Тот, кто скрывает свое имя.

Шумно. Отовсюду слышатся голоса, скрип колесиков чемодана, детский плач, музыка и пиканье касс в дьюти-фри. Молодой парень с черными волосами в черном пальто, накинутом на серую водолазку, с улыбкой смотрит на гигантское табло с огромным количеством рейсов в любую точку мира. Он поправляет рукой очки в модной оправе и слышит характерный сигнал, и женский голос, который четко разносится по всему аэропорту через огромное количество динамиков: «Начинается посадка на Рейс Korean Airline HT 1810 Нью-Йорк—Сеул, просьба всех пассажиров этого рейса пройти к воротам G3». Он встает со стула, оставляя свой недопитый кофе в зеленом бумажном стаканчике, поправляет пальто и быстро набирает сообщение: «Обьявили посадку». «Не могу дождаться. Я люблю тебя, Юнги.»

«Я тебя тоже, Джин».

Юнги счастливо берет в руку, на которой больше нет обручального кольца, свой большой чемодан, осторожно погрузив на него сумку ручной клади, и спешит занять свое посадочное место. И именно в этот момент скозь шум он слышит столь отчаянное: «Юнги!». Он, прикрывая глаза на секунду, ощущает, как голос человека, которого он так искренне любил больше пяти лет, снова проникает под его кожу и словно яд расползается под ней, оставляя за собой табун мурашек и противное послевкусие. — Юнги, умоляю, не уходи! Я люблю тебя, — кричит Намджун с растрепанными волосами, которые всегда были уложены в идеальную прическу, без галстука и привычного пиджака, только пальто, накинутое на майку. Сразу понятно, что он спешил в аэропорт, как только проснулся и прочитал прощальное письмо. Юнги прикусывает внутреннюю сторону щеки и ругает себя за то, что решил попрощаться с ним, даже через письмо. Ему стоило его прислать по электронной почте, а лучше — вместе с заявлением на развод, но он пожалел его, потому что с Намджуном связано слишком много. Юнги открывает глаза, делает глубокий медленный выдох, чтобы успокоить разволновавшееся сердце. Он разворачивается и смотрит на мужчину без тех чувств, которые всегда были, когда он смотрел на своего мужа, сейчас только холод и решимость наконец-то покончить со всем, ведь его ждет любимый человек в Сеуле. Он смотрит, прощаясь с тем, кого любил так долго, так отчаянно и так глупо. Намджун осознает, что теряет Юнги, поэтому, не стесняясь, что вокруг их огромное количество людей, встает на колени. По его щеке течет слеза и словно в бреду повторяет: «Юнги, умоляю не улетай. Прошу тебя, ведь я так сильно тебя люблю. Без тебя я умру, прости меня. Слышишь? Прости меня за все, я столько боли тебе причинил, но я обещаю исправиться, я так сильно тебя люблю. Юнги!» В руке вибрирует телефон о полученном сообщении от Джина, а сердце так бешено колотится, потому что все еще любит или это страх, что он не успеет на рейс?

4 месяца до рокового дня Ким Юнги.

— Юнги, — раздраженно разносится в квартире. — Юнги! Парень снимает свои наушники и, нажав на паузу в игре, выходит в гостиную. Намджун, не разувшись и в пальто, зло закрывает холодильник. — Ты не мог приготовить поесть? — кидает светловолосый мужчина. — Я впахиваю за нас двоих, так будь любезен готовить. — Я… — Черт, ты такая бестолочь, что даже за три года не смог элементарно освоить английский и теперь висишь на моей шее. — Я учу, просто он плохо мне дается, — Юнги снимает пальто, мягко обвивает руками талию и оставляет поцелуй на плече. — Я стараюсь, не злись. — Хреново ты стараешься, — Намджун вырывается из объятий и, взяв обратно пальто, накидывает его на свои плечи. — Ты куда? — Поеду к другу. Не могу находиться с тобой в одной квартире, бесишь, — последнее предложение он выговаривает на английском, хлопая дверью.

***

Юнги молча включает чайник и вытаскивает из печки картошку с курицей. На улице конец ноября и все люди начинают готовиться к рождественским праздникам, только один Юнги садится кушать в полном одиночестве, при этом состоя в браке уже пять лет. Пока он в тишине дожевывает курицу, а затем возвращается играть в компьютерную игру, чтобы хоть ненадолго сбежать от ненавистной реальности, его дорогой муж грубо трахает молодого парня в пяти кварталах от их общей квартиры. Когда все пошло наперекосяк в жизни Юнги? Когда он решил поехать за мужем в США или когда понял, что не может прижиться в новой стране и скучает по родному Сеулу? Как бы сильно Юнги не старался учить английский, он ему не давался, в отличии от Намджуна, который спустя год заговорил с Нью-Йоркским акцентом. Первый год их жизни в США Намджун сутками пропадал на работе в компании, чтобы скорее заполучить место, а не быть контракником, которого могут без проблем отослать обратно в Корею по истечению срока. Юнги в свои двадцать один пошел на курсы при колледже с надеждой, что, освоив язык, сможет закончить свое образование, которое бросил ради Намджуна и его переезда. В первые они встретились как раз в канун нового года, когда снежинки кружились в хороводе в морозном воздухе, а Юнги бежал на студенческую вечеринку и его сбила машина. Правильней сказать подрезала и напугала, не причинив никакого ущерба, только пару синяков на заднице и руке. Намджуну было двадцать семь, Юнги — девятнадцать, и любовь у них вспыхнула мгновенно. Через три месяца Мин уже паковал свои вещи из студенческого общежития в двухкомнатную квартиру своего парня, еще через полгода они решили заключить брак. Разумеется, в Корее ты не мог пойти и расписаться, но вот в Норвегии — без проблем, поэтому парочка слетала на каникулы Юнги в северную страну и там поклялась в вечной любви. Жизнь шла прекрасно, Юнги учился на дизайнера рекламы, Намджун работал, они мечтали вместе открыть свою компанию и обязательно усыновить детей, только их совместные планы рухнули, когда три года назад его мужу предложили работу по контракту. Намджун не хотел слышать от Юнги, чтобы тот остался и закончил свое образование, потому что как он будет без него, он же его любит, поэтому навешал лапши, что годик нужно будет поучить язык и все — потом университет. — Ты представляешь сколько есть возможностей в Нью-Йорке? Ты там сможешь быстро освоиться, закончить образование и работать. Подумай, какая перспектива, чем в этой прогнившей Корее, где все куплено, — нашептывал Намджун пока ласкал своего мужа руками и покрывал тело поцелуями. — Ты не один, у тебя есть я. Вместе мы сможем все преодолеть. Но на деле оказалось все как обычно: Намджун засиял, а Юнги потускнел и утратил свою привлекательность. Он перестал следить за собой, и вечно яркий и сексуальный образ покрылся пылью, словно старые санки на антресолях: вместо узких джинс, подчеркивающих шикарные ноги, он стал одевать их в спортивные штаны, а красивые блузы с вырезами заменились на разношенные кофты с копюшоном. В ушах больше не звенели сережки, а на руках перестали виднеться кольца. Юнги начал чахнуть, а Намджун начал расцветать с необыкновенной силой, превращаясь в шикарного мужчину, который будоражит женские сердца и фантазии мужчин. Юнги вздохнул, чай уже остыл в кружке, а рука замерзла от держания мышки. На телефоне высветилось два часа ночи и сообщение от «Любимого»: «Остаюсь у друга спать, не жди.» — Не понимаю, — тянет бархатный голос. — Ты изменяешь ему, но при этом пишешь глупые отмазки и просишь не ждать. Зачем? Разве он идиот и не понимает где ты? Парень в накинутой на голое тело рубашке и с пепельными кудряшками проводит рукой по оголенной спине. Но его резко хватают за руку и больно вжимают в матрас. — Не твое дело, Тэхен. — Ты его все еще любишь, но трахаешь меня. Жалкое зрелище, — парень облизывает свои губы язычком, смотря на мужчину голубыми глазами. — Когда я пришел в компанию, я не думал, что заполучу внимание директора отдела. Намджун разжимает руку и падает сбоку на кровать, телефон в его руке вибрирует от полученного сообщения. Он не смотрит на экран, и так знает, что Юнги пожелал ему спокойной ночи и теперь сможет спокойно лечь спать, не дожидаясь его. — Глупец, — сам себя обзывает Намджун, потому что, лежа в постели с другим, он думает о Юнги, но, вспоминая последние два года в браке, успокаивает себя тем, что не он виноват, а его муж, который не достиг ничего и тянет его вниз, даже своим внешним видом разрушил их семейное счастье.

***

Ким Сокджин, двадцать шесть лет, ведет дорогую машину, одет в хороший костюм и пальто, живет в отличных апартаментах, с друзьями часто выходит в дорогие рестораны, раз в год летает за границу — отличная жизнь, только сам парень мечтает утопиться в реке Хан. И желательно прямо сейчас. Все дело в его работе: он — менеджер ночного персонала на большом заводе. Приходишь к десяти вечера на работу, почти ничего не делаешь или делаешь какую-то фигню бумажную, пару раз встаешь, чтобы проверить работников, если приходят новые, то обычно Джин от скуки им лично проводит экскурсию, спишь, играешь в игры, смотришь фильмы и в семь утра уходишь домой. Не работа, а рай. Каждый мечтает о таком — ничего не делать, сидеть в костюмчике с иголочки и получать большую зарплату, только Джин хочет одного — утопится все в той же реке Хан и желательно сейчас же. Почему? Джин сам не знает. Вроде все хорошо, но жить не хочется. Вообще, он планировал только год проработать на этой проклятой работе, чтобы получить отличный опыт и хорошее рекомендательное письмо, только застрял он аж на четыре, и она его убивает. То, что ему наобещали во время собеседования оказалось совсем другим, чем он себе вообразил, счастливо идя с фразой: «Мы вас берем, Сокджин-щи». Хобби у Джина нет, точнее они были, но когда ты работаешь ночью, то начинаешь спать днем и весь твой график сбивается, превращая тебя в вампира, и еще высасывает также жизненные силы. С каждым днем, проведенном на нелюбимой работе, убивает любое желание жить. Сокджин не любил ничего не делать, он хотел власти, у него были амбиции, он желал карьерного роста (ключевые слова — «хотел» и «были»), сейчас он ничего не хочет, кроме как утопиться в реке Хан или, хотя бы, поехать обратно домой. Он усмехается от своего желания, потому что даже не доехал до работы, а уже хочет свалить в 7:00 и ни минутой позже. Отношений у него нет. В университете он был тем еще сердцеедом, поэтому менял девушек и парней чуть ли не каждую неделю. Сейчас он не хочет ничего, кроме того, чтобы просто оказаться в пустой большой квартире, включить на плазме какой-то сериал, разлечься на диване и залипать, параллельно листая ленту в соц сетях и завидовать как у других жизнь бьет ключом. Все начинается с того, что нет времени на отношения или вступает другая отговорка — график: кто захочет спать один, пока я сижу на заводе? Если поначалу его лучший друг Чимин пытался помочь другу наладить личную жизнь или хоть подкинуть перепихончик на выходных, то со временем перестал поднимать эту тему, зная как Джина она раздражает. Хобби нет, отношений нет, друзей не осталось, кроме Чимина, но тот занят своей жизнью поэтому осталось только работа-кровать и желание утопится в реке Хан. — Десять ноль-ноль. Вы точны как часы, Менеджер Ким, — произносит старший по смене мужчина сорока лет. Джин улыбается, кивает на приветствие пока проводит своей картой, после чего, пожелав хорошей смены, разворачивается в своих лакированых ботинках и идет в свой кабинет. Улыбка тут же исчезает с пухлых губ, сменяясь безразличной маской на лице. Он молча заходит к себе, кидает портфель на стол, вешает аккуратно пальто с шарфом в шкаф и включает свой компьютер. Пока все нужные программы загружаются, Джин делает себе крепкий кофе без молока с тремя ложками коричневого сахара и глазами пробегает по рабочему чату. Поняв, что сегодня — самая обычная, скучная смена: кроме составления тупейшей таблицы в экселе, ничего делать не нужно. Почему тупая таблица? Потому что не удобная, кто ее придумал? Полный идиот, жаждущий занять своих работников деланием фигни. Джин пару раз пытался обьяснить своемую боссу, что таблица неудобная, но его сослали на неделю писать отчеты о работе сотрудников в цехах, и там он чуть не оглох от шума станков. С тех пор Ким предпочитает кивать как болванчик, материться, что все идиоты, и делать строго по инструкции, не вставляя свои мысли. Как говорят: «береженого бог бережет». А Сокджин бережет свое место потому, что на поиски нового сил нет, тут все к нему привыкли, и вообще сложно придется вернуться к ритму — ночь для сна. Джин закидывает свои длинные ноги на стол, заходит в нужные программы, включает второй монитор с камерами и вводит в поисковой строке, которая открыта через инкогнито, — «Анонимный чат». Единственные, с кем он общается, — это люди из чата. Когда у него игривое настроение — он любитель заниматься виртом, иногда притворяется девушкой и угорает над извращенцами, но, в основном, заходит, чтобы излить свою душу. Отличная возможность кому-то поныть о своей жизни, а потом нажать на кнопку «Завершить чат» и все, никто в ответ не скажет: «Ты надоел ныть! Мы пришли веселиться, но ты сидишь словно бабка на похоронах.» А если и напишут, то кнопка избавит от таких людей. — Вот почему в жизни нет такой кнопки? — вслух говорит Джин. — Приходится надевать маску даже перед Чимином, иначе вообще не останется живых людей рядом.

***

Юнги недовольно стонет, когда слышит вибрацию телефона и высовывает только руку, чтобы взять его с тумбочки и поднести к уху под одеялом. — Юнги, — зло произносит Намджун. — Какого черта до тебя не дозвониться? — Я спал, — тихо шепчет парень с хрипотцой в голосе и закрытыми глазами. — Уже десять утра, мог бы и работу поискать, мне надоело, что ты сидишь на моей шее. — Куда я пойду, языка ведь не знаю. — Полы мыть или на завод, — раздражение настолько сильное у Намджуна, что он не замечает как рукой ломает карандаш по пополам. — Я забыл дома важные документы. — Не забыл, а ты не ночевал, — поправляет его муж и все же садится на кровать. — Мне нужны бумаги на моем столе — красная папка, возьми такси и привези срочно, а еще чистый костюм и рубашку. — Зачем? — Не твое дело. — Конечно, я же твоя служанка, поэтому мне не положено знать, где ты будешь шляться, — Юнги не сдерживается. Терпение на пределе, измены ему надоели, но он молчит, потому что куда он уйдёт? Денег нет, образования нет, вернуться в Корею не может, потому что любит Намджуна. Или уже не любит, а просто привык и ему страшно быть одному? Страшно вернуться в Сеул или страшно начать жить тут без хоть какой-то иллюзии безопасности и поддержки? Намджун выдыхает, потому что нет желания ругаться, он устал от Юнги. Только развод не просит потому, что так удобно, когда у тебя муж, и это показывает тебя в лучшем свете перед важными клиентами или бизнес-партнерами. — Я работаю, а не шляюсь. У меня ночью онлайн-конференция с Сеулом. Юнги только хмыкает на его слова, потому что уже давно знает, что это за конференции в чужих постелях у его мужа, поэтому не отвечает, а просто отключается. Наспех почистив зубы и умывшись, он прямо на толстовку, в которой спал, накидывает пальто, засовывает ноги в черные ботинки и, укутавшись в черный шарф, с пакетом выходит к такси. Бледный, с отросшими волосами, падающими на очки, весь в черном, словно посланник смерти, как еще бабушки при нем не крестятся и соль не раскидывают. Водителю скучно, поэтому, отхлебнув кофе из большого стаканчика, решает пожаловаться вслух на погоду. — Через два дня декабрь, а снег даже не спешит к нам. Ох, — он смотрит на панель. — Плюс двенадцать, не ведать нам зимы. Юнги не отвечает, он понял, что сказал водитель, но не хочет ни с кем говорить. Все, что он хочет, так это приехать домой и снова засесть за свою компьютерную игру, чтобы забыть Намджуна, его измены и свою жалкую жизнь. Только в лифте Юнги вспоминает, что забыл написать Намджуну. Он проходит мимо девушки, которая спешно его окликает. Парень уже хочет позвонить мужу, когда застывает на месте. Его Намджун целует симпатичного высокого парня с пепельным цветом волос. Он обнимает его, что-то шепчет на ухо и тот смеется. Кто придумал в офисах делать в кабинетах вместо нормальных стен — стеклянные? Почти все трисы опущенные, кроме одной стороны, поэтому для Юнги открывается потрясающий вид, как его муж уже сажает этого парня на стол и все настойчивее целует. Девушка делает шаг в сторону кабинета босса, но Юнги ее больно дергает за руку и головой кивает на ее стул. Раньше были только запах чужих одеколонов, волосы на пиджаке, задержки, глупые оправдания и пароль на телефоне. А сейчас в открытую — его муж даже не скрывает на работе о своих похождениях. Больно, очень больно, настолько больно, что хочется разорвать грудную клетку и вытащить свое сердце, чтобы выкинуть и больше не чувствовать. Рывком открыв дверь так, что она стукнулась об стекло и то задрожало, он молча делает два шага, видя как парень подпрыгивает на столе от неожиданности, пытается слезть, его муж стоит в шоке, не зная что делать, застегивая наспех штаны. Юнги швыряет пакет на стол и гордо выходит. Намджун опомнился только от грохота закрывающейся двери и тут же срывается за ним. — Юнги, ты все не так понял, — специально говорит на корейском Ким и хватает мужа за руку, тот ее выдёргивает и шипит. — Оставь меня. — Мы на моей работе, веди себя нормально, — угражающе шепчет Намджун, кивая проходящем сотрудникам. — Да ладно? — хохочет Юнги. — А я думал я в клубе, где альфа-самцы снимают себе шлюх. — Я же сказал, все не так, — рычит Намджун, запихивая истерично хохочущего Юнги в лифт, чтобы скрыться от посторонних глаз. — Знаешь, я может и плохо знаю английский, но я не тупой. Ты мне изменяешь, — еле сдерживая слезы, он тычет своим пальчиком с обручальном кольцом в подкачанную грудь мужа. — Год, если не больше. Лифт издает «динь», открывая двери, поэтому Юнги выходит и, пока люди заполняют его, слышит: «Два, я два года тебе изменяю. Ты сам виноват». Лифт закрывается, Юнги на ватных ногах покидает офис, ему плохо. Сердце бешено стучит, отдавая в ушах, в груди — адская боль, словно ее разорвали напополам, сломав ребра, и вытащили все органы, оставив умирать Юнги в знойной пустыне. Его мутит, голова отказывается соображать, он нервно вытаскивает из кармана наушники и быстро засовывает их в уши, чтобы не слышать мир. Ему срочно нужно сбежать, иначе не выдержит — сломается и больше не соберется. Он идет как можно быстрей от здания и нажимает в плейлисте Halsey feat. Lauren Jauregui «Strangers». Его любимая песня, которую он слушает нон-стопом, только она может привести в себя Юнги. Раздается любимая мелодия и прекрасный голос Эшли, парень плюет на окружающих его людей, делает глубокий вдох и начинает тихо подпевать. «…When I wake up all alone And I'm thinking of your skin I remember, I remember what you told me…»* Юнги подпивает песне, пока пешком добирается домой, и это занимает у него примерно час. Небо — нежно-голубое и все в мягких ватных облаках, поэтому он улыбается, глядя на него, и горько усмехается словам, звучащим из наушников. «…Sugar, we're not lovers, we're just strangers With the same damn hunger To be touched, to be loved, to feel anything at all…»** Придя домой, он скидывает ботинки с пальто прямо на пол и ставит чайник. Сделав кофе и умыв лицо после слез, он идет в комнату и думает чем заняться. Играть не хочется, как и смотреть никакой сериал, поэтому он решает зайти в «Анонимный чат», может хоть кому-то изольет свою душу, потому что друзей в штатах у него нет из-за Намджуна, который стал для него целым миром. А с Сеулом он потерял связь еще в первый месяц прибывания в Большом Яблоке. Юнги колеблется, прежде чем выбрать корейский язык для общения, и долго думает над ником. Перед глазами попадает кружка с кофе, поэтому он с улыбкой печатает «Ice Americano». У Джина слипаются глаза, всегда так, когда стрелка часов близится к четырем утра. Он хочет уже выйти, чтобы подремать, когда замечает новый чат с «Ice Americano». Подождав пару минут он пишет первый. «Привет» Юнги дергается от звука пришедшего сообщения, поэтому не сразу понимает, куда ему пришло оно. Проверив телефон, он смотрит на экран, и на белом поле видит одинокое «Привет» от «Maple Syrope». Внизу две кнопки: «Начать чат» и «Закрыть чат». Он нервно зубами ломает ноготь на левой руке и стучит ногой под столом. — Глупо, — говорит и он и вместо «Закрыть» нажимает «Открыть чат». Закатив глаза, он все же решает начать диалог.

IA: «Привет.»

MS: «Я думал ты заснул.»

IA: «Кота кормил.»

Зачем-то врет Юнги, потому что у Намджуна аллергия на котов, хотя сам парень очень любит милых пушистиков. MS: «Так тебя кот разбудил?» MS: «Почему тут нет смайликов?» MS: «Типо тут смайл грустный.»

IA: «Никто меня не будил. Мне рано ложиться, только 15:15.»

Джин зависает на цифрах, затем переводит глаза в угол компа. Моргает, чтобы убедиться, что сейчас «04:15», еще раз смотрит на наручные часы и для убедительности в телефон. Он цокает языком и вбивает пальцами по клавишам так, что весь этаж, наверное, слышит это клацанье. MS: «Сейчас 04:15. Вообще не смешно, придурок.» У Юнги жизнь рухнула, а какой-то аноним ему написал, что он смеется над ним, поэтому он зло отвечает.

IA: «Сейчас 15:16 в Нью-Йорке.» IA: «Мой муж мне два года изменяет, я его застал с каким-то кукольным парнем в его офисе, мне не до шуток.»

MS: «Ебать.» MS: «Ебать пиздец.» MS: «Пиздец. Ты че с НЙ? Рили?» Джин шокировано моргает, потому что он общался с корейцами, просиживающими ночь на пролет на таких сайтах, а тут кто-то аж с Нью-Йорка пишет.

IA: «Да. А ты?»

MS: «Сеул, и у меня 04:18.»

IA: «Ебать.»

MS: «Нее, ебать у тебя с мужем. Измены это гадко. Сколько вы в браке?» Юнги отпивает кофе, пока его анонимный собеседник по ту сторону океана, забыв про сон, включает чайник для новой порции кофеина.

IA: «5 лет.» IA: «3 года как в Штаты с Сеула переехали. Блять, я не знаю, что делать.» IA: «Может порезать вены?»

MS: «Это не выход.» Джин смеется со своих слов потому, что он, как бы, мечтает утопиться в реке Хан.

IA: «Что делать?»

MS: «Дети есть?»

IA: «Нет.»

MS: «Тогда разводись.» И тут у Юнги прорвало: он сам не замечает, как вываливает на анонима все, что было у него на душе.

IA: «Не могу. Куда я уйду? Я языка не знаю, учебу кинул ради него. Все положил к его ногам, самого себя положил. Он прошелся по мне в грязных ботинках и, увидев на кого я стал похож, просто выкинул. Ты бы видел того парня. Я таким был когда с ним познакомился. Сейчас мне лень даже одеться, хожу как чучело. А смысл? Намджун на меня не смотрит, говорит что я виноват. В чем? В том, что мне плохо в штатах? В том, что я не могу найти себя? Мне страшно, мне 24 и, вроде, вся жизнь впереди, только я привык, что с 19 с ним. Понимаешь? Привык к нему. Еще я клубы любил, друзья были, все было в Сеуле, а тут я лишний. Мы даже не спим уже как полгода, а я может хочу, и я его люблю».

Джин щекой опирается на руку, с ахуем на лице читает санту-барбару, не совсем понимая, что происходит, словно пропустил сезон в сериале, поэтому, разомнув шею, набирает текст. MS: «Так, погодь.» MS: «Ты парень? И ты замужем за парнем? И вы в США?» Юнги цокает, потому что приходится обьяснить.

IA: «Да. И да.»

Затем, испугавшись, добавляет:

IA: «Ты гомофоб?»

MS: «Нет, я вообще би. Погодь ты с этим, я пытаюсь понять, чтобы помочь тебе.» MS: «Ору, у самого жизнь полное говно, но я пытаюсь помочь чуваку, с которым у нас 13 часов разницы. Я ебанулся».

IA: «Что у тебя случилось?»

MS: «По сравнению с тобой у меня все гуд». Юнги недовольно надувает губы, потому что чувствует себя неловко, он-то все сказал как есть, а этот аноним увиливает. MS: «У меня все хорошо, живу, работаю. Но хочу просто утопиться, потому что не живу, а существую. Короче все сложно и мне нужно свалить с работы, которая морально меня убивает.»

IA: «Кем ты работаешь?»

MS: «Менеджер по персоналу на заводе. Делаю только ночные смены, вот как раз сижу на работе.»

IA: «Так забавно, что между нами 13 часов разницы. Больше полдня.»

Джин нажимает на клавишу, когда в его кабинет стучат. — Менеджер Ким, старший по смене меня отправил к вам. У нас один рабочий упал. — Кровь? Нужна скорая? Рабочий мотает головой, неуверенно жмет руки в перчатках. — Скорее перелом ноги. — Я уже иду, не трогайте его. Я вызову скорую. MS: «Мне срочно нужно идти. Это мой Skype — Maple_Syrup, найди меня, я хочу продолжить с тобой общаться. Твой муж козел и он пожалеет, что так плохо обошелся с тобой.» Юнги получает сообщение, грустно вздыхает, потому что только втянулся в общение. Он переписывает ник незнакомца на листочек и решает поиграть.