Предатели умеют любить

Космос вещь красивая. Но в тоже время он опасен. В космосе много звёзд, много планет и галактик. Интересно, можно ли представить, что звёзды — это люди? Как бы ты не старался познать тьму вокруг, она не откроет свои тайны, также как и люди. Много тайн, неисследованных глубин, до дрожи пугающей неизвестности. Если бы всё в этом мире можно было понять, то Даниил был безгранично рад этому. Но люди – космос, а он не учёный, и даже не самый обычный человек. Вздох получился слишком вымученным. Глаза на секунду закрылись, а руки перестали исполнять ритмичные движения ножом по разделочной доске. — Что ты делаешь? Даниил, испугавшись, обернулся. — Почему ты не в постели? — На вопрос не отвечают вопросом. — Фиолетовый подкрался ближе. — Я проголодался. — Ты не мог подождать? — Даниил разозлится, что так и не успел нормально позавтракать, а тут ещё один такой же голодный пассажир навязался, в придачу ещё и больной,— У меня ещё ничего не готово. Резко развернувшись обратно, чтобы спрятать румянец на щеках, Даниил продолжил нарезать овощи. И чего он так засмущался? Ах, да, в голову снова и снова, обрывками какого-то фильма, проецировались моменты того самого вечера. Даже думать об этом стыдно! — Ммм... — Юлиан прижался сзади, обнимая Морозова за талию, — Что это? Лапша? — Да, хочешь попробовать? — Хммм. Юлиан, ничего не ответив, взял со стола вилку, ленивым движением накрутил несколько штучек и отправил лапшу к себе в рот. То он громко причмокивал, то громко облизывал губы, что, естественно, было близко к ушам Даниила. Мерзавец, когда парень и так пытался сдерживать своё смущение, Юлиан снова подливает масла в огонь! — Ну как? — Зелёный состроил забавную гримасу, как у злого домашнего кота. — Лапша как лапша. — молвил предатель, хмыкнув. Даниил снова отвернулся, он продолжил заниматься лапшой, нарезая морковку и лук, смешивая соусы и приправы, чтобы потом сделать что-то на подобии супа. Больной и не жалуется, ведь смотреть на такое удовольствие можно долго, если не бесконечно. Юлиан подпёр щёку рукой, в голове мимо проносились разные вопросы и мысли, старые и новые образы, отголоски слов и фраз. А глаза неустанно следят за работой Зелёного на кухне. Вот напряглись руки, помешивая лапшу в кастрюле, вот Даниил наклонился чтобы что-то достань из нижнего кухонного ящика. А потом ждёт, когда суп приготовится. А вот парень, закончив со всем, выключает печь, вытирая пот со лба, его футболка малость прилипла к телу, демонстрируя подкачанные мышцы, упругие формы его... — Эй! Юлиан вздрагивает от громкого голоса. Прикрывая глаза на секунду, чтобы успокоить не только расшалившееся сердце, но и фантазии. На стол с тихим стуком приземлилась неглубокая тарелка с супом, Даниил зыркает на него краем глаза, но ничего не говорит. На стол парень ставит ещё одну тарелку и садится возле Юлиана. Фиолетовый с интересом смотрит на содержимое тарелки, всё-таки, готовил его парень, для него. Улыбка украсила лицо парня, почти что детская, невинная. Его парень. — Не радуйся, — вдруг выпалил Даниил. С сомнением тоь отчерпнул похлёбку, но вот не спешил пробовать, — я не знаю, хорошо ли вышло. Вдруг ещё убьёт нас.. — Убьёт? Юлиан посмотрел на напарника задумчивым взглядом, его губы причмокнув, сжались в тонкую полоску. Глоток. Секунда, две, но ничего не произошло, а серьёзное лицо Фиолетового сменилось облегчением. — Неплохо, — прокомментировал он, Юлиан продолжил трапезу, — в целом, мне нравится. — ... Даниил не поверил, наверное, процентов на 70, но вдаваться в подробности не стал. Они тихо пообедали, иногда болтая о чём-то, но по большей части, они наслаждались ленивым обществом друг друга. Юлиан украдкой поглядывал на губы Даниила, а Даниил на глаза Юлиана. Вечер прошёл спокойно.

***

— Ты, что, маленький? Я не буду с тобой спать! Даниил отчаянно сопротивлялся. Да, они встречаются, но вот сколько времени они встречаются? Именно, даже месяца нет! Да что там, недели! — А что тут такого, раньше ведь спали и ничего! — Юлиан тащил силой упёртого барана по имени Даниил в свою каюту, не прикладывая особо сил, — Сейчас-то ты чего ломаешься, как девственница? — Ничего я не-! Зелёный резко выхватил руку, останавливаясь. — Во-первых, ты больной, и я сейчас говорю не только о простуде, я могу простудиться; во-вторых, у нас ещё не такие близкие отношения, — Даниил подходит ближе, стуча указательным пальцем в грудь Юлиана, — а в третьих, я не... ну... — «Не» что? — Юлиан улыбнулся, с любопытством налблядая. — Неважно...— Зелёный заметно стушевался, глядя куда угодно, только не на напарника — Ладно, как скажешь. Улыбка Фиолетового сошла на нет. Но не успел Даниил обрадоваться маленькой победе, как Юлиан снова схватил его за руку и потащил к себе в комнату. Вот ведь паршивец! — Муда-ак! Только и успел прокричать Даниил.

***

В комнате Юлиана темно, даже свет потолочных ламп не спасает. В космосе и так не особо светло, но часто хочется посмотреть с комнатки возле двигателей на удаляющееся Солнце. Звёзды ярко мерцали за той стороной бронированного стекла, можно сказать, они похожи на эфемерное спасение для какой-то одинокой души, заблудшей, загнаной в угол, но спасти от надвигающейся проблемы они не могут. «Пытался удрать от него, а теперь опять здесь. Молодец, Даниил, ничего не скажешь...». Тихие писк нарушает бурлящие мысли парня, Юлиан закрывает двери ключ-картой, проводит пальцами по напряженным плечам, но не предпринимает ничего, чего стоило бы шугаться, как Даниил. Парень копошится в своих вещах, находит серую футболку и черные шорты до колен, наспех переодевается в чистые одежды в присутствии своего парня, ловя удивлённый взгляд с противоположного конца комнаты, собственно, а чего стесняться? Даниил смутился, но виду не подал. Как разглядывал потолок, стены, кровать, так и разглядывает, но уж больно усердно. И уж точно не признается, что мельком разглядывал Юлиана. Не засмотрелся на мышцы груди, ребра, кубики пресса и слегка выпирающие тазовые кости и... — Я не девственник... — говорит Зелёный вполоборота, уверенно взглянув на выражение лица Фиолетового. Будто и не смотрел только что как какая-то сталкерша, на парня напротив. Нисколько. — Ага, я понял. Так ты поэтому переживал? — Юлиан с прищуром ухмыляется. — Блять, заткнись... — рявкнул Даниил, отварачиваясь к окну. Он скрестил руки на груди, постукивая подушечкой указательного пальца. Бесит эта его морда нахальная. — И чего ты так легко заводишся? Фиолетовый издал мягкий смешок. За несколько шагов он приблизился к Даниилу, приобнял его за талию и, утыкаясь носом в его плечо, вдохнул запах кожи напарника. — Потому что уже задрал со своим подколами. — буркнул Даниил. Снова лёгкий смех прозвучал в комнате, опасно близко к шее и другим эрогенным частям тела Даниила. От теплого дыхания по спине прошёлся холодок, волоски на руках встали дыбом, а ресницы незаметно задрожали. — Ничего не могу с собой поделать,— Юлиан сделал короткую паузу, приближаясь к ушной раковине, отвратительно (по мнению Даниила и нисколько не сексуально) хриплым голосом он продолжил, — ...мне нравится дразнить тебя. — ...Как же ты меня заебал!! С красными донельзя щеками, Даниил поворачивается, чтобы влепить кулаком в лисью морду, ибо никак иначе не назовешь этого искусителя, но Юлиан уже успел отойти подальше, с хитрой ухмылкой и сверкающими глазами взирая на происходящее. Уснут они точно не сейчас, и не через пять минут. Улыбка Юлиана явно не предвещает ничего хорошего.

***

Прошло много времени с той драки. Хотя это больше смахивало на спарринг или тренировку. В общем, не суть. Парни успели ещё раз подраться, помириться, поругаться, снова помириться и спокойно лечь спать... Спокойно – только для Юлиана, а Диниил уже битый час не может уснуть, свыкаясь с мыслью, что он теперь подушка Юлиана. Хотя это и ново, но нисколько не удивительно. Спать в детстве это ещё цветочки, они часто липли к друг другу во время сна и не стеснялись этого, сейчас поменялось лишь то, что физические показатели Юлиана значительно выросли и теперь его хрен отлепишь. Ещё и сопит в макушку, как собака какая-то. Большая, лохматая собака. Ха-ха. А ещё, Юлиан, как бы его парень. От подобных высказываний, даже мысленно, аж в дрожь бросает. И хотя Даниил пытался об этом не думать, все концы всегда сводились к одному. Как всё так вышло? Парень рад, правда рада, но прошлое никуда не делось, ни его прошлое, ни Юлиана. Все эта ситуация слишком сумбурная, повсюду хаос и неразбериха. И как с этим жить? «Я не знаю» — говорит не только его сердце, но и мозг. Незнание это страшно. Не знать как так вышло, что любишь и ненавидишь одного и того самого человека, страшно. Страшно, потому, что он не против. Как-то легко смирился с тем, что любишь друга детства, смирился с тем, что этот же парень сильно изменился, став почти не узнаваемым, но Даниил все ещё его любит. В начале это было странно, даже любопытно, но это точно не было любовью. Это была привязанность, безграничное доверие, восхищение. Но не любовь. В один день, когда был очередной тренировочный спарринг, Морозов задумался. В бою это та ошибка, за которую можно поплатиться жизнью, но он по-другому не мог. Просто вдруг сложилось, как дважды два: его напарник и друг детства похожи. Например, выпад кулаком справа, пылающие огнём глаза и дерзкая улыбка на устах после того, как повалил соперника на пол. Молниеносная победа. Юлиан прижимал его к деревянной поверхности нисколько не жалея силы, и тогда Даниил задумался снова, что, хоть вся сущность напарника пронизана опасностью, Юлиан будто скрывал в себе что-то ещё. Скрытое от всех, но Даниил чувствовал, будто он знает, что там сокрыто. В сердце кольнуло от боли, как если бы он забыл что-то настолько важное, что-то настолько для него значимое, но до ужаса туманное, расплывчатое; что-то теплое, родное, отзывается в нём, но что, он не мог тогда понять. Только недавно все стало на места. Те маленькие зацепки, что он собирал годами, наконец обрели форму существенного доказательства — Юлиан, его суровый напарник, и парнишка, что разрешил спать с ним в одной постели, один человек. Один человек, но со многими масками. Вышло же так, влюбиться. Влюбиться в холодного Юлиана, влюбиться в теплого Юлиана, но поменьше. Любить их одной любовью, что выдержала зиму и лето в сердце Даниила. Выдержала пули, дорожки из крови, предательство, страх, разочарование... Любить, да? Даниил горько усмехнулся. Его жизнь смешалась с жизнями многих людей, хороших и плохих, но с Юлианом она запуталась так, как клубок с нитками, и нет ей ни конца, ни края. Сложно всё это. Пока не решил внутренние конфликты, не хотелось вот сразу начинать отношения. Но Юлиан на то и Юлиан, часто не слышит других, а то и вовсе специально игнорирует. Вот если бы это с ним обговорить, хотя бы раз, чтобы Даниил не чувствовал себя так ужасно, между двух огней, двух мнений внутри себя. «Если бы»... — Хватит думать, ложись спать... — не выдержал Юлиан, раздражённо вздыхая, сжимая тело парня в крепких объятьях. Даниил испуганно замирает. Он же не болтнул чего вслух… да? — ... Сам чего не спишь? — тихо буркнул Зелёный. — Ты так громко думаешь, что спать невозможно. Юлиан тихо простонал что-то неразборчивое на ругательства в его сторону, зарывшись в мягкие волосы носом. Своим эгоизмом он только распалил и так донельзя смущенного Даниила. — Придурок... — Мгм.. — Больной ублюдок... — Мгм... — Извра- — Нарываешься. Парень затих, нахмурив брови. Он готов был на стенку полезть от скуки, а также от этой проклятой бессонницы. Ну что, блин, прикажете делать? Только одному тут зашибись, и это точно не он сам. В прошлый раз, когда им не было чем заняться, Юлиан делал с ним... Морозов нервно взглотнул. «Да не, это ещё что за бред и откуда он вылез... Ха-ха...» — ... Юлиан раздражённо цыкнул. — Что опять? — ...! Зелёный покраснел пуще прежнего и уткнулся в подушку. «Серьйозно, возбудиться только от одной мысли?!» – мысленно взревел Даниил. — Молчишь? — не выдержал парень. Он и так не смог нормально поспать через простуду, просыпаясь раз через раз, а то и всего мог уснуть на час, два. Юлиан устал, и сидеть с большим капризным ребёнком не имел ни сил, ни желания. В ответ тишина, а после шорох простыней и одеяла. Даниил попытался встать с кровати, но сильные руки Юлиана не позволили. — Куда намылился? — грубо выпалил Юлиан, явно уже на грани. «Вот не вечер, а чёрти что! Ещё и этот с девичьими закидонами! Ну спим и спим, я тебя даже пальцем не тронул! Хрени какой-то не выкинул, что могла бы разозлить! Что ты опять лицо свое кривишь?!» — Юлиан мысленно ругался. Старался мысленно, ибо Даниил, это чудо в перьях, снова надумает что-то невообразимое в своей голове, а искать его по всему кораблю кому? Правильно, Юлиану! — Отпусти! — брыкнулся в его руках Морозов. — Разбежался! Даниил приложил ещё больше сил, чтобы вырваться. Но Юлиан, придурок эдакий, даже бровью не повёл, так ещё и забрался сверху, придавливая своим весом. — Вот что опять ты истеришь? — Не истерю я! — А что за хуйня тогда? — Просто отпусти! Юлиан сжал руки Даниила над головой. В глазах появился странный огонек, не тот, что был у них на тренировках и в кошки-мышки по кораблю. Этот другой, страшный. — Хватит убегать от меня! — Да здался ты мне! — шикает Даниил. — Ха? — Юлиан оскалился, кажется, у него даже задёргался глаз. — Я не то имел ввиду! — Быстро протараторил Зелёный космонавт, виновато. Он дёргано отреагировал, когда Юлиан наклонился. Их носы были в нескольких миллиметрах от друг друг. Слишком близко! Даниил судорожно вздохнул: — Аах... Глаза парня закрылись, он стойко держался не издавая никаких пошлых звуков, стонов или вздохов. Конечно, стойко, ибо кто ещё в здравом уме признается, что возбудился от одной мысли, что Юлиан захочет сделать с ним. У него не получилось в тот раз, но сейчас ему лучше, нет никаких преград, мешающим им. Но это всё ещё слишком быстро! Даже если Даниил и не признается, что только притворяться недотрогой, а сам сейчас лопнет от тянущего чувства внизу, сводящего с ума жара. «Коснись меня!» кричит его тело. Юлиан, доселе сонный, резко распахивает глаза, в их глубинах пляшут озорные искорки от понимания. Он облизывает пересохшие губы, с вызовом проводит большим пальцем по губах, а после медленно водит руками сверху-вниз, «случайно» касаясь возбуждённой плоти под тканью. — Х-хватит уже! Он громко шипит. — Хаа, так ты... — Да, и что теперь?! — Даниил густо покраснел, извиваясь на простынях, но не сдвинулся на миллиметр из-за неудобноно положения, — Отпусти меня уже, блять! — Так не весело... — прошептал Фиолетовый у самого уха парня. Парень жутко взбесился. Да встал, подумаешь! Я может сам хочу себе подрочить! Парень мог и дальше продолжать гневную тираду, только вот язык Юлиана посчитал, что лучше прекратить мысленные потуги Даниила, поэтому он большим мазком прошёлся от шеи к уху. — Ух...! Юлиан не на шутку распалился. Его рука держала над головой запястья Даниила, другая же большим пальцем делала круговые движения в области паха. Парень внизу жалобно скулил, вертелся. Горячее дыхание на шее, и такой же горячий предмет, жаждущий ласки, под тканью его штанов. Это просто сносит крышу. — Н-нет... — Даниил томно вздохнул после этого «нет», — Ммм.. — Нет? — Озеров остановился, немного расстроенно. Он поднял голову, чтобы встретиться с глазами Даниила. Ух-ты, что же за чертята там пляшут? — Не... Ух... — Зелёный задрожал, дыхание сбилось, — Не хочу... Так... — Тогда... как ты хочешь? — Юлиан малость тоже запыхтелся. От радости, наверное. — Убери руки. Фиолетовый медленно убрал руки и положил их на свои бёдра. Потные ладони сжимали ткань шорт. Чёрт, как же не терпится прикоснуться! Даниила долго ждать не пришлось, тот резко схватил Юлиана за ворот футболки притягивая к себе. Целовались они мокро, Даниил брал инициативу на себя, но другой парень не отставал. Это переросло в маленькую борьбу, Даниил запустил руку в светлые волосы напротив, оттягивая, он кусал Юлиана за губы; руки блуждали по его, Даниила, телу, лаская. Ощущения подушечек пальцев на его члене совсем выбило из колеи. Громко охнув, парень не смог больше держаться и разорвал длительный поцелуй, он прислонился к плечу Юлиана шумно вдыхая воздух. Даниил задрожал всем телом, когда чужие пальцы с силой сжимали головку его члена, а после делая что-то невероятное резким движением запястья. Сдержать всхлип удовольствия не получилось. — Нгх! Ах! Даниил выгнулся с хрустом в спине от очередного движения, повалившись на спину, пока Юлиан быстро среагировал, снимая мешающююся одежду, его штаны и боксеры, что полетели куда-то на пол с вещами другого парня. — Сегодня, — соблазнительно прошептал Юлиан, поднимая парня под колени, удобно пристроившись спереди, — обойдёмся этим... Озеров прижал свою возбуждённую плоть к другой плоти, чтобы потом взять их вместе в одной руке и двигать в размеренном темпе. Сначала медленно, дразня не только себя, но и негодующего Даниила со слегка мокрыми от влаги глазами. Зажмурившись от приятных ощущений, Даниил подумал, что никогда не чувствовал себя так раньше. Руки вцепились в широкие плечи, обнимая. Мысли все чаще ускользали от него, стоит Юлиану выкинуть очередной финт, от которого звезду замерцают под закрытым веером ресниц. А губы открываются в очередной раз, тихо выпрашивая «быстрее», «сильнее», «грубее». Ладонь Озерова большая, теплая, немного влажная от природной смазки, но слишком тесная, для них. Поэтому, ладони уже две. Даниил подмахивает бедрами в такт толчкам, у него уже кружится голова от нахлынувших эмоций, и сейчас единственное, чего он желает, это громко кончить с именем Юлиана на устах. — Ю! Я-!— протяжный стон вырвался из искусаных губ даниила, но имени он не смел произнести. Хотя мозги сейчас по состоянию напоминали кашу, ничего не соображая. — Да, кх, я... тоже...! Толчки ускоряется и Даниил вскидывает голову, шумно выдыхая воздух. Так хорошо он себя никогда не чувствовал. Первым кончает Даниил, вскрикивая, следом — Юлиан, он стонет в шею парню, изливаясь тому на живот. Они оба шумно глотают воздух, но не отстраняются друг от друга. Юлиан прислонился ближе, тихо мурлыча, а Даниил прикрывает уставшие веки рукой. Когда дышать стало чуточку свободнее, Даниил приоткрыл один глаз, чтобы мимолётно зацепится за глаза Юлиана. Они смотрели друг на друга, наверное, доли секунд, но улыбнулись каким-то своим мыслям, снова слившись в неторопливом поцелуе. Кажется, он так ужасно устал. Но тело ломит не от боли, а от приятного теплого чувства, развивающегося внутри. Последнее, что он помнит – снова поцелуй в губы и тихий смех Юлиана, кусочек звёздного полотна и теплые объятья после.

***

Утром Даниил встал рано, даже раньше Юлиана. На плите разогревалась посуда с водой. Захотелось выпить чего-нибудь теплого перед обходом корабля. Скоро они доберутся до Земли, где-то, через неделю. А пока есть время подумать, что делать дальше. Что их ждёт дома? Все кардинально изменилось, что прям кружится голова. Хочется убежать, но от той жизни не убежишь, уже пробовал, догнала, как охотничья собака. Что будет дома? В организации? Он не знал. В мире нет ответа на все вопросы, но как бы хотелось получить его. Из его губ непроизвольно вылетел вздох. Что будет с ними на Земле? — Мне часто повторять, чтобы ты много не думал? Вон, уже пар из ушей идёт. Неожиданно прокомментировал Озеров. — Тц. — цикнул Даниил. Теплые руки обняли его сзади, тесно прижимая к себе. Это не помогло отогнать назойливые вопросы. — Чего ты опять такой злой? — поинтересовался Юлиан, его рука гладила ладонь Даниила. — Не твоего ума дело. Такого же колкого ответа не последовало, но суть страданий своей пассии, в целом, Юлиан понимал. — Не ёршись, знаю, что тебе не хочется говорить об этом. — Фиолетовый наклонился к щеке Зелёного, быстро чмокнув, — Я всё решу, так что не волнуйся. — Но! — Никаких «но»! — Озеров вздохнул, — Не знаю, что ты там успел себе напридумать, но я не оставлю тебя варится в этом. Лёгкие поцелуи прошлись от щеки, к виску Даниила. Что-то заставило парня немного смутиться, поэтому он отвёл взгляд. — Мы справимся, ладно? — Ладно... — прошептал Морозов. Улыбка окрасила доселе мрачное выражение лица Даниила. Звёзды пляшут в глазах Юлиана и Даниил задыхается от мокрых слез, катящихся по щекам. Сегодня можно. — Я люблю тебя, придурок. — Не поздновато в любви признаваться? — Юлиан развернул парня к себе лицом, заметил его угрюмое выражение лица, и не сдержался, чтобы сцеловать влагу с глаз Даниила, его щек и губ, — Хаах, не злись, и я тебя люблю. На плите громко кипит вода, но они не придают ей значение. Их губы мягко прижимаются в поцелуе. Несколько капель снова падают на его румяные щёки. Хотя Даниил и предал этого человека когда-то, сделал больно ему и себе этим обоюдоострым словом «любовь», но не жалеет, что прошел весь этот путь сюда, в его объятья. В его глазах звёзды, в сердце неизведанный космос, в крови горячая лава, а губы на вкус, как распустившийся цветок. «Предатели умеют любить», думает Даниил, улыбаясь хрупкой улыбкой, но настоящей. «Ведь как-то мы смогли полюбить друг друга?» Юлиан странно на него смотрит, озадаченно. Но отводит взгляд куда-то позади своего парня. Даниил замечает лёгкий румянец на щеках Озерова, и смеётся легко и непринужденно. Конец этой истории. Там, где кончается путь, начинается новая, отличающиеся от всех других, история. Это история их любви, их совместного счастья. Местам необычной, захватывающей, душераздирающей. Но все таки, как бы то ни было, для нас это финальные титры.