Тот, кто скрывает свое имя.

Юнги тяжко вздыхает, смотря на потухающий экран его телефона. Одиннадцать-двадцать, солнце вовсю врывается в темный мирок Юнги, словно желает, чтобы парень наконец-то выбрался из своего укрытия. Только сам Мин не хочет вставать, он вообще ничего не хочет. Вчера, после разговора в анонимном чате, у Юнги случилась истерика и он разбил всю посуду в кухне. Самое забавное, что истерика началась с пустяка: электрический чайник сломался, можно было подогреть воду в кастрюльке или микроволновке, но он хотел, чтобы чайник заработал, поэтому бесконечно нажимал на кнопку, пока со злости не вырвал его из розетки и не кинул на пол, а потом пошло все, что попадало под руку. Он разбил свою любимую кружку, купленную на Пусанском фестивале лет семь назад, — единственное, что напоминало ему о Корее. Промучившись еще десять минут, Юнги заходит в скайп, меняет фотку на какую-то левую аватарку, ник на «Ice Americano», и набирает в поисковой строке «Mepal_Syrup». Добавив в контакты, замечает зеленый ярлычок и, вздохнув, печатает:

«Привет. Мы вчера болтали в анонимном чате.»

Печатает «Как дела?», но, мотнув головой, стирает, дрожащей рукой нажимает «отправить». Ответа долго нет, поэтому парень успевает задремать, когда распахивает глаза от характерного звука приходящего сообщения. «Привет. Рад, что написал» *смайлик с машущей рукой*. «Как ты?» Вот простой вопрос, который вводит вступор Юнги, потому что он не знает как он. Из глаз снова предательски льются слезы и в голове всплывают хаотичные картинки из семейной жизни.

«Плохо» «Ночью случилась истерика, и я разбил всю посуду в доме»

Джин идет вдоль длинного коридора, врезаясь в рабочих в касках, и, пробубувнив извинения, спешит зайти к себе, чтобы спокойно пообщаться. «Гавнюк не приходил?»

«Гавнюк? Намджун?»

«Ага, буду его так называть, потому что заслужил скотина» Юнги хохочет, сильнее обнимая подушку, кладет подбородок на нее, чтобы было удобней печатать.

«Говнюк обидно как-то, а вот кобель самое то»

«Мы что, разведенные женщины из американского сериала? Какой кабель? Скотина он, самая натуральная, точнее гейская.»

«Ахахаха, вспомнил сериал «Секс в большом городе». Смотрел?»

«Нее, я больше по аниме и мистическим сериалам»

«Я тоже люблю аниме»

«Какое твое любимое?» Джин улыбается, потому что давно он ни с кем не говорил про аниме. Чимин их не любит и не понимает, почему Джин прям живет ими, одно дело в подростковом возрасте смотреть, а сейчас он прям мужик в расцвете сил. Какая разница сколько тебе, если нравятся прорисованные персонажи больше, чем живые?

«Атака Титанов. Твое?»

«Вельзевул»

«Не слышал. О чем оно?»

«Посмотри. Такая ржака, обожаю его. Там про хулигана-школьника, который становится нянькой ребёнку Люцифера. Короче, нереально смешно»

«Хорошо. Не хочу вставать»

В кабинет Джина стучат, и, выругавшись, но, не сняв ноги со стола, он кричит: «Что?» — Менеджер Ким, — работник в возрасте заходит, снимая каску, и Джин убирает ноги со стола. — Новенькие прибыли, нужно оформить. — Пять минут. «Да ебать, нужно новых оформить. Короче, давай убирай на кухне, потом в душ и вкусно покушай. А я тебе пришлю фотографию рассвета шикарного, даже ради тебя поднимусь на крышу в этот мерзляк» Юнги улыбается, словно влюбленная школьница, читая слова «ради тебя».

«Ох, такого ради меня еще никто не делал, договорились. Хорошей работы»

Парень потягивается, откидывает одеяло и спешит на кухню. К его разочарованию там полный пиздец, поэтому он бежит в комнату за колонкой и, включив музыку, начинает прибираться, перед этим сделав пару снимков. Быстро приняв душ, он стоит напротив шкафа и долго думает, что надеть. Настроение, почему-то, хорошее, поэтому он надевает джинсы и все то же свое любимое черное худи. Намотав шарф на пальто и обув ботинки, спешит скорей покинуть душную квартиру. Джин проклинает тех, кто берет на работу новеньких за два дня до выходных, потому что желания водить их повсюду у него нет, как и отвечать на те же самые вопросы и раз триста объяснять, где поставить и подписать. Он понимает, что это работа, но легче все равно не становится, потому что он ее ненавидит. Все люди считают его очень холодным, надменным и безэмоциональным, но на деле Джину начхать на всех, на работу и на себя. Если бы не вибрация в кармане пиджака, он бы точно наорал на рабочего, который никак не мог понять, где ему подписаться, хотя для таких индивидуумов делают специальную черную линию и пишут «подпись». Выдохнув, Джин удивляется, когда получает два файла. На первом — разгромленная кухня, а на втором — красивая рука с тонкими пальцами, на которой видно обручальное кольцо, держит кружку кофе, и завтрак на столе.

«Посуды не осталось и я вышел позавтракать в кафе. Погода чудесная»

Еще один файл с голубым небом, ярким солнцем и типичным городским нью-йоркским пейзажем. — Получил сообщение от подружки? — спрашивает Чонгук, один из менеджеров ночной смены охраны завода, попивая свой кофе. Джин только испепеляюще смотрит на молодого, слишком жизнерадостного, парня и, быстро напечатав сообщение, убирает телефон. — Ты бы за заводом так смотрел, как в чужие телефоны, а вдруг кто-то теракт устроит? Чонгук хохочет так сильно, что аж проливает немного кофе на пол и ботинком размазывает его, чтобы скрыть свой проступок. — Ты, что ли, тот самый террорист с зажигалкой и канистрой? Кому сдался этот сраный завод? — Ох, блять. Хочу курить, но пиздец холодно выходить на улицу, быстрей бы весна. Чонгук кивает на слова своего коллеги, устало потирая рукой сонные глаза. — Мне бы хоть, чтобы этот рабочий день закончился. Хочу поспать пару часов. — Сможешь? — Мирэ на восьмом месяце и ужасно ругается, что я на ночных, но платят-то больше, поэтому пришлось маму попросить приехать. Думаю вернусь и они пойдут гулять, хоть вздремну пару часов. — Держись, — сочувственно произносит Джин, хлопая по плечу, чтобы хоть как-то выразить свое понимание и поддержку, но на деле ему плевать на Чонгука и его проблемы. Юнги наслаждается зимней свежестью с контрастным горячем кофе, когда экран загорается и высвечивается: «Хочу к тебе, а не вот это все. Приятного» Парень слишком широко улыбается от обычного сообщения незнакомца и решает, что после завтрака сделает покупки новой посуды и чайника. Весь шопинг он скидывал фотографии и советовался с анонимом, словно это он его муж, а не Намджун. Приехал домой Юнги в прекрасном настроении с яркими красными щеками, потому что сегодня температура опустилась до минусовой, а он, как обычно, легко оделся. Пока готовит еду, продолжает переписываться. Джин, даже идя к машине, не отрывается от печатанья, держит голову слишком низко над телефоном и снова во что-то врезается. Только когда он за рулем не отвлекается на пришедшие фотографии и вспоминает, что забыл сделать фото рассвета. Юнги ставит тарелку вкусной лапши с овощами и курицей и, пожелав спокойной ночи Джину, садится смотреть аниме «Вельзевул». Он хохочет в голос, давясь колой, не обращая внимания на шум открывающейся входной двери. Намджун возвращается с работы поздно и очень злым. Настолько злым, что отказал Тэхену в потрахушках и поехал домой. Все, что он хочет сейчас, — просто завалиться спать и на свежую голову решить проблему с одним из важным клиентов. В квартире вкусно пахнет, из спальни доносится звонкий смех Юнги, и мужчина сам не замечает растянувшейся улыбки на лице. Он все еще любит Юнги, просто изменяет. Ну вот так получилось, потому что муж перестал его привлекать в сексуальном плане. А это проблема для Намджуна, который обожает секс и еще именно с помощью него он борется со всем накопившимся стрессом. Он берет вилку из ящика, удивлено поднимает бровь, потому что вилки другие теперь — с деревянной ручкой. Юнги в наушниках смотрит аниме, запивая колой чипсы, и хохочет в голос, иногда отвлекается, чтобы написать своему новому другу свои впечатления об аниме, поэтому почувствовав тяжелую руку на своем плече вздрагивает. — Намджун? Парень удивленно моргает, снимая наушники, и смотрит на своего мужа, который, зевнув, стягивает с себя вишневый галстук. — Сегодня такой тяжелый день был, как же я устал, — произносит спокойно Ким, раздеваясь, словно ничего не было. Не было его измен, того инцидента, разговора, вообще ничего. Юнги не понимает, что происходит, потому что вчера ЕГО муж на его глазах чуть не трахнул молодого парня, сказал, что из-за него он изменяет ему, а теперь спокойно говорит о работе и идет в душ. Он идет в их душ. Намджун вчера мылся в душе любовника, а теперь спокойно идет в их душ. В душ Ким Юнги и Ким Намджуна. — Может мне все приснилось? — бурчит Юнги, когда раздается из ванной громкий голос, чтобы перекричать воду: «Я забыл полотенце, принеси мне». Он тут же срывается со стула, быстро открыв шкаф, достает светло-коричневое банное полотенце и оставляет на стиральной машинке. — Потри спинку, — просит муж, присев на бортик ванной, как будто не он вчера трахал кого-то в своем кабинете. По его подкачанной спине соблазнительно стекают капли воды, поэтому Юнги приходится закусить губу, чтобы не завыть от такой картины. Он так давно не ощущал эти большие и горячие ладони на себе, не испытывал настоящего оргазма, который так умело доставлял его муж, в отличии от его дилдо, спрятанного глубоко в шкафу. Стянув с себя худи, чтобы было удобней, он мылит мочалку и проходит по карамельной коже. В ванной раздается блаженный стон. — Все так болит из-за сидения за компьютером. «Что ж тогда твой любовничек не потер тебе спинку после горячего секса» — не озвучивает свои мысли Юнги, чтобы не начался новый скандал. — Представляешь, сегодня… Юнги не слушает, только иногда хмычет и натирает спину. В их ванне его муж ведет беседу, словно не он вчера сказал о изменах. У парня едет крыша от происходящего, поэтому он не сразу слышит: — Юнги ты слушаешь? — А? Прости задумался. — О чем? Намджун разворачивается, тянет на себя своего мужа и водит носом по шее, потому что знает как сильно Юнги обожает такое. — Отпусти, я пойду спать. Сам домоешься. — Ну что ты так разнервничался? — томно шепчет мужчина, покрывая шею поцелуями и затягивая светлую кожу, губами оставляя метку. — Хватит, я не хочу, — просит Юнги, пытаясь вырваться, но Намджун силой затаскивает его в ванную прям в одежде и прижимает к стене. — Я скучал по тебе, сегодня ты выглядишь по-другому. Он водит руками по джинсам, отлично подчеркивающим талию и бедра мужа, и облизывается, уже тянется, чтобы поцеловать, но получает смачную пощёчину. Юнги всего трясет, его грудь тяжело вздымается и опускается, он смотрит с такой злобой, что Намджун готов отойти, только некуда — бортик мешает. — Я выгляжу как всегда, — рычит парень. — Твой любовник послал тебя, поэтому ты пришел ко мне, чтобы я утолил твою потребность? Намджун улыбается, потому что ему нравится видеть Юнги таким злым, надменным, властным и невероятно сексуальным. Ему наскучили мягкие отношения, покладистый муж, скучный секс, он возбуждается от такого огня. Вот почему он полюбил Мин Юнги, потому что юноша горяч не только телом, но и душой. Только Намджун не понимает, что именно он потушил и похоронил пламя, а теперь жалуется. Вместо того, чтобы постоянно тушить, нужно было подкидывать дрова и тогда бы костер пылал. Просто мужчина испугался, что не справится и сгорит в нем, поэтому предпочел повести себя так отвратительно. Забытые чувства неожиданно проснулись, только Юнги вылезает из ванной и, хлопнув дверью, уходит. — Черт, черт, козлина, — ругается парень, быстро переодеваясь. Он ложится в кровать, полностью закрываясь от мира и набирает сообщение своему анонимному другу.

«Кабель вернулся и ведет себя, словно ничего не было. Прикинь? Начал ко мне приставать, чтобы потрахатся»

Ответ не приходит и Юнги разочарованно вздыхает, потому что забыл, что Мэйпл ушел спать, еще стояк как назло отвлекает его от мыслей.

«Не знаю, что делать. Хочу разбить ему голову, но с другой стороны хочу его. Бляяя, сложно. Ты мне нужен, Мэйпл»

Кровать прогибается под весом Намджуна, поэтому Юнги приходится быстро выйти из скайпа, заблокировать телефон и засунуть его под подушку. — Юнги, — подозрительно ласково зовет Намджун и рукой пытается снять одеяло с головы. — Извини меня. Вот такого явно парень не ожидал от своего похотливого, гулящего мужа, поэтому рывком садится и смотрит на такого домашнего и сонного мужчину в одних спортивных штанах с мокрыми волосами. — За что? — Я наврал тебе тогда, я не изменяю два года. — А сколько, год? Или все пять? — злится Юнги, сжимая одеяло, он пытается быть спокойным, но не получается, потому что больно и обидно. — Три раза, я изменил тебе трижды. — Ахуеть, спасибо, что не тридцать три. — Прекрати ёрничать и послушай. — Не хочу и, вообще, вали спать к любовнику. Юнги пинает ногой в бедро мужа пару раз, но его ногу за щиколотку хватают тёплые большие ладони. Намджун нежно проводит под штанами, его глаза темнеют, на губах расцветает опасная улыбка. Кожа Юнги покрыватся мурашками, а в низу живота все собирается в узел. Он хочет, но гордость не позволяет, поэтому выдергивает ногу, пряча ее под одеяло. — Не вешай лапши на уши, я не тупой. — Тогда я был зол на тебя, вот и разрешил этому стажеру меня соблазнить. Я правда не имею любовника, все разы были разные люди и я, обычно, был пьяный. Ты тоже виноват, нужно ухаживать за собой. Вот джинсы надел и все — я смотрю только на тебя. Он, словно тигр, подкрадывается к своей жертве, медленно нависает над Юнги, который сжимает спасительное одеяло, сглатывает слюну и облизывает резко высохшие губы. — Ты не будешь изменять мне, если я снова начну одеваться хорошо? — Не буду, — выдыхает в губы Намджун, не целует, дразнит языком, проводя по ним. — Точно? — почти не соображая, уточняет Юнги, подаваясь вперед, чтобы поцеловать столь желанные губы. — Да, Юнги, — рычит Намджун от удовольствия, когда ощущает руку на своем паху. Юнги первый сдаётся, потому что соскучился по ласке, соскучился по прикосновениям своего любимого мужа и страстно целует, обвивая руками шею. Намджун отвечает так же страстно, разрывает поцелуй только для того, чтобы снять мешающую майку и языком провести по коже. В спальне раздаются стоны, Юнги умирает в его руках, превращаясь в пыль от наслаждения, пока Намджун покрывает все его тело засосами и следами от зубов. — Я так соскучился по тебе, — проводя носом по шее, шепчет мужчина. — Какой же ты податливый котёночек. — Джун, я не могу ждать, войди уже в меня. — Конечно. Намджун стягивает штаны, специально задевая тканью по сочившемуся члену, чтобы получить нетерпеливый всхлип со стоном. Он, не спрашивая, переставляет мужа в коленно-локтевую позу, сильно надавливая на спину, чтобы тот выпятил аппетитную попку, и, шлепнув по ней, нагибается за смазкой. В голове Юнги мысли об изменах, но они тут же пропадают, стоит Намджуну толкнутся в нем. — Только не говори мне, что ты настолько скучал по мне, что играл с собой? — Что, ревнуешь к резиновому члену? Намджун рывком переворачивает Юнги и ловко переносит к стене чтобы парень мог опиратся на нее, пока он трахает его на весу. — Держись, детка, — рычит он и сильно, на весу, толкается. Юнги обхватывает его ногами за талию, но все равно плохо получается держаться из-за бешеного темпа.

***

Юнги просыпается утром в отличном настроении, потому что Намджун обнимает его за талию и сопит куда-то в подушку. Они сильно вымотались за ночь, после небольшого перерыва дважды занимались любовью, таким счаливым Юнги давно себя не ощущал. Он тихонько выскальзывает из кровати для того, чтобы порадовать мужа завтраком. Наспех накинув майку со штанами и забрав свой телефон, прикрыв плотно дверь, выходит в кухню. Пока жарится омлет, кофеварка делает свежий крепкий кофе, он читает сообщение от Джина. «С хуевым утром тебя. Надеюсь оно не такое хуевое как у меня. Еду в гребаный супер» «Бляяять, сколько людей. Точно, у всех конец рабочего дня, а у меня еще не начался» «Ты еще спишь? Я тоже хочу спать» «Погода классная. Небо такое красивое, пролетел самолёт и я почему-то подумал о тебе» *Прикрепленный файл*. Юнги вынимает из холодильника лимоны, одной рукой набирая.

«Только встал, Намджун спит. У нас была такая жаркая ночь. Я так счастлив. А еще он сказал, что только три раза мне изменил и просил прощения. Я его простил»

. Джин спал только полдня, потому что нужно было пробежаться по делам и, конечно, купить еды. Завтра выходной и вечером придет Чимин, поэтому нужно приготовить еду, и после ужина они поедут напиваться в клуб. Джина тошнит от этой традиции — каждые выходные тусить в клубе, но убеждает себя тем, что совсем одичает, если не будет общаться с людьми. Сообщения от Американо его разозлили до такой степени, что он смачно кинул пакеты с продуктового на пол, наплевав на яйца, чтобы освободить две руки для печатания. «Ты вообще себя слышишь?» «Он, блять, тебе изменяет. Не важно три или триста три, хотя я уверен твой кабель ходит налево и направо постоянно. Не удивлюсь, если у него несколько любовников сразу есть, которые присылают ему прям с утра интим-фоточки». Юнги выжимает лимонный сок, поэтому поджимает губу на обидные слова и, проверив руки, отвечает:

«Кто ты такой, чтобы говорить мне такое? Ты не знаешь его, а я знаю. Он был искренним»

«Ты в реале простил ему измены? Да он тебя развел как ребенка, чтобы впихнуть свой член в твою задницу. Приди в себя, такие как он не меняются»

«Пошел ты к черту. Не смей мне такое говорить. Ясно?»

«Ты вспомни, что познакомился со мной из-за того, что спалил его с каким-то парнем в обжимку у него на столе, а сейчас после волшебного секса все, жизнь наладилась? Так не бывает. Прости, но у него не такая палочка-выручалочка, как ты думаешь. Она не наколдует тебе любовь до гроба, а вот всяких хламидий — да. Он не мог просто сказать: «Я больше не буду совать свой член в чужие дырки, и теперь давай выращивать апельсины в нашем прекрасном саду», потому что, если изменил раз, будет и два, а у тебя вообще хулиард» Юнги со всей силой швыряет остатки лимона в раковину и порывается позвонить Мэйплу, чтобы наорать на него и чтобы он не лез в его жизнь, но вибрация телефона мужа отвлекает его. Намджун так неосмотрительно вчера оставил свой мобильник на столе, поэтому Юнги замечает пришедшее сообщение в вотсаппе от «Candy». Борясь несколько жалких минут со своей совестью, которая заявляет, что нужно доверять своей второй половинке, Юнги проводит пальцем по сообщению и открывается диалог. Он в ужасе закрывает рот рукой, чтобы не закричать, потому что видит фото того самого пепельного парня, сидящего в одной расстёгнутой рубашке, с ошейником, который он держит за длинную цепь и подпись: «С добрым утром, шугар Дэдди, твоя конфетка скучала без тебя ночью». — Сука, — непонятно, к кому точно обращается Юнги: к Мейплу, что он был прав, к Намджуну, спящему в их кровати после бурного секса, или к парню, что смеет слать такое. В голову брюнета приходит одна очень плохая мысль и, не успев как следует ее обмозговать, он проскальзывает в ванную, запирая дверь. Кладет два телефона на машинку и, дрожащей от злобы рукой, вытаскивает свою старую косметичку. Через десять минут он отсылает свое селфи в рубашке Намджуна, которая так удачно валялась на полу. Нанеся немного теней с тушью, чтобы придать взгляду томности, легкий блеск играет на искусанных губах и рубашка застегнута только на нижние пуговицы, чтобы акцентировать внимание на засосы оставленные его мужем. Подобрав удачный ракурс, и, спустя пару снимков, выбрав самый удачный, он шлет «Candy» фото с надписью: «Привет, сучка». — Черт, — ругается Юнги, когда слышит шаги Намджуна. Он прячет телефон мужа под полотенцем в надежде, что этот Кэнди не пришлет или, не дай бог, не позвонит. Поправив отросшую челку, чтобы волосы спадали немного на глаза, выходит. — Юнги, а чего такой бардак? В раковине валяются кинутые лимоны, на столешнице остатки овощей, недожаренный омлет одиноко стоит на плите, весь пол блестит от липкого сока. — Я подумал, что обычный завтрак скучно для тебя. Намджун оборачивается и ахает при виде такого сексуального парня с влажными губами и в его большой рубашке, которая так сексуально прикрывает его бедра. — О, детка, ты так великолепен, — облизывается Намджун и, подхватив мужа за бедра, сажает на стол. — Ты невероятно сладкий, моя кэнди. Сердце Юнги окончательно трескается, он натянуто улыбается, спрыгивает со стола и, поставив стул, жестом просит сесть Намджуна. Блондину нравится такая инициатива, поэтому он приспускает штаны, раздвигая ноги, и кусает губу, когда Юнги опускается на колени и высовывает свой юркий язычок. — Хочу, чтобы ты кончил мне на лицо, Мой Шугар Дэдди. Намджун не обращает внимания на слова, только хватает рукой за волосы, притягивая к своему пульсирующему члену. Юнги великолепен в минете, сказываются годы, потому что его муж обожает оральные ласки и когда-то они часто таким баловались. А когда отношения стали рушится, появились подозрения в изменах, Юнги понял, что ему легче отсосать, чем выгибаться под ним со стонами. Сейчас ему легче запихивать большой член себе в глотку, чтобы заглушить начинающию истерику, а под возбуждением скрыть свою боль. Намного легче бездумно сосать чем изображать оргазм, лично Юнги так легче: он не чувствует себя так грязно даже когда Намджун кончает на его лицо и пальцами размазывает по губам свою сперму, говоря какой он потрясающий. Юнги ненавидит себя и ненавидит Мэйпла, потому что человек на другом конце света оказался прав во всем.