Белая ночь

«…И еще меня на рассвете Губы твои разбудят…»

Ох, вы бы знали, каково было идти обратно. Видя перед собой эту спину, которую хотелось к себе прижать со всей силы… Видя покачивающиеся на ветру от ходьбы отдающие в медовый волосы. Видя всё это и понимая, что скоро они разойдутся по домам, а встретятся через мучительно долгое время: в следующий раз. Ждать такого события было весьма утомительно и болезненно для трепещущего сердца. Лёша тоже это чувствовал. Он понимал, что идёт намеренно медленно, чтобы хоть как-то продлить сегодняшний поход в это волшебное место. Скорее волшебным его сделал его спутник. Своим тонким видом он дополнял красоту окружающей панорамы. Слишком элегантный для того, чтобы не вписываться в сегодняшний пейзаж. — Нур, пойди впереди, дорогу запомнишь, — пропустил вперёд парня юноша. Сабуров не препятствовал, хотя перестать видеть этот силуэт, засвеченный солнцем, перед собой, — настоящая мука. Но запомнить дорогу тоже было бы неплохо, раз Лёша упоминал, что он любит здесь бывать. Щербаков оказался позади. Он, подобно Нурлану, рассматривал мешковатую вещицу на его плечах, как-то по-идиотски улыбаясь. Почему улыбается? Почему он счастлив даже тогда, когда просто молчит, глядя в эту спину? Он не мог, даже не хотел отвечать на такое количество вопросов в своей голове, ведь ответ был очевиден. Его не хотелось просто озвучивать, потому что он настолько личный, скрытый с трепетом внутри, что, сказав это самому себе напрямую, пропадёт это таинство и желанность, хотя звучит это абсолютно невозможно. Нурлан неуверенно шагает по ранее истоптанной ими же тропе, пытаясь отвлечься на воспоминания о маршруте, хотя вся голова — это сплошной образ Щербакова. Казах решил остановиться и удостовериться, что идёт туда, потому что несколькими часами ранее он установил себе некие ориентиры. Пока он их не наблюдал, отчего ощущал себя сейчас беззащитным перед просторами природными. Вскоре ощутил физическое тепло у себя за спиной. Что такое, солнце начало печь? Нет. Солнце не может обвить руками талию, с такой нежностью и нежеланием отпускать. Осталось лишь умиленно улыбнуться, положить уверенно свои ладони поверх чужих и постараться понять, что этим хочет сказать юноша. Пока только молчание и недовольные вздохи. Почему недовольные, что-то случилось? Нурлан волновался. Вдруг и впрямь что-то произошло? Внутри поднялась необычайная паника, пока юноша не почувствовал как до его затылка старательно пытаются дотянуться с ласковым поцелуем. От этого казах беспощадно расплылся в улыбке вновь. Переплел пальцы рук, крепко сжал, а вскоре приподнял и поцеловал сторону, которая была рукой Щербакова. Он прям почувствовал, как сзади повисло ужасно сильное смущение на щеках товарища. Это Нурлан не смог пропустить, потому спешно повернулся, чтобы своими руками обхватить чужие плечи, прижав к себе со всеми чувствами, которые сегодня внезапно начали выходить наружу. Он и впрямь увидел эти розовые щёки, смущенные глаза, отведённые в сторону и полное нежелание отойти, как и в самом начале объятий. Не хотелось даже ничего спрашивать, хотелось просто вот так стоять, принимая тепло от него, нежась в утренних лучиках нежного солнца, хотя даже нежнее его сейчас были эти чувства, зародившиеся между ребятами. — Нам правда пора, — говорил будто сам себе Лёша, не отпуская талию Нурика. — Правда пора, Леш, — шепотом отразил чужую фразу. — Когда в следующий раз? — Только позови. Они внезапно начали понимать эти ломанные отрывки, похожие на судорожные вздохи, которые слышны, когда кто-то ищет надежду на спасение, вот точно также ребята искали любую причину, чтобы встретиться, просто что угодно, чтобы оказаться рядом друг с другом. Все с таким же расстройством отстали друг от друга, стоя ещё полминуты вот так друг перед другом. Нурик не стал расцеплять руки, он продолжил крепко держать руку мальчика, подёргивая пальцами, чтобы сжать крепче, но не до боли, ведя за собой Лешу. Лёша шёл покорно, руку не расцеплял и даже не думал об этом, потому что чужая ладонь, ее хватка, внушили какое-то до безумия приятное чувство защищённости, надежности и такого же трепета. Он так сильно, но в то же время так аккуратно сжал пальцы. Из такой хватки сложно выбраться, да и не хочется совсем. — Сходим сюда ещё? — никак не мог угомониться Щербак. — С тобой? Куда угодно, — уверенно ответил Нурлан.

«…Счастье, что оно — та же птица, Упустишь и не поймаешь. А в клетке ему томиться Тоже ведь не годится, Трудно с ним, понимаешь?..»