Мой золотой голос

- Это мучение никогда не кончится, я скоро свихнусь совсем! – утомленно простонав, схватился за голову менеджер Ватанабе Дайске. – Шестой день сидим тут, как приклеенные, с утра до вечера, без перерыва на обед, а ты все так же черкаешь на листке своих птичек! Дайске, ты супер звезда, гениальный композитор, твоя группа объехала полмира! Чего тебе не хватает, зачем ты задумал какой-то дуэтный альбом? А если мифический золотой голос никогда не появится, если его не существует в природе? Здесь перед нами прошла вся песенная Япония, так неужели ни один претендент тебе не понравился? Дай, сколько можно мучить себя и нас? Как ни пытаюсь, не могу понять, что именно ты ищешь? - Когда найду, ты первый поймешь, Като-семпай, - отмечая в списке очередной минус, неутомимо ответил певец. – Но уверенности, что отыщу настоящий голос, честно сказать, и у меня поубавилось. Неужели я зря затеял это прослушивание? – Он вздохнул и лениво откинулся в кресле. - Пригласите следующего, пожалуйста! Дайске с завидной настойчивостью искал «золотой голос», который идеально подошел бы к его собственному, но пока, после шести дней упорных поисков, результата не было. Задуманный грандиозный план седьмого альбома висел на волоске, но он все еще не желал сдаваться и продолжал самое массовое за последнее десятилетие шоу-прослушивание. Его группа «Лето Японии», где он был лидером, композитором и главным вокалистом, за четыре года существования достигла пика популярности не только на островах, но и во всей Юго-восточной Азии, и даже в России. Песни Дая давно стали хитами, диски раскупались с космической скоростью, слава гремела, и запредельные гонорары за концерты текли рекой. И вот теперь, разнообразя репертуар, Ватанабе задумал новый большой проект, для осуществления которого ему потребовался вокалист, обладающий не просто хорошим, но уникальным голосом, по всем показателям: тембру, диапазону, звучанию. Като-семпай был прав: за неделю перед ними прошло много отличных певцов, но все это было совершенно не то, что искал и желал Дайске. Неужели он не сможет осуществить свою мечту петь дуэтом, неужели придется отказаться от заманчивого проекта и создавать что-то другое? Прослушивание шло своим чередом. Дай молча слушал, все больше мрачнее и разочаровываясь; почти не поднимая головы, делал знак остановиться и вызывал следующего. В зале, оснащенном самыми лучшими современными кондиционерами было свежо и прохладно, но сидевший рядом семпай все равно нещадно потел и тяжко вздыхал, с нетерпением дожидаясь окончания длинного, и такого утомительного рабочего дня. - Последний на сегодня, Дайске-сан, - объявил помощник менеджера, приглашая в зал нового претендента. Дай кивнул, все так же не глядя, коротко бросил: «Начинайте». Кандидат запел, и брови Ватанабе ошеломленно поползли вверх. Он оторвался от рисования птичек на лежавшем перед ним листе бумаги и изумленно взглянул на сцену. Там стоял довольно высокий и совсем молоденький на вид парнишка, одетый в дешевый костюм и светлую голубую рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами, открывающую тонкую точеную шейку и такие же тонкие хрупкие ключицы. Юный певец легко брал как высокие, так и низкие ноты, песня лилась сильно и свободно, без малейшего напряжения в голосовых связках. Мощный, яркий, красивый голос заполнил зал; интонации и тембр идеально отвечали тем требованиям, которые Дай упорно искал и не мог найти вот уже целую неделю. В следующую секунду он вскочил с места и в два прыжка оказался на сцене. - Как у тебя со слухом? Нормально? - Быстро спросил он стажера. – Слушай внимательно, сейчас я проиграю мелодию, постарайся запомнить. Вот слова, когда начну играть во второй раз, споешь со мной дуэтом. Като-семпай, включите запись! Парень кивнул, поднял на него огромные черные глаза, немного влажные и испуганные; чуть прикусил красиво очерченную нижнюю губу. Дай посмотрел на него внимательнее: внешность, конечно, далеко не модельная, но если подкрасить, привести в порядок густые черные волосы, приодеть… молодой человек будет смотреться совсем недурно. Фигурка хорошая, хоть и слишком худощавая, пиджак болтается как на вешалке, а руки – загляденье, кисти длинные, точеные, пальцы – само совершенство, такими только на скрипке играть. У мальчишки оказался идеальный слух, он повторил мелодию с первого раза, нота в ноту, ни разу не ошибившись. Даже не слушая запись, Дай почувствовал удовлетворение - их голоса сочетались целиком и полностью, вплетаясь один в один гибко, мягко и гармонично. - Как тебя зовут? – вставая из-за рояля, спросил он. - Хамао Кеске, - коротко ответил парень. - Ты учился музыке? Играешь на чем-нибудь? Брал уроки вокала? - Учился, - потупился юный певец, - на скрипке. Но пришлось бросить, давно уже… - Сколько тебе лет? Ты учишься, или работаешь? У тебя есть какое-то образование? - Мне восемнадцать. Закончил среднюю школу и актерские курсы, - смущенно опустил голову Хамао. – В колледж поступить не смог, я сирота. Работаю в музыкальном театре Симы Куросаги, вы вряд ли слышали это название. Он маленький, и совсем непопулярный, в пригороде Токио. Простите, что отнял ваше время. Понимаю, что вряд ли подхожу вам… - Придешь завтра. Вот адрес, - Дай протянул парню визитку. – Я прослушаю запись и приму решение. Твой голос мне понравился, но техники не хватает. Но не волнуйся, если я возьму тебя, этот недочет мы исправим, и довольно быстро. Черные глаза парня радостно заблестели, но тут же потухли. Он коротко кивнул и пошел со сцены.