Afterglow

С тех пор, как он родился, его всю жизнь окружают звуки. Клан никогда не стоит на месте. Даже если аравели останавливаются на время, это означает только начало работы. Разбить лагерь. Собрать травы. Пополнение припасов и охота. По ночам — веселье молодежи у костра. Киасу Лавеллану шесть лет, когда он впервые убегает в лес. Зеленые ветви, крутые холмы, шорохи животных и тихие голоса природы, голоса жизни — все это манит его и зовет. Он маленький, но в нем уже есть сила, подгоняющая его взбираться по камням и бежать наперегонки с ветром. Киас решает, что его родители оставили город ради этого — и он начинает их понимать. В клан его приводит недовольный охотник, которому Киас еще и охоту всю сорвал. У Киаса грязь по всему лицу, разодранные коленки и ладошки, ветки и листья в спутавшихся иссиня-черных волосах. Но он не плачет. Охотник спас его, дал хорошую оплеуху и притащил за шкирку к плачущей матери — та кидается обнимать своего младшего ребенка, осматривает со всех сторон и просит никогда больше не убегать так. Киас молчит. Он в принципе не разговаривает в своем возрасте — не потому, что не умеет, а не хочет, — но в этот раз не удостаивает маму кивком, показывая, что услышал ее и больше не поступит так. Взволнованная эльфийка долго всматривается в его лицо, удерживая за плечи — мальчик смотрит в черную землю под своими ногами, где копошатся черви, — и уводит его смыть грязь и обработать раны. Киас послушный ребенок, всегда исполняющий то, о чем его просят. Вечно молчащий ребенок, не создающий шума и проблем. Но в этот раз он не может послушаться, как и не может дать обещания, которое нарушит. Лес продолжает звать его. Он говорит: «У меня еще много уроков для тебя. Но ты должен учиться постоять за себя, чтобы выучить их все». Киасу Лавеллану одиннадцать лет, когда он впервые убегает в лес ночью. Он учится обращаться в слух, в едва слышное движение, в осторожность и тишину, которой никогда не знал. Мама и брат крепко спят. У костра еще кто-то сидит, но они не обращают внимания на мелкие посторонние звуки — привыкли. Тот, кто дежурит, ждет вероятную опасность извне. И совсем не ожидает одного сбежавшего под пологом темноты мальчишки. Эту местность Киас знает лучше, чем свои пять пальцев, а свет звезд в вышине служит ему маяком. Босые ступни касаются пожухлой осенней зелени бесшумно. Он останавливается только у колючих зарослей сухого кустарника и ползком пролезает под ними, прижимаясь к земле — там, где колючки не могут достать до нежной кожи и потрепанной ночной рубашки. Здесь у Киаса убежище. До мягкой, сочной травы в самой сердцевине кустарников не добраться ни одному крупному животному — до Киаса, получается, тоже. Запутанная паутина ветвей разрезает небо на куски, в которых едва-едва виден блеск звезд. Киас выдыхает, прижимает худые коленки к груди и слушает. Лес не обрушивается на него новыми звуками. В такое время здесь царит самое ценное, незнакомое мальчику из большого эльфийского клана — тишина. Ни ветра, ни вздоха, ни случайного шороха. Хорошо. Просто. Киас слышит только свое замирающее дыхание — и старается сделать его как можно тише. Сердце спокойно, потому что страха нет. Мама родила на свет бесстрашного ребенка. Или же дурного, сумасшедшего ребенка, как говорят некоторые взрослые. Киас молчит и не слушает их. Он слушает лес. Лес учит его терпению.