Мой золотой голос

- Мияги-сенсей, что с Мао? – Дай вскочил навстречу вышедшему из гостиной врачу, где он проводил осмотр срочного ночного пациента. - Дайске… - замялся врач, - ты слышал о таком понятии, как врачебная этика? Я бы не хотел говорить о диагнозе без согласия парня. Возможно, ему не захочется, чтобы кто-то, не являющийся членом семьи, узнал о том, что именно с ним случилось. - Мияги-сенсей, я прошу вас, я обещаю, что сохраню в тайне все, что вы скажете. У Мао нет семьи, он сирота, и я, как старший коллега, отвечаю за его жизнь и здоровье. Этот мальчик очень важен для меня, и я обязан помочь ему, в том числе и с лечением, если он в нем нуждается. Скажите, что с ним? Неужели это наркотики? - Нет. Здесь другая проблема. - Скажите мне, умоляю. Пожалуйста, сенсей, вы давно меня знаете. Я не подведу вас. - Хорошо, Дайске, я надеюсь, что ты сдержишь эмоции и проявишь благоразумие. Так вот, осмотр показал, что парень… хм…как бы это поделикатнее? участвовал в сексуальном акте, не получая при этом никакого удовольствия. Выражаясь яснее, его насиловали, и довольно грубо. - Что? – ошеломленно глядя на доктора, одними губами выдохнул Дай. – Вы сказали, сенсей, что Мао насиловали? Я не ослышался? - он судорожно сглотнул, не замечая, что на прокушенной губе выступила маленькая капелька крови, - вы действительно так сказали? - Именно, - сочувственно глянув на шокированного побледневшего Ватанабе, кивнул доктор, - на его теле характерные следы насильственных действий. Пойдем, я покажу тебе. Дайске, ты в порядке? На тебе лица нет, вот, держи салфетку, у тебя кровь идет. - Все нормально, сенсей, все нормально, - мазнув по губам салфеткой, растерянно сказал Дай. - Пойдемте. Они вернулись в гостиную, и Мияги аккуратно откинул легкий плед, которым накрыл лежавшего на диване Мао, обнажив гибкую спину и маленькие упругие ягодицы. Дай невольно сглотнул при виде удивительной красоты, которую явил врач его взору – прекрасное тело на фоне темной кожи фона дивана смотрелось безукоризненным произведением искусства. - Смотри внимательно, - сенсею было вовсе не до романтических любований анатомическими совершенствами худого мальчишки, - видишь эти мелкие царапинки по всей коже? Это следы хлыста, которым обычно пользуются садомазохисты. Анус у парня надорван, кроме того, я обнаружил здесь следы спермы, аналогичные пятна есть и на белье. Насильник грубо использовал парня, нисколько не заботясь при том, чтобы сделать ему хоть немного приятно, так что он не получил от интимного акта ничего, кроме боли. Видишь на ладонях след от ногтей? Думаю, мальчик судорожно сжимал кулаки, чтобы сдерживаться и не кричать, о том же свидетельствуют и характерные прикусы нижней губы. Мой диагноз однозначен, и смею сказать, безошибочен – мальчишка служил сексуальной игрушкой какому-то развращенному мерзавцу, который забавлялся с ним довольно долго. - Но почему он без сознания, Мияги-сенсей? - Я взял кровь на анализ, но и без лаборатории с большой долей вероятности могу предположить, что ему вкололи какой-то галлюциноген, для того, чтобы затуманить мозги и сделать послушным. Это не наркотик, он не вызывает привыкания, так что к утру с ним все будет в порядке. Я захватил мазь от синяков и заживляющий лосьон. Смажь все царапины и оставь парня в покое, пусть поспит, пока из крови не выветрится действие препарата. Могу прислать медсестру, если хочешь, она все сделает быстро и профессионально. - Я справлюсь сам, сенсей, спасибо, - отказался Дай. – Но синяки? Откуда эти синяки, Мияги-сан, и почему их так много? - Дай, сколько тебе лет, если ты задаешь такие глупые вопросы? – усмехнулся врач. – Ты что, ни разу не оставлял своей девушке подобные свидетельства любви и страсти после бурной ночи? «Своей подружке? Нет, я никогда не делал этого, да это и невозможно, даже в принципе!» Он иронично усмехнулся, представив реакцию капризной Мики, если бы он рискнул так разукрасить ее драгоценную звездную кожу, и вдруг до него дошло, что он совершенно забыл о ней и об их нынешнем несостоявшемся свидании. Ксо, да Ми-чан сейчас наверняка рвет и мечет, собирая на его голову все известные японские проклятия! Первым порывом было схватить телефон и набрать знакомый номер, но уже в следующую секунду Дай отмахнулся от этой мысли, поняв, что просто не в состоянии сейчас объясняться с Мики. Проводив доктора, он вернулся в гостиную и присел возле Мао, чувствуя, как сердце рвется на части, и самые разные чувства переполняют взвинченную взбаламученную душу. - Как же ты вляпался в это дерьмо, малыш? - чуть прикоснувшись кончиками пальцев к хрупкому плечику, грустно спросил он. – Что за грязная сволочь делает с тобой такое, и почему ты вынужден терпеть эти издевательства? Мой долгожданный золотой голос, мой юный чудесный талантище, ты достоин блистать на сцене и зажигать сердца миллионов, а вместо этого вынужден вести жизнь, полную унижений и боли! Взяв в обе ладони голову Мао, бережно повернул к себе и всмотрелся в лицо. Спящий, мальчишка выглядел совсем молоденьким и трогательно невинным. Губы расслабились и чуть приоткрылись, ровное дыхание плавно поднимало грудь, на шее билась маленькая синяя жилка. Густые волосы в беспорядке спадали на лоб и брови, красиво обрамляя гладкие бледные щеки. Красивый и нежный, невероятно талантливый, и уже столько видевший и столько переживший, как же помочь ему, как исправить причиненное жизнью зло, как вернуть утраченную веру в доброту и справедливость? Дай взял его гибкую руку, погладил тонкие длинные пальцы, повернул ладонью вверх и осмотрел синяки, чувствуя, как поднимается в нем неудержимая волна гнева на неведомого извращенца, причинившего мальчишке такие мучения. Так и пришиб бы эту сволочь, попадись он сейчас ему в руки! Избил бы до полусмерти, мокрого места не оставил на гадкой роже, своротил на сторону и насладился животным рыком боли! Мао дернулся и чуть слышно простонал, по лицу боком прошла жалобная гримаса. «Что я делаю? О чем думаю? Сижу, как дурак, строю эфемерные планы мести, вместо того, чтобы оказать мальчишке реальную помощь!» - Дай открыл флакон с заживляющим лосьоном и собрался немедленно приступить к лечению, но тут ему в голову пришла мысль, что мальчика сначала надо бы вымыть, стерев с его тела кощунственные следы чужих грубых рук. Наверняка, будь он в сознании, и сам прежде всего встал бы под душ, чтобы избавиться от запаха страха и унижения, защититься чистотой тела от внутренней скверны, забыться и заснуть, не отвлекаясь на неприятные ощущения кошмарного действа, совершенного с ним против желания и воли. Дай приготовил теплую ванну и налил туда побольше ароматного геля. Поднял Мао на руки, аккуратно опустил в воду и на секунду задумался, что ему делать, и с чего лучше начать? Бережно придерживая Мао за плечи, свободной рукой нерешительно, но ласково погладил гибкую красивую шею и длинные ключицы, медленно спустился ниже, на грудь и живот. Прикасаться к мальчишке оказалось необыкновенно приятно, гладкая и теплая кожа, немного скользкая от мыльной пены, струилась под пальцами, словно нежный щелк. Стройный и тоненький, как тростиночка, и косточки на бедре такие милые. «Я схожу с ума, - отстраненно, как про кого-то постороннего, подумал про себя Дай, - я точно схожу с ума. Я так сильно запал на этого парня, что сгораю дотла от безумных желаний, просто прикасаясь к его телу. Так нельзя, это неправильно, надо взять себя в руки, а иначе мне реально грозит превратиться в такого же извращенца, как и его насильник». Мао что-то ощутил и дернулся, лицо исказила гримаса страха, которая тут же исчезла, сменившись милым удивлением блаженства. Он слабо простонал, с ощутимо довольными нотками с голосе, подсознательно потянулся навстречу ласкающей его руке - юное тело реагировало на нежные касания естественно и чутко, доставив Даю щемящее чувство радостного удовлетворения. - А ты чувствительный, - сбивчиво пробормотал он в маленькое изящное ушко. - Не бойся, я не причиню тебе боли. Просто я должен смыть с тебя эту дрянь, хотя она совсем и не пачкает тебя, потому что… Ну, я сам не очень понимаю, почему, просто так чувствую. Ты потерпи немного, ладно? - Он помедлил, собираясь с духом, повернул Мао к себе и нежно накрыл ладонью мягкие ягодицы, потом осторожно провел пальцем по поврежденному анусу, и чуть-чуть, совсем немного, углубился внутрь, очищая впадинку, но вдруг замер и остановился, почувствовав сильнейшее чувственное волнение, потрясшее его так, что он всерьез испугался. «Что же ты делаешь со мной, малыш? Почему прикасаясь к тебе, я слетаю с катушек, а сердце бьется так, словно готово взорваться прямо сейчас? - Дай тряхнул головой, отгоняя наваждение, и вроде бы почувствовал себя спокойнее. - «Прости, я потерял контроль, всего на миг». Он улыбнулся, любуясь порозовевшим от тепла милым личиком, переместил голову Мао себе на локоть, выдавил из флакона порцию шампуня, и принялся медленно массировать, гладить и ласкать кожу, пропуская сквозь пальцы мокрые густые пряди. Никому и никогда прежде Дай не мыл голову, совершенно не предполагая, что это занятие может быть таким приятным. - Сейчас, сейчас, все будет хорошо, - бормотал он, ладонями выжимая воду из густых волос, – вытру тебя, и отнесу в постель. – Он завернул Кеске в самое большое махровое полотенце, прижал к груди и понес из ванной, совершенно не замечая, что сам весь вымок, и что ему тоже не мешало бы переодеться. Уложив свое нежданное чудо в гостиной на диван, он тщательно вытер полотенцем все его тело и начал втирать заживляющий лосьон - медленными ласкающими круговыми движениями, чувствуя, как растекается внутри мягкое приятное возбуждение, как становится тесно в груди и дыхание рвется скачками, ища исчезнувший куда-то воздух. Мао, весь исцарапанный, но все равно такой красивый… Какая кожа у него на бедрах, какой идеальный изгиб позвоночника, какой сокрушительной красоты лопатки… « О, Господи, да что ж такое-то? – снова подумал он. – Я нормальный 27летний парень, я переспал с кучей девушек, и сейчас у меня есть Мики, правда она капризная стерва, но в постели горяча, как огонь, и мы каждый раз доводим друг друга до полного экстаза, и я никогда не западал на парней, так почему же сейчас, глядя на Мао, весь дрожу, не в силах отвести от него взгляда?» …- Дайске, куда же ты пропал? Я торчу тут уже три часа! Где ты шляешься, черт побери? – змеей шипела в трубку Мики. Она называла его полным именем только в минуты наибольшего раздражения. – Если через десять минут ты не явишься, между нами все кончено, так и знай! - Разве ты не должна была сейчас спросить, все ли со мной в порядке, и не случилось ли чего-то непредвиденного, - буркнул в ответ Дай, прерывая потоки «праведного» негодования актрисы. – Хотя, о чем я говорю? В этом ты вся, другой не станешь. Прости, Ми, но важные обстоятельства помешали сегодня нашей встрече, и я не смогу приехать. У меня тоже есть своя жизнь и свои проблемы, но тебя они никогда не волновали, потому что ты думаешь только о себе. Я устал, Ми, и сейчас уже очень поздно, так что давай отложим выяснение отношений до лучших времен, - не дожидаясь ответа, он отключился, оставив подружку негодовать в одиночестве, и пошел в спальню за халатом и спальными принадлежностями для Хамао. Приподняв хрупкое тело, накинул одежду, бережно уложил в подушки и укрыл одеялом, любуясь спокойным во сне личиком, со спутанными, влажными после купания волосами.