Белая ночь

      «Кто на дискач?!», — слышалось буквально в каждом дворе и в каждой компании. Музыку, а особенно зарубежную, любили все, ведь эта зарубежная попса была очень новой для молодежи. Стремление молодого поколения ухватить всё самое свежее, выделиться, вот, что двигало процесс. Танцы — это то место, где молодые люди показывали себя. Не секрет, что для многих медляк — это способ показать девушке, что она пареньку небезразлична. Многие бегали туда, чтобы втайне от родителей покурить самокрутку, а потом отнекиваться, мол, да там толпа огромная, на меня покурили, мам. Все интрижки в толпе, красивые девчонки, разодетые мальчишки, всё это — огромное развлечение и счастье для ребят. Но не для всех. От ног до головы дворовые ребята не понимали смысла и суматохи вокруг этого события. Ну дрыгаешься телом, ну и что в этом такого? Еще и музыка такая играет… И все равно они краем глаза оказывались там. Совсем не попадали те, кто заболел или кого категорически не пустили. Не пустили, вероятно, «способом ремня», против ремня ведь не попрешь, иначе по шее отхватишь куда сильнее обещанного, вот и не рисковали. — Леха! — послышался голос снизу, он стремительно прилетел через открытое окно. Тяжкий вздох, тяжкие шаги, вот Леха уже у окна, а снизу небольшая компашка его друзей. — Чего? — вздыхая, свесился из окна Щербаков. — Ты на танцы-то пойдешь? — спрашивал Рустам, запрокинув голову почти во весь оборот. — А то все идут, а ты что-то даже и не сказал. — Да не знаю, пацаны, не пойду я, наверное, — пожал плечами блондин и уже собрался уходить обратно. — Ну Лех, нам без тебя идти, что ли? — даже расстроенно присоединился Тамби, стоявший рядом. — Ну да, получается, что так, — пожал плечами парень. — Там такую дрянь включают, я такое не слушаю. — Похоже на отговорки, — тихо проговорил Сережа, который даже не попробовал запрокинуть голову, чтобы взглянуть на товарища. — Ну мы попросим что-нибудь из твоего включить, Лех, — уговаривал Рустам. — Дак кто тебе позволит-то? — смеется Леша. — О-о, поверь, Рус и не такое сможет, — все же присоединился во весь голос Детков. Щербаков замолк. Он задумался. Вроде не хотел выглядеть каким-нибудь дурачком, «кидалой». Просто молча откинулся обратно в помещение, не дав никакого ответа. Парни ждали еще минуту, но поняли, что их друг отошел от окна, однако его не закрыл. Было решено подождать еще немного, пока точно не станет ясно, идет всё же их друг или не идет. — То Нурик, то Леха, — вздыхает Масаев. Все лишь молча кивнули, подойдя к лавочке. Присели и, поглядывая в окно иногда, стали ждать. Через пару минут к ним вылетел преобразившийся Щербаков. Ребята не ожидали, конечно, но первым рассмеялся Рустам. Добродушно, дружелюбно, но Леха сощурился, поправляя свою укороченную джинсовку на голое тело. — Леш, а это что? — решил все же поинтересоваться Рептилоид. — Ты о чем? — все никак не отставал от джинсы на теле парень. — О твоем… наряде на этот вечер, конечно же. — А что ж с ним такого? Обычный… обычный такой наряд. — Чтобы мимо пройти, правильно? — Совершенно правильно, все точно. — И прическа такая тоже? — подначивал Тамби. — Да это мать… Парни рассмеялись, пока Алексей даже от ветра шарахался, чтобы прическа не помялась, руками как-то пытался пригладить, лишь бы она не испортилась. Мальчишки рассмеялись, а юноша непонятливо на них глядел, пожал плечами и предложил дальше пойти, к месту уже. Все согласились. Вечер на удивление был теплым, вроде только начало лета, а уже так тепло. Солнце только-только закатывалось за зеленеющие кроны деревьев, оно играло с лицами ребят, солнечными зайчиками прыгая от ямочек на щеках до морщинок на переносице. Птицы заканчивали дневные трели и засыпали, лишь только соловьи постепенно разминались перед ночными балладами, которые даже не надоедали человеческим ушам, наоборот, они ласкали слух. Вдали слышался смех, такой искренний и заливистый, что даже самому захочется улыбнуться. Пройдя под металлическими каркасами футбольных ворот, мальчики поднялись на местами асфальтированную дорожку, вслед за всеми танцорами. — Блин, кроссовки теперь все в песке… — пробормотал Рустам. Шли будто штабелями, как на диско-войну, покорять горизонты музыки своими ботинками, которые вот-вот будут топтать уличную плитку в разных стилях танцев. В этой волне людей разных тембров и тонов голос слышалось: женские, мужские, даже где-то отдаленно детские. Сплетни, шутки, даже кто-то квантовую физику начал обсуждать, что вызвало много вопросов у идущих спереди или сзади. Какая-то девчонка назойливо жужжала подружке на ухо о ее новом парне, буквально без остановки, так что теперь все, кто в данный момент окружал этих двоих, знали все подробности личной жизни этой девицы. Не самое интересное, что можно было бы услышать за сегодня, но что ж, что дали, то уши и услышали. Можно, конечно, абстрагироваться, но многоголосие толпы не позволяет этого, возможно лишь изредка отвлекаться на шелест сочно-зеленых листьев, которых волновал ветерок. Тепло ветра несло за собой запах свободы. Прямо сейчас хотелось выпрямить крылья, взмыть в небо и укутаться в пушистые, кремовые облака, в них нежиться, пока уже не пойдет аллергия от удовольствия, и лишь тогда ощутить под ступнями изумрудный ковер, случайно придавив розоватый клевер, беззаботно растущий ранее на этом поле. Жаль этого малого, но здесь часто бывали людишки, так что, как обычно, выживает тот, кто… растет в кустах, хоть и не всегда распускание своих лепестков на этом месте несет за собой что-нибудь приятное, скорее кусты — это… что-то абсолютно темное. Если вы понимаете, о чем я. Возвратившись на землю, ребята вот-вот пришли на место, откуда уже светилась какая-то светомузыка, кто-то даже раздобыл диско шар, который уже крутился и поблескивал на одеждах пришедших. Кто-то уже курил папироски у ворот, стоя спиной к основному потоку людей, лишь бы не увидали. — Смотрите, а это там кто? — подозрительно остановился Сережа, показав пальцем вперед. Перед ними стоял высокий силуэт, одетый в мешковатую черную джинсовку, темно-серые брюки, а на ногах какие-то массивные кроссовки черно-белые. Силуэт стоял довольно одиноко, поглядывая по сторонам. Одна рука была в кармане верхней одежды. — А не Нурик ли это, м? — продолжил Сережа, обернувшись к ребятам, как бы предлагая подойти и узнать. — Очень похож, — кивнул Рустам. Вздохнул тяжело только Леша, который, пробравшись сквозь товарищей, решительно двинулся в сторону загадки века. Водрузил руку на чужое плечо, заставляя обернуться этот силуэт. — Нурлан? Обернувшись, перед Алексеем действительно стоял Сабуров, который слегка удивлен появлению в этом месте Щербакова. Они стояли и секунд с тридцать смотрели друг на друга с огромной неловкостью, пока все скрасить не решился Рустам, подошедший и обнявший обоих за плечи. Ребята вздрогнули даже. — Нурла-ан! — подошел и Масаев, широко улыбаясь. Вообще, Тамби — это тот, кто в их компании шире всех улыбается и громче всех смеется над шутками друзей, даже если для всех это было не верхом юмора, он просто старался поддержать своих друзей почти во всем, если это не какая-нибудь опасная афера, которая может навредить. Он заботился о друзьях, каждый раз без всяких сомнений делясь всем, что у него есть. Так он был воспитан, таков у него характер. Если он обрел друзей, искренне верящих в их дружбу, то он должен отвечать с двойной силой. Только его безграничная доброта имела границы, как бы нелогично это не звучало. Обратная сторона медали — это люди, нагло воспользовавшиеся его доброжелательностью, от этого Масаев очень осторожничает с непроверенными людьми, хоть и старался задавать почти всем диалогам или беседам дружелюбный ход. — Нурик, ты же, вроде… — начал Рептилоид. — Да-а, я тут прогуляться вышел, зашел сюда поздороваться просто, чего, — уверенно пожал плечами Нурлан. — Ага, вон этот тоже просто прогуляться вышел, — кивнул головой на Лешу Сергей. — Да? Потому так вырядился? — ухмыльнулся казах. — Ну сам как будто бы не с облоги какой одет, — фыркнул Алексей. Мальчики замолчали, в их компании повисла странная тишина, которую разбавляло шуршание в «Клетке», исходящее из микрофонов заведующих этим праздником. Мимо них промчался парень, явно опаздывающий куда-то. — Ну и усы… — произнес почти про себя Щербаков, чуть колыхнувшись от этого метеора. — Это Кирилл, так его звать, вроде… — также тихо, будто самому себе, пробормотал Сабуров. — Ежели ты его знаешь, расскажи, что ему не идет, хоть и видел я его мельком, — отрезал Щербаков. Парни рассмеялись над снова бубнящим Лехой; Рустам и Тамби решили пойти уже в гущу событий, а у Сереги не было выхода: он тоже хотел хотя бы послушать музыку, не сколько станцевать, а два нежелателя, стоящих по обе стороны Деткова, явно не горели желанием идти куда-то. Шатен кивнул им, мол, ребятишки, шо сказать, я отчалил. Парни и не возражали, кивнули ему в ответ и остались стоять на прежнем месте. Молча. Прям до самого начала танцев молчали, пока их не начали сносить бегущие диско-ребята, опоздавшие на сие представление. Они оба вынужденно оказались в толпе, предвкушающей сегодняшний музыкальный вечер. Теперь они обречены на прослушивание попсы, которую Сабуров тайно любил, но не показывал это буквально никому, хотя из его компании презирал такую музыку только Леша, но Леша — с ним всё ясно. Всё началось. Диск-жокей торжественно объявил начало начал и врубил первую дорожку, дергаясь у пульта, как только можется. Все кругом зажглись танцем, хоть и танцевал каждый по-разному, всё равно все «топтались» в одном такте, и только два истукана никак не вписывались. Один, явно впечатленный от музыки, которая ему, черт возьми, нравилась, не танцевал просто потому, что это, по его мнению, было бы не очень солидно, а второй, рьяно презирающий такого стиля музыку, точно также не мог себе вообразить себя танцующего под «такое!». Стоят два столба, даже через раз косятся друг на друга. И так до следующей дорожки, пока Нурлан, — ого, сам не начал потихоньку двигаться. Пока просто качаясь на месте, но уже сдвинулся с мертвой точки, в которой все также подвис его друг. Такими действиями Сабуров намекнул, что пора бы расслабиться и перестать так категорично относиться ко всему, что не нравится, просто отдохнуть мозгами. Импульс передавался достаточно плохо, потому казах стал двигаться чуточку усерднее, плечом специально толкая недовольного дружочка. Щербаков возмущенно поворачивает голову и вопросительно смотрит на танцующего юношу. Вздыхает и, словно желая передразнить несуразные танцы, начинает тоже танцевать, только специально криво и отрывисто. Сзади даже кто-то хохотать начал. Нурлан молчаливо помотал головой, продолжив танцевать в удобной для него форме, стиле, образе (нужно подчеркнуть). Леша продолжает валять дурака, специально следуя за чужим взглядом. В определенный момент ему удалось рассмешить и «хозяина» этого танца, ставшего причиной пародий от блондина. — Угомонись, Лех, давай нормально уже, — сквозь смех предложил Сабуров, наклонившийся к уху егозы. Алексей все же по-доброму заулыбался и постепенно, стараясь сделать это незаметно, сменил резкость движений на плавные покачивания головой и незамысловатые выпады руками. Танцевал он все также по правую руку Нурика. — О, погляди, а Нурик с Лехой действительно не хотели идти, с такой пеной у рта отказывались, — саркастично проговорил Сережа, обращая внимание своего танцевального круга на двух дураков. Сережа — это тот самый друг, который даст тебе списать физику, если ты не идиот, который в очередной раз придет подшучивать над его особенностью. Ему улыбнулась удача, он нашел ребят, которые недуг действительно сделали особенностью, которая выделяла его. В обычное время Детков был весьма спокойным, уравновешенным и рассудительным, но откровенничать начинал лишь в компании своих ребят. Мог позволить себе и сматернуться, и посмеяться громко. Он всегда был рад выслушать, увидеться, прогуляться, но сам зачастую застенчиво просто находился рядом с парнями, ничего не говоря. Возможно, это могло бы значить что-нибудь из «лишний человек», но нет, Сергей себя абсолютно спокойно чувствовал. Даже когда молчал, стоя рядом. — Да я был уверен, что они затанцуют, — отмахнулся Масаев, который энергично отплясывал под играющие дорожки. Все танцы проходили, в общем-то, очень и очень весело, за исключением слез, возникших на почве отказов в симпатии, плохого самочувствия по разным причинам, ссор, прочих межличностных неурядиц. В целом: энергично, весело и бодро. Было заметно, как некоторые, кто стоял бок о бок друг к другу в начале мероприятия, совсем еще были чужды друг другу, а в середине уже отплясывали, уплывали в разговорах и смехе. Приятно было такое видеть и понимать, что музыка, танцы могут так сплотить двух незнакомцев. Да, даже такая музыка, Леша, — вот, что крутилось в голове у него. Он не мог поверить, что к концу всего песенного списка, запланированного на вечер, он будет с таким удовольствием «зажигать». Так, что даже Нурлану было неловко так скромно покачиваться, потому и он быстро влился в идею этого танцевального безумства, подхватывая бешеную волну Щербакова, отвечая и отражая ее с той же силой. — Рус, давай вертушку! — крикнул Масаев. — Закачаетесь сейчас, — расставил в стороны руки Рустам, а двое мальчиков начали немного отводить народ в сторону, чтобы дать место махинациям Саидахмедова. Рустам был воистину душой компании. Он мог безостановочно пародировать всё, что намеренно увидит или мимолетно заметит в телевизоре, пока родители отдыхают в гостиной. Каждый раз он смешил своих друзей, отчего ему становилось очень-очень приятно, он старался принести счастье на каждой их встрече, смеясь также ярко, как и смешит. Ребята любили его за его креативность в одежде. Он мог порой прийти в том, что, по мнению сами понимаете кого, опережало бы моду на тысячу лет вперед. Они не понимали откуда у их товарища такое чувство вкуса, хотя он рос в обычной семье, в какой рос каждый из них. Они были одинаковы в возможностях, но из раза в раз Рептилоид, — так его звали мальчики, ваял разные образы. Помимо одежды Рус сам был человеком очень искренним, хоть эту искренность часто обрубали бездушные люди, встретившиеся на пути у юноши, но он умело всё пережил и обрел прекрасную компанию, с которой готов рвануть куда угодно, когда угодно. Всё же прокрутился на полу Рустам, осчастливив публику своим выкрутасом. Тамби начал хлопать в ладоши от восторга и еще энергичнее танцевать. — Объявляется… медленный танец, — томно в микрофон проговорил диск-жокей. — И вот, я вмазал ему просто! — эмоционально размахивая руками, рассказывал о чем-то Леша, округлыми глазами глядя на собеседника. — Да понятное дело, — кивнул Сабуров, оглядывающийся по сторонам, также заметивший, что все кругом значительно замедлились. — Медляк, что ли? — А? — резко остановился Щербаков, тоже стал оглядываться, — Похоже на то. Ты хотел станцевать? — Да нет, а с кем мне? — тихо засмеялся темноволосый. — Ну мало ли, а то, чего, девчонки на тебя и впрямь вешаются. — Не замечал как-то, чтобы прям вешались, — последнее слово он с особой манерностью изобразил. — Зато мы как заметили, — засмеялся Леша, подначивая друга что-нибудь рассказать о его романтических похождениях. — И вообще никого бы не позвал? — Не-а, Лех, че за интерес нездоровый? Ты хотел пойти, но забоялся сходить один? Так и говори, а то начал тут неразбериху. — Больно надо мне с девками обжиматься, придумал. Нурлан лишь покачал головой, глядя на своего порой гиперактивного друга, — вот сейчас он как раз в этой стадии. — Да это понятно всё… Тогда погнали со мной кое-куда? — Куда? — Тебе вообще не дало ничего это «кое», Нур? — вздыхая, глядит с дружелюбным укором юноша. — Я понял. Ну пошли в твое это «кое», Лех. И были таковы. Леша мгновенно утащил за собой товарища, пропадая во тьме, ничего не сказав друзьям, но с жаждой насладиться этим «кое» с Нурланом. Почему именно с ним? А черт его знает.

«Леша — с ним всё ясно»…