Let’s make art

В начале дня, когда Андрес достал из сумки моток веревки, Мартин подумал, что это реквизит для какого-то ограбления. Этого следовало ожидать. Он не обратил на это никакого внимания и вернулся к своим книгам, картам и наброскам, погруженный в чувство надвигающегося открытия. Несколько часов спустя его осенило: конечно же, водоочистительная станция! Мартин взволнованно вскочил, что-то черкнул в блокноте и, подойдя к комнате Андреса, сунул карандаш в рот, чтобы открыть дверь. Он поймал себя на том, что в шоке кусает карандаш, как только осознал, что видит внутри: Андрес, топлесс, на коленях, с красной веревочной петлей на шее. Он смотрел вниз, завязывая узел. Мартин выронил блокнот и бросился к своему другу, заставив того вздрогнуть. — Эй! — Воскликнул Андрес. — Стучись, прежде чем войти, черт возьми, Мартин! — Ты в порядке? Какого хрена ты делаешь? — Глядя на открывшуюся перед ним сцену, Мартин чувствовал, что здесь что-то не так, но никак не мог понять, что именно. Андрес вздохнул и сел на корточки. — Кажется, мне нужна твоя помощь. Это немного сложнее, чем я думал. Мартин выглядел почти шокированным, и именно тогда глаза Андреса расширились от внезапного понимания. — О! О, нет, нет! — Он рассмеялся. — Нет, я не собираюсь вешаться. Зачем мне это делать? Нет, это шибари, японское искусство связывания. Я трахнул довольно интересную даму пару ночей назад, и она научила меня делать парочку из этих прекрасных узлов, — ну, честно говоря, большую часть работы сделала она сама, — и с тех пор я много прочитал об этом. Это увлекательно и так многогранно! Посмотри. — Он протянул все еще встревоженному Мартину книгу, которая лежала на кровати рядом с ним, открытая на серии иллюстраций. Сначала Мартин хотел спросить: «Почему эта дама связывала себя?» Но чем больше он изучал изображения, тем больше его это интриговало. — Но зачем? — спросил он. — О, Мартин, это же так гипнотически красиво и чарующе… Я даже не могу описать это словами. Это приносит спокойствие, которое овладевает тобой, но при этом остается волнующим, беспрерывно гудящим внутри. Но это так чертовски сложно! Я уже связывал людей раньше, но это не было и приблизительно похоже на что-то столь… искусное. — Итак, — он сделал паузу на секунду, — Ты делаешь это с собой? Андрес склонил голову набок. — Сейчас да. В следующий раз я хочу быть тем, кто делает всю работу. Я уже определился с конкретным обвязом, позволь мне показать тебе, — он сделал знак Мартину, чтобы тот вернул ему книгу, и перелистал страницы, пока не нашел нужную. Поднявшись на ноги, он подошел к Мартину, чтобы показать ему страницу, которую имел в виду. «Да, этот обвяз действительно хорош», — подумал Мартин. Раньше он думал, что они используют только кожаные костюмы, но, конечно же, он не встречал знающих людей. Его руки бессознательно начали делать небольшие вращательные движения — так, как это было показано на схемах. — Так что же? — Хм, — Мартин оторвал взгляд от книги. Он не мог понять почему, но его также привлекала необыкновенная красота обвязов. — Раз уж ты так беспокоишься о моей безопасности и готов помочь… Ты позволишь мне попрактиковаться на тебе? — Он снял с шеи веревку и принялся осторожно развязывать узел. — Ну же, помнишь, как ты учил меня танцевать танго много лет назад? Думай об этом как о другом виде танца. — О, так теперь ты еще и поэт? — Мартин фыркнул, снова сосредоточившись на книге, которую он листал. — Нет, но посмотри на это — и скажи мне, если это не искусство. Помоги мне создать искусство, Мартин! — Микеланджело вылепил Давида в первый же день, когда взял в руки резец. — Андрес усмехнулся, но Мартин продолжал: — Конечно, занимайся искусством, но научись держать карандаш, прежде чем мечтать о рисовании портретов. Да, я знаю, что ты действительно можешь рисовать портреты, плохая метафора. Но и я не поэт. Я имею в виду, что это прекрасный обвяз, безусловно, но ты не сможешь повторить его с первой попытки. — Да? Испытай меня. — Я не бросал тебе вызов, — мягко рассмеялся он. — но я думаю, что тебе следует начать с малого. Изучи основные узлы, прежде чем начать делать более сложные узоры. — Он остановил Андреса, когда тот открыл рот, чтобы снова запротестовать. — Я знаю, что ты умеешь завязывать узлы, но я говорю не об этом; это не привязывание яхты к причалу или какого-то заложника к креслу. Ты сам сказал, что это искусство. Взгляните на это. Кажется, это повторить много легче, не так ли? Мужчины посмотрели на изображение: руки женщины были заложены за спину, ее локти были связаны друг с другом петлями, соединенными длинной веревкой, которая обвивалась вокруг себя, как узел палача. — Но другой обвяз демонстрировал грудь таким изысканным способом! — Запротестовал Андрес. Мартин закатил глаза, не в силах понять одержимость стольких мужчин грудью. «Хорошо. Прекрасно. Я могу понять привлекательность того, чтобы иметь грудь больше… вот здесь, — он неопределенно махнул рукой перед собой, — но я уверен, что женщина будет так же обнажена, как и здесь. — Мартин. — М-м? — Спросил он, не отрывая глаз от книги. — Ты мне поможешь? Мартин на секунду задумался. Пару раз он надевал портупею с некоторыми партнерами, но не мог сказать, что ему это особенно нравилось. Но это был Андрес, и Мартин был влюблен в него. — Значит, ты хочешь связать меня. — неуверенно сказал он. — Да. В основном. Мартин глубоко вздохнул, пытаясь придумать причины, чтобы не делать этого. Однако из всего богатства мыслей, проносившихся в его голове, он обнаружил, что говорит только: — Я согласен. — Отлично! Давай подойдем к столу, там больше света. — Они подошли к столу и сели у окна. — Положи книгу на место. Лицом в другую сторону, очевидно. Мартин повернулся к нему спиной и сложил свои руки за спиной. — Сними рубашку. Мартин вопросительно обернулся.  — Веревка наверняка будет смещаться из-за ткани, я не хочу неаккуратного узла. Ну же, cariño, не надо стесняться, я уже видел тебя без рубашки, — поддразнил он. Мартин расстегнул рубашку, размышляя о полной абсурдности происходящего, и положил ее на спинку соседнего стула. Бросив еще один взгляд на Андреса, он вернулся в исходное положение, пытаясь размышлять на нейтральные темы. Мужчина подошел к нему вплотную, читая вслух инструкции к первому изображению. — Сформируйте «голову жаворонка» так, чтобы клюв был рядом, но не касался одной стороны… Андрес измерил веревку в своих руках и обернул ее вокруг рук Мартина. Он наклонился вперед и заглянул в книгу. Сделав шаг назад, он обернул концы веревки вокруг пальцев, как было сказано в инструкции. Его движения были медленными, легкими и, как ни странно, совсем не робкими. Он выдохнул немного воздуха и расстегнул одну петлю, затем другую. — Я немного ошибся. Подожди. Как будто Мартин куда-то собирался. — Хочешь, я буду читать тебе? — Я все равно буду должен смотреть на фотографии, не так ли? Но спасибо, что предложил. — Мартин почувствовал улыбку в голосе собеседника. Затем он продолжил, снова обматывая веревку, слегка дергая ее то тут, то там, давая понять Мартину, что, возможно, это была очень плохая идея — дать вовлечь себя в это дело. Похоже, он успел увлечься этим и действительно начал обдумывать свой выбор. — Расслабься, — раздался спокойный голос позади него. — Дыши глубоко. Его движения замедлились, и Мартин почувствовал, что выдыхает напряжение, наличие которого даже не осознавал до этого момента. Тишина в комнате нарушалась только ритмичным щелканьем часов на стене и звуками скользящей веревки. Это было поистине гипнотическое ощущение, и Мартин почувствовал удивительную легкость. В конце концов движение прекратилось. — Хм, — проворчал Андрес, дергая веревку между руками Мартина — Прекрасно. «Вот чёрт.» — Подумал Мартин, слегка подвинувшись, чтобы поправить тесноту в штанах. В этот момент Андрес отпустил веревку и подошел к нему, заинтригованный. Смерив Мартина с головы до ног, он многозначительно приподнял бровь, иронично глядя на его промежность. Мартин почувствовал необходимость объясниться: — Мне никогда не нравилось быть связанным, так что поверь мне, подобное происходит впервые. — И часто тебя связывают? Я не знал, что ты извращенный человек. — Ну, это случалось пару раз, но не так, как сейчас, обычно это были галстуки или ремни. Или наручники. — Он остановил себя, чтобы не зайти слишком далеко в объяснениях. — Но это никогда не было моим коньком. И это не делает меня извращенцем. — Не пойми меня неправильно, я тоже извращенец. — Андрес улыбнулся самой озорной улыбкой… Если бы Мартин не знал его лучше, он бы сказал, что тот флиртует с ним. — Я просто не считал тебя таковым, сам не знаю почему. — Ну, я так и думал, что ты будешь довольно эксцентричным. Несомненно, ты доминант, я прав? Андрес искренне рассмеялся. — Нет, не совсем. Но мне нравится все контролировать. Ты не поверишь, сколько женщин этим увлекаются. — Перестань говорить со мной о женщинах, Андрес. — со вздохом попросил Мартин. — Перестань мне приказывать, Мартин. Мартин был уверен, в установившейся тишине его сердцебиение звучит громче монотонного стука часов. — Я отдаю приказы. Мартин. — Сказал Андрес низким и хриплым голосом. — Что ты делаешь? — Ты прекрасно знаешь, что я делаю. Ты хочешь, чтобы я остановился? — Он приблизился к уху Мартина. — Потому что я остановлюсь, если ты захочешь. Нет никакого удовольствия в том, чтобы делать это без твоего на то желания. — Не надо. — Ты правда желаешь этого? — Да. — М-м-м, — тихо промычал Андрес и пошел вытаскивать стул из-под стола, царапая его ножки о деревянный пол. Он сел и откинулся назад, широко расставив ноги. — Хорошо. Ты сказал, что не любишь, когда тебя связывают. Ты ошибался, это очевидно. Что же ты тогда любишь? Не стесняйся. Расскажи мне. — Вообще-то я не очень люблю подобное. — Я вижу кое-что, что говорит об обратном. — У меня нет объяснений. — Нет? Совсем нет? «Не заставляй меня говорить это», — подумал Мартин. Он вздохнул.  — Что мы творим, Андрес? На лице Андреса появилась улыбка — кривая, коварная. — Ну, прямо сейчас я играю с тобой. Но я хочу сыграть в другую игру, если ты захочешь принять в ней участие. Мартин мог только смотреть в ответ, но было ясно, что он более чем готов сыграть. Андрес продолжал: — Мы знаем друг друга почти десять лет, не так ли? Мы вместе путешествовали по миру, ты был рядом со мной в трудную минуту. Думаешь, я не замечаю, как ты смотришь на меня? Я наблюдаю за тобой, Мартин. Я знаю, чего ты хочешь. — Но что это значит?.. — Пожалуйста, не будь столь педантичным и не спрашивай, что это значит. Не получив ответа, он откинул голову назад, невольно показав Мартину свою шею, которая ему сразу же очень понравилась. — Это значит, что ты чего-то хочешь, и я чего-то хочу, и мы можем помочь друг другу. Например, я хочу, чтобы ты сидел прямо, — сказал он спокойно, но с такой властностью в голосе, что Мартин почувствовал, как что-то изменилось в воздухе. Не раздумывая, Мартин выпрямил спину. — Хорошо. Они оставались в таком положении, как показалось Мартину, в течение самых долгих секунд его жизни, прежде чем Андрес продолжил:  — Раздвинь ноги. Мартин ощутил, как краснеет от этой команды, но обнаружил, что раздвигает ноги на ширину плеч. — Теперь повернись. И он подчинился. Буря мыслей в его голове парадоксальным образом начала утихать, когда он повернулся спиной к Андресу и уставился в пустоту. Тишина снова овладела пространством, и Мартин почувствовал себя таким незащищенным, будто выставленным на показ. Он услышал, как отодвинулся стул, — послышался легкий скрежет дерева о дерево, — а затем мужчина встал и подошел к нему. Андрес остановился так близко, что Мартин почти чувствовал его дыхание на затылке. — Это такой восхитительный узел, и он так хорошо смотрится на тебе. Красное тебе идет. — Он провел пальцем чуть ниже лопаток Мартина, так мягко, что тот скорее угадал, нежели ощутил это. Внезапно Мартин почувствовал глубокое желание, чтобы его коснулись; он хотел почувствовать эти руки на себе. Но у Андреса были другие планы. — Повернись ко мне лицом. Он так и сделал, но ему было необъяснимо трудно смотреть в глаза Андресу. Не раздумывая, Мартин направил взгляд вниз. — Посмотри на меня. Как он мог не подчиниться? Они встретились взглядами, и Мартин почувствовал, как его сердце наполняется таким теплом и желанием, что вот-вот разорвется. — На колени. Связанные локти делали движения Мартина нетвердыми, неумелыми, но Андрес даже не попытался помочь ему. Он стоял неподвижно, неотрывно наблюдая за Мартином. — Не садись на пятки. Давай же, — приказал он, и его голос, казалось, напрямую управлял мускулами Мартина. Это новое положение давало ему прекрасный обзор на промежность Андреса. Ну конечно. Он изо всех сил старался не смотреть, стиснув зубы, чувствуя, как в штанах становится все тверже и неудобнее. Андрес просто смотрел на него, ни говоря ни слова, а когда он это сделал, как ему показалось, целую вечность спустя, он просто сказал: — Не двигайся. …и отступил назад, за его спину. Мартин услышал, как шаги медленно удаляются в другой конец комнаты, и далее звук вынимаемой из бутылки пробки. И правда, судя по всему, Андрес готовил себе выпивку. Через несколько секунд раздался звон стакана о стол, и мужчина вернулся. — Встань. Это было несколько легче сделать, хотя Мартину все еще казалось, что он движется сквозь воду. Внезапно Андрес обхватил веревку, и слегка подтолкнул его, побуждая сделать шаг вперед. — К зеркалу. — Они двинулись вперед вместе, нога в ногу, как будто в странном танце. — Стоп. Мартин остановился перед витиеватым зеркалом на стене, мельком взглянув на Андреса. — Ты все еще не ответил мне. — Поймав в зеркале вопросительный взгляд Мартина, он продолжил, — В какие ощущения тебе нравится погружаться?.. Говори. — скомандовал он, когда Мартин не ответил. — Кхм… Мне нравится… — он обнаружил, что не может произнести ни слова вслух, как будто все, что он мог сказать, казалось слишком дешевым, слишком вульгарным. — Произнеси это… И смотри на себя в зеркало. Ответ вылетел у него изо рта прежде, чем он смог правильно сформулировать свою мысль: — Мне нравится, когда меня трахают. — М-м-м. Что еще? — В голосе Андреса слышалась довольная улыбка. — Я всегда любил парней, которые были немного, — он откашлялся, — грубоваты. На секунду воцарилось молчание, прежде чем он продолжил: — Пару раз меня душили, и это было гораздо приятнее, чем я ожидал. Он почувствовал невероятное возбуждение, ему хотелось сказать больше, гораздо больше, но, увидев себя в зеркале, он почувствовал непреодолимое чувство стыда, которое заставило его на секунду заколебаться. — Продолжай. — Просто сказал Андрес, и Мартин подчинился. — Обожаю поклоняться мужскому члену. — Он почувствовал пробегающую по его спине дрожь, когда услышал, как произносит это вслух. — Это всегда делает их такими податливыми, такими беззащитными. У меня так много силы на коленях… Не давая закончить мысль, Андрес потянул за петлю на локте, заставляя Мартина потерять равновесие и прижаться к телу другого мужчины. Наконец-то он почувствовал его руку, дотрагивающуюся до его бедра, потом живота, груди… Пальцы обхватили его шею. — Не останавливайся. Мартин почувствовал жгучие слезы, когда широко раскрыл глаза и увидел себя самого — раскрасневшегося, задыхающегося, непристойного. И руку Андреса на его шее — не давящую, просто слегка прикасающуюся, не дающую отвлечься от реальности. Он продолжил хриплым голосом: — Мне нравится смотреть, как кончает парень. Все чувствуют освобождение по-разному, и все же лицо каждого человека, переживающего оргазм, выглядит по существу одинаково, словно в религиозной задумчивости. Рука, сжимавшая веревку, отпустила ее и двинулась, чтобы обхватить его за талию, затем — совершенно сводя с ума — расстегнула молнию на его штанах и без промедлений скользнула внутрь. Мартин ахнул и остановился, забыв, что хотел сказать дальше. — Не смей закрывать глаза. И не останавливайся. — М-м-хм, — Мартин изо всех сил старался собраться с мыслями, чтобы составить предложение. Когда рука Андреса скользнула в его боксеры, сжимая его член, он мог только стонать. Он был благодарен тому, что мужчина удерживал его в вертикальном положении, прижимая к себе так крепко, что он чувствовал, как напрягаются и расслабляются мышцы бедер под одеждой Андреса. Он попытался продолжить фразу, но его голос был едва слышен: — Мне нравится смотреть, как парни мастурбируют. Можно было бы подумать, что это что-то тривиальное, но… Ох! — он застонал. — Я нахожу, что это очень сильный образ… Я не могу… Мартин был не в состоянии делать что-либо, кроме как просто стонать, и он перестал пытаться закончить свою фразу. — Открыть глаза. Зеркало. Мартин послушался — и увидел, что на него смотрят голубые глаза незнакомца. «Так близко к религиозной задумчивости» — подумал он. Андрес убрал руку с шеи Мартина и прикрыл ею рот, зажав нос большим пальцем. Тем временем другая его рука продолжала водить по члену Мартина, который уже начал ощущать знакомое напряжение в бедрах. В первый раз, когда Мартин попытался вдохнуть, но обнаружил, что дыхательные пути перекрыты, он запаниковал. Он видел это в зеркале. Но затем его взгляд расфокусировался, и он обнаружил, что так легко поддаться и наслаждаться ощущениями, охватывающими его тело, переполняющими его. Казалось, все собралось вокруг его чресел, возбуждение молниями проносилось по его телу, когда Андрес грубо дрочил ему, без намека на аккуратность в движениях. Сквозь стук собственного сердца, отдававшийся эхом в ушах, он услышал последнюю команду. — Давай же. Отпусти себя, Мартин. Так он и сделал — отпустил себя. На мгновение он почувствовал себя невесомым, почти отделенным от своего тела. Он ощутил свободу, и это чувство было настолько ошеломляющим, что он отдаленно почувствовал слезы на своих щекам. Жар слез вернул его к действительности, к тиканью часов в комнате, к тяжелому дыханию Андреса позади него, обхватывающего его руками. Прежде чем понять, что происходит, он кончил, беспорядочно двигая бедрами. Он увидел себя в зеркале, само воплощение разврата, с мокрым от слез лицом и открытым ртом, отчаянно хватающим ртом воздух, когда Андрес убрал руку. На этот раз Андрес осторожно помог ему спуститься на пол — сначала на колени, потом осторожно уложил на бок. Некоторое время они лежали, переводя дыхание. Андрес первым пришел в себя и, кивнув Мартину, чтобы тот сел, аккуратно развязал узлы между его руками. Наконец он спросил: — Что это было в конце? Мне показалось, что ты отключился на несколько секунд. — Хнгх? — Мартин пытался говорить связно, но поначалу ему это не удавалось. — Даже не знаю. — Тебе следует добавить грязные разговоры. И, очевидно, доминирование. К списку своих кинков, — уточнил Андрес. — Да. — Просто сказал Мартин. Он был уверен — ему нужно было пересмотреть множество вещей.