Let’s make art

— Я думаю, что моим стоп-словом должно быть «Тесла», — совершенно неожиданно сказал Мартин. Они проводили день тихо, читая в гостиной. Андрес отложил свою книгу, чтобы посмотреть на него. Мартин много думал об этом в последнее время — о всей экосистеме отношений Дом/Саб, а также о том, что это будет означать для их дружбы, если они вступят в нее. — Ты хочешь сделать это снова? — Спросил Андрес с явным интересом. Мартин кивнул.  — Да, хочу. «Будь, что будет», — подумал Мартин. Его дыхание участилось, когда Андрес встал и подошел к нему. — Хорошо. Мне бы тоже этого хотелось. Очень, очень сильно. Но сначала мы должны установить некоторые базовые правила. — Он приподнял пальцем подбородок Мартина, побуждая его встать. — Ты знаешь, что я не люблю повторяться, но мне кажется, что на этот раз все по-другому. Что тебя возбуждает? Мартин почувствовал прилив возбуждения от этого вопроса. — Все, что я говорил раньше, остается в силе. Андрес кивнул и спросил: — А грязные разговоры и быть покорным? — И быть связанным, — Мартин позволил ответу повиснуть в воздухе, прежде чем спросить: — Что нравится тебе? Андрес улыбнулся и прикусил один из своих пальцев, как будто в раздумье. — Мне нравится контролировать тебя. Видеть, какую власть я имел над тобой, было изумительно. И ты выглядел таким красивым, когда был связан — твоя поза, выражение твоего лица — были моменты, когда ты выглядел просто как картина, как Святой Себастьян в экстазе. Андрес подошел к Мартину очень близко. — Я хочу снова превратить тебя в искусство, Мартин. Андрес посмотрел ему в глаза, считывая реакцию Мартина, затем наклонился для поцелуя. Это застало Мартина врасплох, но он полностью погрузился в действо, руками обхватывая голову Андреса, чтобы притянуть его ближе. Это был первый раз, когда они целовались — по-настоящему целовались, а не целомудренно целовали друг друга. Это ощущалось лучше, чем он представлял, и более завораживающе от того, что Андрес был так явно в этом заинтересован. Когда из его горла начали вырываться тихие стоны, Андрес прервал их поцелуй. Он лукаво улыбнулся и приложил палец к губам Мартина, когда тот попытался снова поцеловать его. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты почувствовал боль. Ты позволишь мне сделать тебе больно? Хотя этого и не должно было случиться, вопрос заставил Мартина удивиться. «Больно» обычно звучит пугающе или, по крайней мере, тревожно, но для него это было совсем не так. — Какую именно боль? — Хм. Я думал начать с открытой ладони, а затем перейти к стеку, если это понадобится. «Он думал об этом», — на секунду отвлекся Мартин. Андрес думал об этом, планировал, придумывал сценарии.Стоп. Мартин понял. — Если понадобится? — Если ты будешь дурно себя вести. Ты позволишь мне наказать тебя, если подобное произойдёт? — Как именно наказать?.. — Мне очень нравится твое милое личико, так что никаких пощечин. И никаких ударов кулаком, я чувствую, что такого рода насилие неприемлемо в нашей ситуации. Ты мне очень дорог, Мартин, и я не хочу причинять тебе вреда. Что ты скажешь на это? Что было бы абсолютно неприемлемо для тебя? — Я согласен. Я… — он заколебался, и его снова охватило чувство стыда. — Я не люблю плевки. Или то, что обычно, эм… Происходит в ванной комнате. На это Андрес рассмеялся. — Мартин, ты такой застенчивый! Да, это более чем нормально, определенно не мое. Дерганье за волосы? — Спросил он, прежде чем Мартин прервал его. — А что насчёт проникающего секса? Глаза Андреса раскрылись в удивлении, и, казалось, тот готов был отпустить шутливое замечание, но передумал и ответил серьезно: — Не знаю. Я не ожидал, что это будет так… естественно? Подрочить тебе в прошлый раз. Это ощущалось нормально, даже хорошо. И я хочу, чтобы тебе было хорошо. Но нет, я не знаю, как я отношусь к проникающему сексу. Мартин почувствовал странное напряжение, возникшее между ними, и прервал его шуткой: — Да, я в курсе, что тебе очень нравятся женщины. — Да. Мне они нравятся. Однако ты мне тоже нравишься. — После короткой паузы он спросил. — Как ты понял то, что тебе нравятся мужчины? — Не знаю. Наверное, я всегда это знал, — Мартин откинулся на спинку кресла. — Когда все мальчики в школе изнывали по девочкам, я изнемогал по ним. — А ты пробовал.? Секс с женщиной? На это Мартин рассмеялся. — Лишь однажды. Она была больше похожа на девушку — нам едва исполнилось восемнадцать. Или шестнадцать?.. Летней ночью на пляже мы занялись сексом в одной из кабинок туалета в очень, очень переполненном баре. Люди нас слышали, несколько из них дали мне пять, когда мы вышли из туалета. — Он смущенно закрыл лицо руками. — Я просто играл роль. Механически все было нормально — хотя, честно говоря, в этом возрасте почти все могло заставить меня кончить. Но именно тогда я понял, что мне определенно не нравятся женщины. На них приятно смотреть, конечно, но они меня совсем не возбуждают. Андрес улыбнулся, из-за чего атмосфера вокруг них наэлектризовалась. — Ну, ты каким-то образом возбуждаешь меня. Но я не уверен насчет секса. Ты должен дать мне время обдумать это. Мартин был готов отдать ему все свое время, и он так и сказал. — Что-то ещё? — На этот раз мы все сделаем правильно. Я хочу заботиться о тебе должным образом, как во время, так и после. Ты должен сказать мне остановиться, если я переборщу. Я также помню, что сразу после этого ты очень сильно вымотался, в том числе эмоционально, и мне жаль, что меня не было рядом с тобой. У Мартина внезапно пересохло в горле, он вскочил и направился на кухню. — Да, и — Дали. — М-м? — вопрошающе промычал Мартин, останавливаясь и глядя на Андреса. — Мое стоп-слово. Дали. — Хорошо.

***

Наконец наступил вечер, во время которого они договорились провести еще одну сессию — на этот раз настоящую, как сказал Андрес. Они договорились о том, что будут делать, но Мартин втайне жаждал, чтобы все прошло спонтанно, как в прошлый раз. — Приведи себя в порядок и будь в моей комнате в семь. Надень свои кожаные штаны. Только их. Мартин долго раздумывал, означает ли «только кожаные штаны» еще и нижнее белье, но для собственного удобства он оставил его. Он был готов гораздо дольше, чем готов был признать, и постоянно поглядывал на часы, пока не пришло назначенное время. Стрелка наконец достигла цифры семь, поэтому он глубоко вздохнул и направился в комнату Андреса. Тот сидел за столом и что-то писал на листке бумаги. Мартин подошел к столу, ожидая, что его присутствие как-нибудь отметят, но Андрес, казалось, совершенно не замечал его. Прошло несколько минут, Мартин неподвижно стоял перед Андресом, стаккато часов подчеркивало тишину, пока мужчина небрежно не отложил ручку и, наконец, не посмотрел на него. Он медленно смерил Мартина взглядом с головы до ног и одобрительно улыбнулся. — Ты выглядишь великолепно. И черт его дери, если это не было лучшим, что Мартин слышал. Андрес встал, обошел свой стол и взял что-то из ящика. Когда он подошел ближе к Мартину, тот увидел, что это был небольшой кусок красной веревки. У Мартина перехватило дыхание. — Я хочу когда-нибудь сделать из тебя шедевр. Я заставлю тебя летать, мой дорогой. Но теперь давай начнем с чего-то более простого — подними руки перед собой ладонями вниз, и соедини запястья. В прошлый раз у Мартина не было возможности увидеть Андреса в действии, так же как и обвяз, поэтому на этот раз он жадно смотрел, слегка приоткрыв рот, как мужчина разматывает веревку и складывает ее пополам. Он нетерпеливо вытянул руки перед собой и наблюдал, как веревка скользнула вокруг его запястий — не туго — а затем обернулась вокруг. — Закрой глаза и откинь голову назад. Дыши. Вдох через нос, выдох через рот. Медленно. Разочарование поселилось в груди Мартина, но он подчинился — в конце концов, он хотел быть послушным — и сосредоточился на своем дыхании. Вдох. Тик. Так. Выдох. Тик. Так. — Медленнее. Вдох. Тик. Так. Тик. Так. Выдох. Тик. Так. Тик. Так. Он склонил голову набок, следуя ритму своего дыхания, и направился к месту, которое находилось немного вне его самого, к месту, где находился только Андрес и эта сводящая с ума веревка. Она уверенно скользила по его коже, петляла вокруг его запястий, между ними, снова возвращалась и оборачивалась… — М-м-м, прекрасно. — Откуда-то издалека донесся голос Андреса и вывел его из состояния, подобного сну. — Открой глаза и скажи мне, если это не абсолютное совершенство. Свет в комнате резал ему глаза в первые секунды после того, как он наконец открыл их, но эта мимолетная боль стоила того, чтобы увидеть выражение лица Андреса — он был так доволен, так горд. Он взглянул на свои запястья и улыбнулся. Совершенно прекрасно. — Встань на колени. Мартин подчинился, его дыхание уже было осоловелым, и стало только тяжелее, когда Андрес подошел к нему невозможно близко, глядя сверху вниз. — Раздвинь ноги. Шире. Стой так. Андрес вернулся к своему столу, облокотился на него и начал педантично расстегивать жилет. Он знал, что за ним наблюдают, и было очевидно, что он наслаждается вниманием, которое получает. Он начал расправляться с рубашкой — снял запонки, потом расстегнул рубашку от шеи вниз, вытащил её подол из брюк. Мартин был загипнотизирован этими неспешными движениями, и его внимание привлекли несколько капель серебра, разбрызганных по волосам на груди мужчины. Он хотел зарыться туда своим лицом. Андрес подошел к нему — очень, очень близко — и схватил Мартина за волосы, потянул вниз, заставляя его встретиться с ним взглядом. Он с трудом сглотнул, так, что кадык заметно проскользнул под кожей шеи. — Я думаю, что нам обоим нравится видеть тебя на коленях. Такой красивый вид… Сядь на пятки. — Поставив ноги по обе стороны от Мартина, Андрес посмотрел вниз, слегка наклонив голову. Он снова схватил Мартина за волосы — ранее неведомое ему ощущение, а теперь блаженный порыв — и притянул его к своей промежности. — Открой свой прелестный ротик. М-м-м-м, хорошо. Неосознанно Мартин облизнул губы. Андрес коротко рассмеялся. — Ты такой голодный, любимый. Не волнуйся, я прослежу, чтобы ты насытился. Высунь свой язык. Теперь… Помнится, ты использовали слово «поклонение»? Мартин не сразу вспомнил, но слова быстро дошли до него. «Я обожаю поклоняться мужскому члену». Он правда обожал это, и ему ужасно не хватало возможности продемонстрировать свое поклонение. Андрес отпустил волосы Мартина после еще одного легкого рывка назад и начал расстегивать ширинку. — Твои глаза, закрой их. — Что?.. — Не заставляй меня повторяться. И я не разрешал тебе говорить. Мартин закрыл глаза и тут же услышал, как вжикает молния, шелестит ткань, а потом — он может поклясться — он почувствовал, как воздух движется перед его ртом. — Держу пари, тебе бы очень хотелось на это посмотреть. Я знаю, как ты любишь смотреть. Андрес сделал несколько рывков, его костяшки пальцев были так близко, что почти касались языка Мартина. Тот ожидал, что в любую минуту почувствует член Андреса на своем языке, но все, что он ощущал — пустоту. Он приоткрыл глаза, но тут же закрыл обратно, услышав твердое: — Закрой. Глаза. Андрес отступил на пару шагов и, судя по звуку, выдвинул ящик стола, а затем вернулся обратно. — Я не выношу непослушания. Ты будешь носить это какое-то время, пока не научишься себя вести. — Мартин почувствовал, как маска для сна наползает ему на глаза. — Это был небольшой проступок, но если тебя не наказать сейчас, как ты усвоишь урок? Встань на колени. И закрой рот, ты выглядишь слишком непристойно. Удерживать эту позу оказалось труднее, чем казалось, и Мартин обнаружил, что ему трудно двигаться. Он осторожно привстал, чувствуя, как его бедра и ягодицы покалывает от прилива крови. Чья-то рука настойчиво приподняла его подбородок, и порыв ветра подсказал Мартину, что тот опустился перед ним на колени, и вскоре его руки уже расстегивали кожаные штаны на нем. — Ты выглядишь просто сногсшибательно в них, mi amor. Его руки, подобные рукам мастеров, изготавливающих тончайший делфтский фарфор, бережно спустили его штаны ниже, а затем, после короткой паузы, стянули и боксеры. Мартин уже некоторое время был тверд и вздохнул с облегчением, когда его член освободился, тяжело повиснув от крови в легкой прохладе комнаты. Андрес положил ладонь на грудь Мартина. — Встань на четвереньки. Я держу тебя. — Его ладонь удержала Мартина, когда он положил связанные руки перед собой, помогая ему обрести равновесие. Ноги Мартина подрагивали от напряжения, так что смена позы была более чем приятной. Он успокоился, он чувствовал себя незащищенным и, несомненно, возбужденным. Инстинктивно он выгнул спину, заработав полустон от мужчины. — Великолепно. Дай мне посмотреть на тебя. Он услышал, как Андрес встал и отошел на несколько шагов, чтобы полюбоваться им. — Ладонь или стек? Мартин лениво гадал, откуда у Андреса стек. — Говори. — Ладонь. — Хорошо. Я ударю тебя шесть раз, и ты будешь благодарить меня после каждого из них. Мартин не был готов к первому удару, что обрушился на кожу его ягодиц, и он задохнулся от этого ощущения. — Говори. — Спасибо. — Два. — Удар приземлился на то же место, что и прошлый, не давая утихнуть покалывающей боли. Ему казалось, что его горло медленно сжимается, а воздух сопротивляется наполнять его легкие. Тишина вокруг на секунду вернула его к действительности, и он хрипло поблагодарил его. — Три. Ладонь опустилась на другую ягодицу, сильнее, и глаза Мартина зажмурились от боли. Как ни странно, боль только усилилась, когда рука отстранилась, но Мартин наслаждался этими ощущениями. — Спасибо. — Четыре. — Еще один удар, более резкий, приземлился в том же месте. — Не напрягайся, расслабься. Расслабься и дыши. Мартин попробовал сделать это, сосредоточенно чередуя вдохи и выдохи, но дыхание вырвалось у него со стоном, когда он почувствовал, как ладонь Андреса ласкает его ягодицы, вызывая тысячи болезненных покалываний. — Пять. Ладонь жестко приземлилась в том же месте, что и в предыдущий раз, и почти сразу же последовал другой удар с твердым «шесть». Мартин застонал, понимая в глубине души, что от него чего-то ждут, но не в силах вспомнить, чего именно. Теперь он откровенно задыхался, низко опустив голову, и из-под маски видел свой член между ног. Он был невероятно твердым, тонкая скользкая нить протянулась до пола. — Ты не сказала спасибо. Что же мне с тобой делать, Мартин? Андрес поднялся и, судя по звуку шагов, подошел к Мартину. — Когда-нибудь тебе придется позволить мне нарисовать тебя вот таким, Мартин. Мартин задрожал от возбуждения при этой мысли. Он услышал, как дыхание Андреса стало тяжелее, и понял, что тот тоже чертовски возбужден. Он застонал, желая увидеть это, бесконечно расстроенный тем, что не может этого сделать. — И все же позволь мне разрисовать тебя. — Послышался тихий голос Андреса, и вскоре его рука сняла с него маску. Он вздрогнул от слишком яркого света, который сначала затопил все вокруг, но затем его взгляд приковало зрелище перед ним. Андрес возвышался над ним, его губы были искусаны, а рука яростно двигалась вверх и вниз по члену. Мартин в изумлении вздохнул, увидев его восхитительно толстый член, и ему захотелось обхватить его ртом. — Посмотри на меня. Мартин так и сделал, он поднял глаза и почувствовал, как утопает в восторженном выражении лица Андреса. Он видел, как его брови нахмурились от сосредоточенности, а затем застыли в том, что было очень похоже на боль, но, судя по стонам, что тот издавал, это было совсем не так. «Прекрасно», — подумал Мартин, открывая рот и высовывая язык ровно настолько, чтобы он покрылся белыми каплями, когда Андрес со стоном кончил, напрягая бедра с каждой новой струей. Почти сразу после этого Андрес упал на колени. Он выглядел совершенно разбитым. — Я люблю тебя… Поцелуй меня. Мартин облизнул губы, чувствуя, как несколько соленых капель смешиваются с его слюной, и сглотнул. Он наклонился и вовлек мужчину в поцелуй, Андрес обхватил его голову влажными руками, оставляя очередной свой след на нем, и жадно впился в его губы, воруя воздух из его легких. — Доверься мне, — сказал Андрес и, схватив Мартина за плечи, поставил его на колени. Было больно, нет, не так — не больно, это были отголоски боли, зудящие под его кожей, горячие, покалывающие, жгучие. Несколько холодных капель скатилось между лопаток Мартина, когда он выпрямился и прислонился к груди Андреса. Он чувствовал себя безвольной куклой, и мужчина с легкостью управлял его телом, взял его за связанные запястья и обвил их вокруг своей шеи, заключая его в объятия. — Ты такой красивый, mi amor. Ты был таким хорошим, таким хорошим. — Рука Андреса скользнула между ними и обхватила член Мартина, заставив все его мышцы напрячься от прикосновения. — Ты замечательно переносишь боль. Мартин потерялся в мириадах ощущений, ошеломленный голосом Андреса, шепчущим ему на ухо, болью, которая пульсировала в его мышцах, и этой рукой, наконец-то прикоснувшейся к нему, помогающей ему достичь освобождения, которого он так долго жаждал. — Мне понравилось клеймить тебя своей спермой, ты выглядел таким непристойным, таким желанным. Мартин почувствовал это гораздо раньше, чем надеялся: нити подступающего оргазма обхватили его член, и он увидел глаза Андреса, смотревшие на него почти со страхом. — М-м-м, ты мой восхитительный послушный питомец, моя маленькая грязная шлюха. И тут оргазм обрушился на Мартин, как штормовая волна. Со стоном, застрявшим в горле, он кончил, беспорядочно выстреливая струями между их телами, он был полностью вымотанным и ослепленным интенсивностью ощущений. Андрес поймал его губы в поцелуе. Крепко держась за его почти безвольное тело, он уже во второй раз наблюдал за Мартином, спускающегося с вершины чувств. — Ты можешь двигаться? — спросил он немного погодя, когда дыхание Мартина стало менее поверхностным. — Подожди. Держись. Взяв Мартина под руки, Андрес поднял его на ноги и остановился. — Ох, кровь бунтует в моей голове. — Андрес снял связанные руки Мартина со своей шеи и прижался к нему. — Я хотел отнести тебя на кровать, но у меня слишком дрожат ноги. Мартин сонно улыбнулся. «Он хотел отнести меня на руках к себе в постель.» — Я могу дойти сам. Они неуверенными шагами подошли к кровати, Мартин двигался неуклюже, чувствуя боль в суставах и тесноту штанов, плотно обхвативших его вспотевшие бедра. Опираясь друг на друга, Андрес помог Мартину лечь на кровать и подполз к нему вплотную. — Как-то так, — Он замолчал, и Мартин не знал, когда в последний раз у Андреса кончались слова. Он выдохнул. — Давай я тебя развяжу. Веревка легко соскользнула с рук Мартина, когда Андрес легко потянул за петлю посередине. Он столкнул её с кровати, затем начал растирать запястья мужчины. — Тебе больно? — Нет. — Ты в порядке? — М-м-м, — утвердительно промычал Мартин и повернулся на бок, прижимаясь к груди Андреса. — Нам нужно поспать. Так они и поступили.