Мракоборец из Слизерина

      На уроках ничего нового уже не давали, профессора предлагали отрабатывать всё, что по их мнению должно войти в экзамен.       Домашнюю работу тоже не задавали, но это никому не мешало вечерами не вылезать из учебников, даже несмотря на по-весеннему тёплую погоду. В гостиной иной раз заниматься было совсем невозможно, поэтому Наташа часто закрывалась балдахином в своей постели в окружении книг. Разумеется, счёт времени порой совершенно терялся, а если к этому добавить её периодические бессонницы, то вполне вероятно было бы опоздать на первое занятие в понедельник… Именно так она объясняла случившееся, пытаясь убедить себя, что не виновата.       Наташа даже не привела себя в порядок должным образом, потому что спешила на Защиту от тёмных искусств, и моральная подпитка сейчас была в большем приоритете, нежели безупречный внешний вид.       Несмотря на то, что никакого наказания за опоздание она не ожидала, желудок всё равно ухнул куда-то вниз, едва она коснулась холодной ручки двери.       – Простите, я... опоздала, – дыхание было прерывистым от бега.       Высокая чёрная фигура, стоящая возле доски спиной ко входу, резко оборачивается, и её пробивает сталь чёрных глаз.       Наташа даже успевает болезненно зажмуриться на секунду, вспомнив и кубок волчьего противоядия, и отмену дополнительного занятия.       “Так, спокойно.. он сейчас будет поддерживать свою репутацию, не смей воспринимать на свой счёт”.       – Мне бы уже стоило перестать удивляться вашей наглости, мисс Морган. Надеюсь, хоть на этом уроке увидеть, почему вы решили будто справитесь с должностью мракоборца.       Во рту разлилась горечь.       Она хотела промолчать. Правда хотела. Проглотить оскорбление, как делала первые годы в этой школе. Но язык оказался быстрее разума:       – Попробуйте найти хоть что-то, чего бы я не знала по этому предмету.       Ох, зря она это сделала.       Однокурсники – кто открыто, кто чуть сдержаннее, – удивленно обернулись. А блеснувший в его глазах хищный огонёк совершенно чётко дал понять – вызов принят.       – Как бы вы отличили собственные воспоминания от просматриваемых леггилиментом?       – Если леггилимент неопытен, воспоминания значительно ярче, – быстро в такт ему ответила Наташа.       – Как бы вы закрывались от невербальных заклятий?       – Щитом мага, который усиливается от попавших в него проклятий.       – Сможете отправить сообщение телесным патронусом?       Это был удар ниже пояса.       Она поджала губы и закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Безрезультатно – злость затмила всё..       “Да это же из-за тебя у меня не формируется телесный патронус!”       Наташа почувствовала как предательски глаза наполняются слезами, и, не желая это показывать, выбегает вон из класса, не забыв хлопнуть дверью.       Это уже ни в какие рамки! Унизить её на глазах однокурсников!       При этом в голове отчётливо звучали слова отца: “Выходить из себя – это слабость, которую не могут себе позволить волшебники благородных домов”.       А как по-другому? Как?!       Впереди несколько дней, в течение которых её будут попрекать этими самодовольными словами и последовавшим за ними унижением, и ей нужно ещё настроиться на игнорирование безобидных и жёсткое (но в пределах допустимого) пресечение дерзких выпадов.       В этот день Наташа не посетила больше ни единого занятия. Просто закрылась за балдахином, наложив помимо прочего чары недосягаемости, чтобы никто не смог побеспокоить.       Она пыталась читать. Пыталась упражняться в беспалочковой магии. Пыталась отработать сложные заклинания, изученные на дополнительных занятиях. И всё пыталась не думать о том, как на самом деле ей хочется ещё раз вызвать патронуса и понять, что он у неё формируется. Не смотря ни на что.       И в то же время понимала – не сформируется.       Патронус – это позитивная сила. О какой позитивной силе может идти речь, когда ты разбит внутри?..

***

      ...она снова проснулась посреди ночи, но крик в груди удержала.       Закрыв лицо руками, сделала несколько медленных вдохов, и решила, что стоит, наконец, сходить на эту башню, раз подсознание так сильно туда тянет. Сейчас там как раз никого нет.       Чисто механически, даже не отдавая себе отчёта в этих действиях, Наташа заковала себя в ставшие уже почти привычными кандалы, которые и защищали от окружающих, и поддерживали внутренний стержень – высокий хвост на затылке, тугой галстук, ремешок часов, высокие шпильки.       А ещё.. она надела александритовое кольцо. Символ одиночества и царской воли.       ...Шаг.       Шаг, шаг.       Вверх по лестнице.       Холодный ветер пронзающими иглами колет лицо.       Ещё шаг.       Ещё и ещё.       До вершины башни Астрономии не так далеко.       Ветер дул навстречу.       Ветер не хотел, чтобы Наташа поднималась.       Шаг.       Шаг. И она на вершине.       На самой высокой точке школы чародейства и волшебства Хогвартс.       Не глядя по сторонам, Наташа прошла к краю, облокотилась о перила, посмотрела вниз.       Ветер усилился. Ветер заметался. Разве что волосы были стянуты на затылке и не били по щекам.       До земли около ста футов.       Достаточно большое расстояние, чтобы успеть подумать. Но.. Думать ведь можно, когда ещё не поздно. Не настолько поздно, когда черта уже пройдена.       Во сне этой черты почти не было, и она переступала её, ни на секунду не задумавшись, а потом.. наваливалось осознание. И кричала Наташа не потому что падала, а потому что понимала – пути назад уже не будет.       Шаги она услышала. Просто не придала им значения сначала.       И ощущение чужого взгляда на себе тоже не напугало – внутреннее опустошение притупило чувства.       И.. аромат полыни и мускуса.       Ну и как он понял, что она здесь? Она ведь могла быть сейчас возле любого окна в замке.       Говорить Наташа не собиралась. Ждала, что скажет он.       – Прыгать собралась? – в голосе никаких новых ноток. Такой же скучающий и слегка ироничный.       – Посмотреть пришёл? – в тон ему отозвалась девушка, по-прежнему глядя вниз.       Северус ещё приблизился, Наташа напряглась.       Разговор в тупике. Недосказанность возведена в высшую степень.       Однако он продолжил:       – Должность декана накладывает на меня.. некоторые обязательства по отношению к студентам.       Эти слова больно полоснули самолюбие своей официальной сухостью. Зато она убедилась в верности своих выводов – она так и останется студенткой что бы не случилось между ними.       Наташа вдохнула. Выдохнула. И повернулась к нему.       – Ну так спасай.       Глаза в глаза. Зелёные в бездонно чёрные. Снова ментальное противостояние. Только в этот раз чуточку серьёзнее. Потому что она не простит. А он и не извинится.       Шаг.       Ещё шаг.       Девушка с трудом подавила желание сжать кулаки или скрестить руки на груди. Лишь вздёргивает подбородок, всеми силами сохраняя холодную отстранённость, хотя всё нутро кричит о том как на самом деле хочется спрятаться у него на груди.       Его рука медленно скользнула куда-то за спину, и она чувствует ощутимое давление. Это натягиваются волосы, едва не вынуждая запрокинуть голову назад, но она держится. Смотрит прямо, сжав зубы.       И такое пьянящее чувство.. облегчения.       Следующим на очереди оказался школьный галстук. За ним – пуговицы воротника.       Одна из них, не выдержав натяжения, отскакивает в сторону, и со звонким стуком падает куда-то вниз. Вместе с Наташиным самообладанием.       Она облегченно выдыхает, полностью признавая свою капитуляцию. Опускает голову, расслабляет плечи. Сама ослабляет слишком туго затянутый ремешок часов, позволяет себе запустить пальцы в волосы и помассировать кожу головы.       Снейп надменно приподнял бровь.       – Стоило оно того?       В носу защипало, а к горлу подступил ком.       Нет, конечно. Конечно не стоило.       Но и она не могла похвастаться крепкой нервной системой.       Наташа всхлипнула, отчаянно пытаясь подавить подступившие слёзы.       И сдаётся окончательно. Схватившись за края его мантии, роняет лицо ему на грудь и всхлипывает снова.       Чувствует кольцо рук, сомкнувшееся на спине, и тёплые губы, коснувшиеся волос на макушке. И всхлипывает ещё раз, но уже от облегчения. Словно в конце дня распустили туго стянутые волосы. Словно расстегнули ворот, давивший на шею. Словно сбросили булыжник, лежавший на плечах.       “Я люблю тебя”.       Кажется, она этого не сказала вслух.       Кажется, она это прошептала. Мысленно.       Кажется... он услышал.