Мракоборец из Слизерина

      Визит в лавку Коффина был назначен на будний день, чтобы в Косом переулке было менее многолюдно. Это логично, но Наташа не могла себе позволить отпрашиваться у Амелии Боунс, чтобы не навести на ненужные рассуждения о своих вне рабочих делах. Да и рангом она ещё не вышла.       А вот Люциус Малфой сумел организовать ей отгул всего за одну встречу с начальником отдела, да ещё и без отработки в выходной день. И честно говоря, это нервировало девушку куда больше. Во-первых, она боялась, что миссис Боунс могла счесть их любовниками… Во-вторых, неизвестно, какую плату запросит сам Малфой за такую услугу. Ведь с его стороны всё было организовано настолько гладко, что никому не придёт в голову в чём-то заподозрить их странный союз.       Для коллег Наташа отсутствует по причине однодневной командировки, чтобы уладить некоторые имущественные вопросы в родной стране. Для Роберта – на тот невероятный случай, если до него дойдёт слух пропуска одного рабочего дня – она якобы отправилась в Хогвартс, чтобы предоставить Долорес Амбридж сведения обо всех родителях учеников, которые работают или работали в Министерстве. Орден она решила не посвещать в эту затею, потому что предвидела негативную реакцию. Лучше отчитаться перед ними, когда всё благополучно закончится. Думать о том, что что-то может пойти не так, девушке категорически не хотелось.       В этот раз личину она выбрала другую, хотя изменила те же параметры – цвет глаз и форму носа. Сам Малфой брезговал прятать своё лицо, и на маскарад своей спутницы смотрел с нескрываемой иронией.       Что ж. Это меньшее из неудобств, которые ей предстоит сегодня пережить.       Шаг.       Шаг. Шаг.       Хоть переулок и выглядел совершенно пустым, девушку не покидало ощущение чужих взглядов, провожающих её от лавки к лавке. Будто те, кто прятался за пыльными витражами и надтреснутыми стёклами, уже давно раскусили в ней чужую, а сейчас затаились, давая ей отыграть своё представление..       А может это действительно воображение разыгралось. Как это называется..? Мания преследования?       С карниза «Горбин и Бэркес» резко сорвалась с хриплым карканьем ворона, заставив Наташу отшатнуться, но успеть-таки поймать капюшон до того, как он открыл бы лицо полностью. Малфой же чуть замедлил шаг, и только на мгновение дрогнувшая верхняя губа выдала его брезгливость в отношении этой грязной уличной птицы.       Стараясь не думать, что эта ворона была плохим предзнаменованием, Наташа идёт дальше.       Шаг.       Шаг. Шаг.       Скрипнула покосившаяся дверь с обшарпанной ручкой, нос уловил запах затхлости и…       – Мистер Малфой, какая честь, – раздался бодрый, но достаточно тихий голос.       Наташа застывает в проходе.       Это не он!       Это не тот же человек, который разговаривал с ней в её первый визит в эту лавку!       Девушка стояла за спиной Люциуса, поэтому лишь предположила как его губы на секунду дрогнули в ухмылке от того как хозяин – или кто он? – лавки уже с порога начал лицемерить.       В спину мягко надавливает дверная ручка, вынуждая-таки сделать шаг внутрь, пока мозг лихорадочно работает.       Имени тот человек не называл, он лишь сказал, что Наташа может к нему обращаться как к “мистеру Коффину”. И как теперь донести до Малфоя, что все старания пойдут дракону в пасть, если только “мистер Коффин” не меняет личины изо дня в день, и это не одна из них.       Но ведь человека выдают не только его внешность, но и манера говорить, непроизвольные жесты, одним словом – мелочи.       “Мелочи, мелочи..”       Что она помнила?       Как назло в памяти всплывала только внешность. Густые торчащие брови, крючковатый нос, узловатые пальцы.. Пальцы! Он всё время потирал руки! Взгляд быстро мазнул по фигуре сегодняшнего хозяина, и сердце ухнуло куда-то вниз. Его руки были сложены за спиной, и весь образ говорил об услужливости. Он.. он подмастерье?       – Желаете что-то конкретное? – снова прозвучал тихий голос, но Люциус и не планировал отвечать.       Он явно чувствовал себя как рыба в воде, и не собирался реагировать на такие глупости. Его молчание заставляло мальчика за стойкой нервничать, и Наташа испытала такое неправильное, но такое сладкое… злорадство. Проблема только в том, что, когда в следующий раз она придёт сюда одна, не сможет произвести такого эффекта.       Она проходит внутрь лавки, не спуская взгляда с молодого человека, но его внимание приковано только к Люциусу. Тот, в свою очередь, сохранял молчание и абсолютную непринуждённость. С непроницаемым лицом прошёл вдоль витрин, будто изучая их содержимое, медленно окинул взглядом всё помещение целиком, будто прицениваясь, пока наконец не остановился на юноше, сухо сглотнувшем от этого взгляда.       – Мне нужен тот, кто называет себя мистером Коффином.       – М-можете спросить у м-меня, – ожидаемо начал заикаться юноша.       Малфой не шелохнулся.       Стало понятно, что мальчику было велено не беспокоить хозяина и что он понимал невозможность иного выхода из положения, в котором оказался. Его лоб покрылся испариной, и периодически стал подёргиваться левый уголок губ.       И Наташе вовсе не хотелось облегчить его положение.       – Мистер Коффин сегодня отсутствует, – а вот эти слова прозвучали чеканно, без запинки. Будто он достаточно чётко отрепетировал эту фразу.       Повисла ещё одна тяжёлая пауза.       Девушке очень хотелось вмешаться, очень… Но понимания ведения таких диалогов не было, и оставалось только, сжав зубы, полностью положиться на Малфоя.       – Должно быть он.. огорчится, узнав, что мы ушли, не дождавшись его появления, – протянул Люциус, манерно растягивая слова, и развернулся к выходу.       У Наташи внутри что-то ёкнуло. Если они уйдут сегодня, придётся устраивать новый визит, а это приведёт только к разрастанию паутины лжи, в которой будет слишком легко запутаться. И затягивать момент тоже нельзя, нельзя показывать даже намёк на остатки надежды увидеть хозяина лавки, поэтому она тоже разворачивается, чувствуя как всё тело противится этим движениями.       И когда Малфой уже коснулся ручки двери, её ожидание отклика возвелось в высшую степень, так что сдавленные слова «Одну минуту» не возымели абсолютно никакого эффекта. Только какая-то пустота внутри. Просто – пуф!.. “В конце концов ни один мыльный пузырь не может раздуваться бесконечно, однажды он лопнет”       Сам Коффин не заставил себя долго ждать, спешно спустился с лестницы, и, потирая узловатые пальцы, заискивающе обратился к Люциусу:       – Вы хотели видеть меня, мистер Малфой, – короткое подобие поклона.       – Я бы хотел обсудить некоторое недопонимание.       – Ох, если вы про мальчишку, то он ещё получит урок о том, как нужно выражать уважение к серьёзным людям, – затараторил Коффин, отчего Наташе стало мерзко.       В этом месте всё решается с позиции силы, а если не силы, то подставы. Ещё более унизительно стало от понимания того, что она не производила впечатление человека, с которым следует считаться.       Люциус прервал его коротким жестом руки, и со словами «Помните ли вы эту девушку?» представительно указал на Наташу.       Она сделала шаг вперёд, хоть ей и не понравился переведённый на неё взгляд.       – Нет, нам встречаться не доводилось, – скрипучий голос слегка дрогнул, и в эту комедию не поверил ни один из присутствующих.       – Ирене Нессер, – мягко и тихо протянула Наташа.       Актёрская игра Коффина была слишком гипертрофирована, он сначала прищурился, будто разглядывая девушку, потом вскинул брови в неискреннем удивлении и с бо́льшей экспрессией, чем следовало, понимающе повторил:       – Ирене Нессер! Как же как же, помню… – очень недобрые нотки мелькнули в тоне, а пальцы рук так и продолжали шевыряться.       Малфой снова взял ситуацию в свои руки, ему, видимо, тоже эта сцена не приходилась по нраву:       – Надеюсь, у вас больше не осталось сомнений, что к Ирене Нессер стоит проявлять уважение, в каком бы облике она не появилась в лавке?       Лицо Коффина перекосилось, но даже через эту гримасу он выдавил жалкое подобие услужливой улыбки и процедил сквозь зубы:       – Разумеется.

***

      Выходя из лавки, Наташа не позволяла себе радоваться. Потому что это не победа, это шаг на очередную ступеньку, за который ещё предстоит расплата. И хоть Люциус Малфой покинул свою спутницу, сославшись на другие дела, он так и не назвал свою цену за весь спектакль. А девушка никак не могла понять, какая выгода для него в этом «сотрудничестве».       Дальнейшие размышления прервала чёрная вывеска с готическим шрифтом, возле которой девушка и остановилась. Быстро и глубоко вздохнув, она вошла внутрь.       На этой двери колокольчика так же не было. Как и хозяина.       На секунду Наташа позволяет себе закатить глаза, в Лютном переулке будто так принято – заставлять посетителя ждать.       А если сейчас в комнате клиент? Сеанс ведь может занимать несколько часов, неужели ей придётся здесь столько же стоять? Она не может себе такого позволить, хоть и на работу сегодня возвращаться не нужно.       Глубоко вздохнув, Наташа стала осматриваться. Глазам потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть к полумраку, ведь окон здесь не было.       Несмотря на старость самого помещения, внутри было аккуратно и чисто, а главное – ничем не пахло. В тату-салоне ведь так и должно быть? Стерильность и безопасность клиента превыше всего. Но почему-то девушке казалось, что как и в любой лавке на этой улице, хозяин может поступиться любыми принципами для получения бо́льшего заработка или для ухода от ответственности.       Послышались тихие, но уверенные шаги.       Она обернулась.       Из темноты коридора к ней вышел высокий мужчина с очень правильными чертами лица, широким разворотом плеч и рельефными руками. Всё телосложение говорило о силе этого человека, если, конечно, это не личина.       – Добрый день, – его матовый тембр голоса мог зачаровать одной только глубиной, так что девушка проморгалась, чтобы сбросить наваждение. И её несколько сбило с толку его приветствие, здесь ведь так не принято.       На фоне владельца лавки Коффина этот мужчина располагал к себе.       – Добрый, – пискнула Наташа, и, находя такую реакцию совершенно неуместной, прочистила горло и сосредоточилась на закрытии сознания, теперь с бо́льшим интересом рассматривая хозяина.       Карие глаза хоть и были в обрамлении широких бровей, не выглядели враждебно, прямой нос, острые линии челюсти и подбородка, и щетина, выдававшая его нежелание выглядеть безукоризненно. Его губы чуть дрогнули в некоем подобии ухмылки, видимо, ему понравилась как Наташин голос подскочил на октаву.       Не давая ему стать хозяином положения, девушка опередила его следующие слова:       – Вы – Маркус Скаррс?       – Можете называть меня Дэниел, – он отвёл взгляд в сторону, и не осталось сомнений – имя выдуманное.       Тем лучше.       – Ирене Нессер. Я хотела узнать про..       – Магические свойства татуировки, – мягко закончил за неё Дэниел, вернув прямой взгляд, от которого, почему-то, по спине пробежала волна холода.