быть причиной краха семейного дела? Уверен, что не хочешь. Так что готовься, милый, нас ждёт увлекательная жизнь!