Мракоборец из Слизерина

      – Возьми мармеладку, – Ванда протянула ей небольшую вазочку.       Наташа подняла взгляд на разноцветных сахарных мишек, и её замутило.       – Ты неважно выглядишь, – настаивала она.       При этом её протянутая рука начала мелко подрагивать, а вместе с ней и вазочка с мармеладом.       Наташа ухмыльнулась и вернулась к “Невербальной форме структурно сложных заклинаний”.       Ванда нервно вздохнула и, прикрыв глаза, стала что-то тихо нашёптывать.       Впрочем весь седьмой курс вёл себя очень нервно, при этом почти никто не разговаривал и никто не ел. Их ждал устный экзамен по Заклинаниям, и все пытались в эти последние минуты успеть повторить как можно больше.       Когда обед закончился, семикурсники прошли в прилегающую к Большому залу комнату, откуда их и должны были приглашать на устный экзамен. Витавшее в воздухе напряжение можно было резать ножом.       Профессор Флитвик по четыре человека приглашал в Большой зал. Прошедшие экзамен обратно в комнату не возвращались, так что узнать заранее, о чём будут спрашивать, было не у кого.       Наконец, когда прозвучало имя “Морган, Натали”, Наташа достала палочку, выпрямила спину и твёрдой походкой вошла в зал. Ох, вот бы её внешняя уверенность передалась и натянутым в струну нервам.       – Профессор Огден свободен, мисс Морган, – Флитвик указал на ближайший стол.       Сглотнув внезапно набежавшую слюну, девушка прошла в указанном направлении и поприветствовала профессора по всем нормам этикета. Чтобы расположить его к себе, ещё даже не приступив к ответам.       Этот, казалось, древний, ссохшийся старик, предложил Наташе сесть и – вот же глупость – не нервничать.       Ну а дальше просил то поднять медную чашу в воздух, то увеличить или уменьшить её, то поменять цвет, то заставить её исчезнуть, и на заклинании “Эванеско” память услужливо подкинула сцену как Снейп коротким движением палочки убирает змею с дуэльных подмосток. Уголки губ чуть дрогнули.       Затем чаша сменилась деревянной шкатулкой, и теперь нужно было показать как можно её открыть, как закрыть, как разобрать и собрать обратно.       Предметы сменяли друг друга, заклинания становились сложнее, и девушка не находила, в чём можно было бы себя упрекнуть.       Конечно, все манипуляции Наташа делала невербально, а на лёгких заклинаниях даже убирала палочку в сторону, чем вызывала удивлённые взгляды не только профессора Огдена, но и других экзаменаторов.       В целом, Заклинаниями она осталась довольна, но расслабляться было рано. На следующий день их ждал экзамен по Трансфигурации.       Впрочем, Трансфигурация тоже прошла гладко, письменно Наташа ответила на все вопросы, а на устном экзамене даже продемонстрировала как можно обратить крысу в лягушку и обратно, не пользуясь стандартными заклинаниями, а просто прочтя нужную строфу.       Конечно, это было неправильно, ведь в Хогвартсе такому не учат, но почему она должна скрывать то, чему научилась в Колдотворце? Тем более, что под раздел “Трансфигурация” эта магия подходит.       А вот на Защите от тёмных искусств, они вместе с профессором Тофти просидели около двух часов, потому что как и советовал Люпин, Наташа вплетала свои знания в ответ, так что от одного заклинания, не входящего в школьную программу, они переходили к другому, и этот пожилой волшебник то и дело восклицал “Браво! Браво!”.       Выходя из Большого зала, Наташа не смогла не улыбнуться профессору Люпину, серой тенью стоящему возле дверей. И, несмотря на давящую печаль, он улыбнулся девушке в ответ.       Четыре экзамена сданы, осталось ещё пять. И ни один не нервировал её так, как назначенное на понедельник Зельеварение. Потому что она не могла, просто не могла сдать его на оценку ниже Превосходно!       Сколько раз она нарушала рецептуру на этих уроках? А сколько ингредиентов разбила? Сколько раз её внимание занимал не предмет, а.. преподаватель.       Наташа вздохнула.       Только чем это поможет? Ну то есть, он и так никогда не помогал на уроках, но дело ведь не в этом. Как она будет варить зелье или противоядие – или что выпадет? – и не думать о том.. что случилось на астрономической башне..?       Ветер, разметавший чёрные пряди и обжёгший дорожки слёз на щеках.       Пальцы, погрузившиеся в волосы на затылке и сжавшиеся в кулак.       Губы, в поисках которых она сама подняла лицо. Поцелуй, такой болезненный, но такой нужный. Нужный им обоим.       Ему не обязательно было показывать своё превосходство – пусть она и всякий раз признавала его с готовностью, просто это... подчиняло.       Доминирование, которым не злоупотребляли.       Доминирование, которое показывало ей самой – какая она на самом деле хрупкая.       Воля, которой хотелось покоряться.       Воля, которая в один момент разбила “броню”, за которой она пряталась несколько.. недель? Месяцев?       Преимущество. Преимущество в силе, в возрасте, в знаниях...       Преимущество, которым не пользовались, но которое показывали, чтобы не оставалось сомнений, кто в этом странном союзе главный.       И Наташа не спрашивала, почему он это делает. Потому что ответ прост и парадоксален – он не может по-другому. Так он контролирует ситуацию, так он может отвечать за них двоих.       И она была готова отдать многое за это ощущение лёгкости, которое рождалось внутри от осознания причастности к нему. Не только понимание того, что она не одна, а понимание того, что она с Ним.

***

      Щёки уже покалывало. А глаза, наверняка, блестели. Просто в общей какофонии отмечающих не было возможности подойти к зеркалу, чтобы в этом убедиться.       Эльфийское вино пилось очень легко, сладковато-терпкое с горьким послевкусием.. прекрасное изысканное вино.       И контрабанду пронести в Хогвартс оказалось не так сложно.       Просто в последнее посещение Хогсмита Джереми Уорнеру передал несколько бумажных пакетов его старший брат, и всё что оставалось семикурсникам – это распределить бутылки между собой и пронести их мимо Филча. Проблем не возникло ни у кого, потому что все возвращались в замок в разное время, а спрятать на себе одну бутылку не составит труда тем, кто умеет пользоваться волшебной палочкой.       Бокал, который Наташа гипнотизировала, она трансфигурировала из стеклянной статуэтки дракона, которая украшала буфет.       Вот и всё. Обучение закончено.       Завтра с платформы в Хогсмите отходит поезд, и это будет последний раз, когда она в него сядет. Впереди месяц ожидания оценок, и.. новая жизнь. Но не это её тяготило.       Наташа сделала глоток.       Они ни разу не говорили с той ночи в астрономической башне. Ни разу.       Вообще происходило что-то очень странное, вокруг Гарри – ну кто бы сомневался? – Поттера снова царила какая-то невообразимая суматоха, в которой носились все, начиная от преподавателей, и заканчивая министром магии.. Что́ произошло, никто оглашать не стал. Но последствия видели все.       Во-первых, Римус Люпин ушёл с должности, потому что раскрылась его.. особенность.       Во-вторых, был пойман Сириус Блэк, но.. снова сумел сбежать.       И самое главное. Северус Снейп в эти дни был таким злым, каким Наташа его никогда не видела.       Что связывало эту троицу? Кроме того, что они примерно одного возраста и могли учиться вместе, пожалуй, ничего.       Ещё один глоток вина.       Наташа как всегда оставалась в стороне от всех остальных, поэтому никто не прерывал ход её мыслей, вот только.. чем меньше вина оставалось в её бокале, тем более разумной казалась мысль выскользнуть из гостиной.       Ну а что? Они ведь так и не поговорили. Ни о том, что вообще между ними происходит, ни о том, что будет дальше...       Однокурсники её не хватятся. Ванда воркует с Тайлером в самом дальнем углу от входа, Диана с Айрин о чём-то увлеченно спорят, и стоящие рядом бокалы им совершенно не мешают, парни во главе с Флинтом, перебивая друг друга, рассказывают пошлые анекдоты, и громкость их голосов растёт прямо пропорционально выпитому..       Наташа резко встала, и организм тут же отреагировал головокружением.       Так.. всё-таки за ужином стоило доесть печёный картофель или хотя бы отбивную.       Ничего, это из-за духоты – в камине горел огонь, а окна в гостиной не открывались. А вот коридоры подземелья обещали подарить желанную прохладу.       Не совсем твёрдой походкой девушка вышла из гостиной, и прислонилась спиной к стене, чувствуя как камень вытягивает из неё тепло. Прямо как тогда в первый раз, когда они.. и снова мысли бесконтрольно унеслись в кабинет зельеварения. Наконец, она решила, что лучший способ избавиться от соблазна – воплотить его в жизнь.

***

      Трепет.       Сердце, пропустившее удар.       Желудок, снова ухнувший куда-то вниз.       Да что с ней такое? Что за странная реакция? Будто она… будто она стесняется.       Его глаза на миг сощурились, охватывая её цепким взглядом, и он произнёс тихо, на грани слышимости:       – Сколько ты выпила?       Вот только в этом тембре его бархатный голос становился более манящим.       – Я уже совершеннолетняя, – кажется, желание ему противиться было сродни какому-то инстинкту.       И не собиралась она выслушивать лекцию о том, что сама мысль пронести алкоголь в школу идёт вразрез со всеми правилами и нормами хоть какого-то приличия. Да и говорить о том, что едва начала второй бокал, тоже не хотела. Такая быстрая реакция обусловлена лишь тем, что она мало съела за ужином.       Северус тяжело и – вроде бы ей не показалось – притворно вздохнул. Словно в очередной раз примиряясь с тем, что её снова нужно перебороть. Словно он вынужден принять условия этой игры, в которой всё равно выиграет.       Он делает несколько уверенных шагов, и вот опять Наташа зажата между ним и стеной. Эта близость вырывает сдавленный стон, и желание сопротивления начинает медленно таять.       – Ещё раз. Сколько?       Наташа вздёргивает подбородок. Этого слишком мало, чтобы она ответила на то, на что не хочет.       И попав в плен глубоких чёрных глаз, пытается всеми органами чувств игнорировать ладонь, которая начала своё путешествие на рёбрах и стала спускаться по боку вниз, разрушая все её представления о необходимости дыхания.       Остановившись на бедре пальцы сжимаются, и – чёрт! – низ живота тяжелеет, вынуждая-таки сделать судорожный вдох в тщетных попытках потушить разгорающийся внутри огонь.       Наташа облизнула пересохшие губы и начала выталкивать из себя слова:       – Не настолько много, чтобы не отдавать отчёт своим действиям.       – Говорить, значит, сможешь, – это было утверждение, не вопрос.       Снейп отступает так же быстро, и оставшись без опоры, Наташа на миг теряется, но тут же какое-то пустое разочарование сдавливает горло. Она-то хотела.. хотела.. Да, кажется она хотела именно поговорить...       Проглотив надуманную обиду, она проходит вслед за Северусом, и чуть не врезается в спину, когда он неожиданно останавливается. И… молчание.       Долгое выматывающее молчание. За время которого можно было построить и разрушить несколько теорий о возможной теме разговора, но Наташа поняла другое.       Она не стеснялась.       Всё это время она боялась услышать то, что может спровоцировать ещё один срыв, – раз она выпускается, значит за этим последует неизбежный разрыв. Между ними такая пропасть, которую не заполнит ни её желание быть частью чего-то большего, чем она сама, ни её вскоре изменящийся статус.       Страх. Такой примитивный, но заполняющий всё сознание. Страх снова остаться одной. Она болезненно зажмурилась, уже предвкушая как ей сейчас станет плохо, как вдруг:       – И что... дальше?       Ей понадобилось несколько секунд, чтобы эти слова осели в сознании понятным смыслом. Потому что форма была не так важна, как...       Наташа облегчённо выдохнула, и поняла, что снова задержала дыхание от напряжения.       – У меня нет ответа на этот вопрос.       Слова сложились в предложение легко, и будто без её участия. Просто она повторила сказанное когда-то им, так же как он повторил сказанное когда-то ей.       Северус медленно поворачивается, и она видит в его глазах такое же напряжение, которое ощущает сама, которое не отпускает, которое давит невидимым прессом осуждения.       – Я могу предложить альтернативу, но..       – Но?       Снова эта морщинка между бровей. Как же ей хотелось провести по ней пальцами, чтобы разгладить, чтобы стереть эту гримасу боли, напряжения и бесконечных раздумий.. Но он протягивает ей кусочек пергамента, и Наташа резко хватает его, будто тонущий соломинку, будто все ответы содержатся в одной написанной строчке.       – Я пойму, если ты предпочтёшь кого-нибудь… – он запнулся. – Моложе.