Вихрь

Это было впервые за долгое время, когда он спал без кошмаров. Хината не знает сколько провёл времени в таком состоянии, но, проснувшись, он не поспешил вставать с кровати, неосмысленным взглядом буравя потолок и думаю обо всём, что вчера произошло. Особенно это касалось его чувств о той ситуации в раздевалке. Его собственная реакция на Кагеяму сейчас кажется ему такой… Странной и неестественной. Он не может понять, что именно чувствует, стоит этим воспоминаниям вновь всплыть в его голове. Он не может понять, что чувствовал тогда, в те минуты, когда судорожно глотал воздух и старался успокоить себя мыслью, что он не один. Что рядом есть тот, кто может помочь ему, не бросит его одного. Но как бы он себя вёл, будь на месте Кагеямы кто-то другой? Было бы ему так же спокойно? «Нет», — проносится в его голове слишком отчётливо.

***

Время в школе он проводит так же, как делал сотню раз до этого. Подобная стабильность, наконец вернувшаяся в его жизнь, в самом деле успокаивает. Все встречают с улыбками и очень радушно. На задворках сознания что-то шепчет ему, что даже больше, чем он заслуживает, но Шоё прилагает все усилия, чтобы задавить эту мысль ещё глубже. Туда, откуда ему не будет слышно. Сегодня он играл так, будто не держал в руках мяч как минимум месяц. Энтузиазма в нём было столько, что один раз даже Нишиноя останавливал его, предупреждая, что такими темпами он точно что-то себе сломает. Подобная перспектива Хинату точно не радовала, потому как в этом случае он точно не сможет играть месяц, а то и дольше. Приходилось умышленно сдерживать себя и краснеть, видя улыбки друзей. Ибо знал, почему они чувствовали облегчение. Понимал, что заставил волноваться за себя. В конечном счёте, на всеобщее удивление, тренировка прошла без травм, драк и в принципе каких-либо происшествий, даже незначительных. Так считали все, кроме Кагеямы. Только он заметил то, насколько отстранённо вёл себя Хината по отношению к нему. Это практически не проявлялось, он и сам бы не заметил, если бы не играл с ним в одной команде столько времени. Ему были известны все привычки Шоё, если это касалось игры, даже те, о которых тот сам не знал. И не заметить нелепых попыток свести их контакт к минимуму — значит быть попросту слепым. Или удивительно тупым. Ни одним, ни вторым Тобио себя не считал, а потому под конец тренировки чувствовал, как у него дёргался левый глаз. Всё только стало приходить в норму и начинать драку сейчас ему не хотелось. Особым терпением он не обладал, о чём прекрасно знал, и потому очень гордился собой за то, что смог продержаться до вечера. Но стоило всем разойтись, а им остаться наедине — вся выдержка полетела к чертям. — Какого чёрта, идиот?! — он правда не хотел кричать, но вопрос, волнующий его который час, вырвался из его рта сам собой. — Обещай, что не ударишь меня, если я тебе расскажу! — единственное, чем Хината был удивлён, что на него не накричали ещё раньше. И одновременно с этим был очень благодарен. Хотя бы за это, наверное, его друг заслуживал честности. — В последнее время я хочу врезать тебе всегда, но, как видишь, пока этого не сделал, — многозначительно ответил Тобио, намекая, что на большее тому надеяться не стоит. — Я… просто не знаю, как к тебе относиться после того, что произошло в раздевалке, — Шоё заговорил тихо, как вчера, и от этого сердце Кагеямы неприятно сжалось, — Для тебя это, наверное, ничего не значило. Но я… Чувствую поэтому так много! И не могу разобраться. Я просто не знаю. Это страшно. Хотя больше странно. Я впервые чувствовал себя так с другим человеком, — на этом моменте он замолк, раздумывая, стоит ли продолжать. И решил больше не нечего не скрывать, — Самое пугающее, насколько отчётливо я понимаю, что так спокойно я мог почувствовать себя только с тобой. И даже не смей возражать! Я в этом уверен! Хината закончил, а Тобио остался молча стоять, не в силах обработать полученную информацию так быстро. Он очнулся лишь тогда, когда понял, насколько затянулась тишина и заметил пришибленный вид рыжего комочка напротив. А о том, как он только что его назвал, брюнет обещает себе не думать никогда. — Я… — Кагеяма глубоко вздыхает, всё ещё не зная, как правильно начать. Но он практически слышит, как тот снова начинает бесполезно себя накручивать, и посылает всю правильность чертям. Будь что будет. Он скажет так, как думает, — Ты не прав. Мне не всё равно. Я бы не стал нянчиться с тобой, будь это так. Но для меня не значили те события столько же, сколько для тебя. Хотя я тоже… Открыл для себя то, о чём не знал раньше. И я… — знал бы Шоё, как тяжко дались ему следующие слова, поклонился бы ему в ноги, — И я рад тому, что ты… так… относишься ко мне… — последние слова он произнёс еле слышно, но вокруг была тишина, а они стояли в метре друг от друга и надежда на то, что его не расслышали, умерла в ту же секунду, как большие карие глаза уставились на него с изумлением. — Ты… — Молчи! Я ещё не закончил! — наверное, ещё никогда Тобио не был настолько красным, как сейчас. Он уверен в этом, — В общем, хватит грузить себя этим! Ты не один тут переживаешь! Но это не значит, что я стану как-то по-другому к тебе относиться. Ты всё такой же мелкий раздражающий придурок, каким я тебя впервые встретил. — Эй! Про рост мог и не добавлять! — Хината возмущённо топнул ногой, выглядя при этом до жути нелепо. Брюнету еле удалось сдержать неуместный смешок. — Обойдёшься, идиот, — Кагеяма сделал очередной вдох, чтобы успокоиться, а после продолжил, желая раз и навсегда закрыть эту тему, — Повторяю последний раз. Прекрати страдать бесполезными вещами. Раз у тебя так много времени, то лучше потрать его на тренировку. — Приказ принял, король, — Шоё хотел поддеть того в ответ, но удар по затылку — единственное, чего он добился. Силы, кстати, тот не пожалел. — Увидимся завтра, Хината, — серьёзно произнёс Тобио, окончательно ставя точку в их сегодняшнем разговоре. — До завтра, Кагеяма! — улыбнувшись на последок столь привычной ему улыбкой, он было побежал к лестнице, но, по непонятной брюнету причине, вдруг остановился. Недоумевающий и недовольный, тот хотел уже что-то крикнуть, как к нему за доли секунды подбежали и… …бережно чмокнули в губы, подмигнув. — Спасибо тебе, Кагеяма, — тут же убегая, оставляя Тобио наедине со своими мыслями и чувствами, которые он сам ещё не до конца понимает. Осторожно дотрагиваясь до своих губ, он всё ещё может ощущать то мимолётное касание, за секунду разбудившее в нём какой-то невероятный вихрь. Щёки стремительно краснеют, а сердце начинает биться с бешеной скоростью, пока в груди медленно разливается приятное чувство тепла и чего-то ещё, что Кагеяма пока не осознаёт. Но, кажется, он на верном пути.

***

Из школы Шоё выбегал так, будто за ним гналась сама смерть, остановившись у какой-то остановки, чтобы перевести дыхание. Всё его лицо было красным, и пока простые прохожие думали, как же сильно нужно было бежать, чтобы так себя измотать, он понимал, что краснеет вовсе не из-за этого. Чем он, чёрт возьми, думал? Явно не головой. А всё из-за тех слов. Тех самых, что были шёпотом, неразборчиво произнесены, и из-за которых его сердце на секунду перестало отбивать удары. Он смогу дать определение тому чувству, что возникло внутри него в тот момент, когда увидел краснеющего Кагеяму, а в голове пронеслось короткое 'мило' и улыбку удалось сдержать только чудом. Хината не знает, что делать с этими чувствами. Он узнает завтра, когда придёт к школьным воротам, а там его будет ждать знакомая черноволосая макушка. Поймёт, что всё не так плохо, когда услышит знакомое «придурок», а порозовевшие уши будут выдавать их обоих. Сможет искренне улыбнуться, когда примет протянутую ему руку и которую уже не захочет отпускать.