Проект "Бабочка"

Well mother what the war did to my legs and to my tongue You should have raised a baby girl I should've been a better son If you could coddle the infection They can amputate at once You should've been I could have been a better son

Mama — My Chemical Romance

Прозвенел звонок, оповещающий учеников Cintra High о том, что их страдания завершились вместе с учебным днем. Звуки голосов, застегивающиеся молнии, шаги, смех — все это не доходило до сидевшего в прострации Юлиана. Парень пялился на свои ногти, пытаясь разглядеть смысл жизни на поверхности черного лака. — Панкрац! — у его лица материализовалась рука с острыми ноготками, и пару раз пощелкала для привлечения внимания — Ты свою часть проекта доделал? Послезавтра последний день сдачи, без твоей части змеюка нас даже слушать не будет! — Я? А. Почти. — кивнул Юлиан, убирая чёлку с глаз. — Завтра принесу, Йен. Брюнетка раздражённо и как-то отчаянно посмотрела на него. «Наверняка думает, почему все кроме неё такие ущербные». Юлиан похлопал глазками, изображая честность. — Какой завтра, завтра мы должны будем пытаться всё вместе связать, чтобы швы у нашего Франкенштейна не было видно! А то один про цветочки, другой про листики, а в конце не проект, а подношение Деметре! Почему всё всегда в последний момент? — Прости. — он склонил голову, уткнувшись в книгу, и чёлка вновь упала на лицо. — Я завтра на первый же час принесу и на перемене начнём. Правда-правда. — Надеюсь. — кивнула Йен, мотнув чёрной гривой, и направилась к выходу. У двери она обернулась — И выспись нормально. На тебе лица нет. Усталое «ага» было всем, на что Юлиан был способен. Он нехотя встал, сгрёб учебники в кучу и кое-как запихнули их в портфель. Дома вынет, они не успеют помяться за двадцать минут. Задвинув стул, он обвел взглядом класс: как всегда он уходил последним. Закрыв за собой дверь, Юлиан поспешил к выходу: охранник уходил на обед ровно в три. Проскочив мимо него в последний момент и крикнул что-то вроде «Спасибо», Панкрац выбежал на улицу. В Цинтре холода начинались с октября. Как только календарь переворачивается, а лента заполняется постами про «Десять идей, как отметить Хэллоуин» и «Топ пять самых пугающих костюмов», можно было ожидать стремительного понижения температур. Юлиан вздохнул: куртка осталась лежать где-то в шкафу, ведь вчера не было сил её искать, доставать… Но сегодня он точно её найдёт. Ему нельзя простужаться. Мама расстроится. Все автобусы он уже пропустил, немногочисленных друзей, которые могли бы подвести поблизости не наблюдалось, да и просить он не хотел. Достав телефон, Юлиан быстро вызывал Убер. «Пожалуйста, пожалуйста, пусть мамы не будет дома!». Он не то чтобы не хотел её видеть. Но было так сложно сохранять лицо. Изобразить улыбку, убрать усталость из глаз, сделать голос более беззаботным — маму нельзя расстраивать, самому хуже будет. Вопросы, вопросы — ответишь не так и в глазах лишь осуждение. У мамы были свои проблемы и Юлиан понимал, что они были важнее его собственных. Какие у него проблемы? У него не должно быть проблем. Никаких. У него же одна обязанность- учиться. Рюкзак неприятно давил на спину.

***

— Мам? Ты дома? — Юлиан вошёл тихо, скинув кроссовки в прихожей. По лестнице он поднялся на второй этаж: от комнаты родителей не было слышно ни звука. Он с облегчением скинул с плеч рюкзак, ногой толкнул дверь комнаты и ввалился в неё, бросая книги на пол. «Подниму. Прямо через пять… десять минут подниму». Из-за опущеных жалюзей царил полумрак — на первый взгляд уютный, не давяший на глаза. Юлиан знал, что тот засосёт его в бесконечный цикл прокрастинации, но поднять жалюзи и выпустить свет он не мог. Слишком сложно. Потом придётся садиться. Что-то делать. А свет в лицо, и люди могут заглянуть. Оно ему надо? Кровать. Мягкая, может, чересчур тёплая, слегка пахнущая потом и пылью — сколько он не менял постельное бельё? Юлиан упал на неё не раздеваясь — если снять одежду, шерсть свитера оцарапает лишь начинающие немного заживать вчерашние раны. Юлиан протер их спиртом — если они загниют ему будет плевать, а вот мама узнает и расстроится. Телефон в кармане завибрировал, но доставать его было… как-то слишком сложно. Он же знал, что там. Или мама, с сообщением вроде «Буду поздно, не забудь поужинать», или новый репетитор. Ни то, ни то видеть не хотелось. Репетитор ему вообще не был нужен. Юлиан был сообразительным, действительно умным, начитанным пай-мальчиком из чуть ли не экземплярной интеллигентной семьи. Просто недавно в школе начали замечать, что он не делает уроки и не активен в классе. Разумеется, пожаловались маме и она… расстроилась. «Она так кричала… Почему я опять виноват? Почему я вечно виноват когда она кричит…» Репетитор был как контролёр — он должен был следить за тем, что Юлиан выполняет уроки и каждую неделю отчитываться перед его матерью. «Ещё тюремщика мне не хватало…». Первое занятие должно было быть в понедельник, но была уже среда, а Юлиан не разу не появился в зале библиотеки, где пока незнакомый ему парень назначил занятия. Он не писал много. Не было угроз позвонить родителям, не было ничего… такого. Просто два сообщения в понедельник. Два во вторник. И пока что одно в среду, но вечер среды только начался. Первое: «Ты придёшь?» И, через час: «Я ухожу, напиши мне, если хочешь» Вина. Вечно чувство вины, даже перед незнакомым ему человеком. И вроде, по-хорошему, надо пойти на занятие. Юлиан достал телефон из кармана и просмотрел входящие сообщения. С тихой, осторожной решительность он встал с кровати и поднял с пола свой рюкзак. До библиотеки быстрым шагом — семь минут. Заодно и познакомятся. «На том же месте, в тот же час. А ты, кажется, снова не придёшь. Ну ничего, я терпеливый»