Джокер

Тело сковывают невидимые цепи, и как бы ты ни вырывался, как бы ни кричал — всё без толку. Ведь сейчас ты узник этой комнаты, где у надежды нет пристанища. Страх — здравый друг. Отчаяние — пьяная подруга, нашептывающая проклятия. В этой комнате ты бесполое существо. Никого здесь не волнует, как тебя зовут. Красив ли, иль страшен. Беден или богат. Говорить с тобой не будут. Ответы получат от зеркал души. И если увидят слабость — ты мертв, без права на пощаду. Фантом возникает как будто из ниоткуда, впрочем, как и всегда. И парню уже кажется, что он досконально изучил предмет своего кошмара. Но нет, судьба — злодейка, а дьявол насмехается, смотрит кровавыми глазами под зеленым фонарем. Картинка вдруг начинает плыть, а цвета смешиваться. Когда Чонгук готовится вдохнуть, то резко распахивает глаза, осознавая происходящее. Светлый потолок комнаты возвращает в реальность, чуть не унося юношу в детские воспоминания. Где он и его старший брат рассматривали забавные наклейки в форме звёзд и луны, что светились в темноте. Дыхание потихоньку возвращается в норму, но вот мокрая майка неприятно липнет к телу. Электронные часы с подсветкой показывают 03:45, и парень недовольно хмурится, ведь до нужного пробуждения чуть больше пяти часов. Уснуть вряд ли удастся, поэтому он со вздохом встает с постели и, захватив сменную одежду, плетётся в ванную. Мысли не покидают очередной кошмар. Каждый раз с наступлением ночи, когда Чон оказывается в плену страха, образ неизвестного человека возникает в сознании и не отпускает на протяжении всего кошмара. Мучая молчанием. Гипнотизируя. Парень встряхивает головой, прогоняя ночную дремоту, полностью просыпаясь. Тишину может нарушить только он, так как мать осталась на ночное дежурство в больнице, как стала делать очень часто последние два года. Последние два года, которые они проживают вдвоём. Вдвоём без Сынмина. Без старшего сына семьи Чон, который погиб из-за несчастного случая. Просто какой-то пьяный выродок, севший за руль, не заметил высокого альфу на дороге. «Не заметил? Что за бред?» — Чонгук не верил в это. Слишком уж многое было непонятного в смерти брата. Ему, конечно, ничего толком не объясняли, но это не помешало подслушать разговор матери и полиции. Убийцу нашли, только мёртвым. Его машина влетела в столб на окраине города, умер ублюдок от черепно-мозговой травмы. Хоть одна из ног и была сломана, но с аварией не имела ничего общего. Странные обстоятельства и совершенная отрешённость матери развязывают омеге руки, он готов действовать решительно и разобраться в покрытой мраком смерти брата. Пусть и прошло целых два года. Работа, на которую устроился Гук, находится в злополучном районе. За окном всё ещё темнота. Чайник щёлкает, оповещая о том, что закипел. Тёмная жидкость обжигает горло и отлично греет тело. Сухой бутерброд и тихая музыка, играющая с телевизора в гостевой. Чон садится на стул и, покачивая ногами, впивается взглядом в постепенно светлеющее небо. Чонгук не испытывает жгучего одиночества, ведь уже привык. Вся его жизнь разделилась на «до» и «после» смерти Сынмина. Конечно, он, как и большинство других омег, раньше был увлечен подростковой жизнью. Мечтал найти истинного, хотя и не ставил это как смысл всей жизни, как его одноклассники. С детства он любит рисовать. Мама покупала все необходимые материалы, а старший частенько носил мольберт на улицу, если Гук хотел порисовать на природе. Альфа после выпуска со школы не пошёл в университет, а сразу начал искать работу. Поэтому график его был гибким, и он мог больше времени проводить с семьёй. Они не были богаты. Но могли позволить каждый месяц ужинать в дорогом ресторане. Старший сын старался изменить обыденную рутину на красочную. Что и отложилось в памяти яркими воспоминаниями. Чон слышит, как музыка сменилась болтовней и, не хотя, отрывается от созерцания рассвета. На канале начали крутить новости, которые скорее всего уже были. Но парню они неинтересны. «…Тело, найденное в ночь с первого на второе сентября, опознали. Это оказался некий Джаспер Вуд, уроженец Канады. «Приехал на работу, а по итогу решил искупаться в водоёмах Сеула» — так его описали местные жители, что и вызвали полицию…» — оповещает молодая девушка с непроницаемым лицом, а Гук фыркает. Его бесят люди с телевизора, что так легко могут рассказывать о чьей-то смерти. Нет, конечно это их работа, но парню всё равно. Он хочет переключить, как ведущая продолжает. «А теперь к недавним новостям. Ещё одного «Посейдона» полиция нашла у берегов в районе ×××. Мужчина лет 30…» — Юноша вздрогнул. Район, в котором он сегодня должен подрабатывать. — «…был полностью раздет, на теле обнаружены многочисленные гематомы, что свидетельствует о насильственной смерти. Следователи предполагают, что это происки группы бандитов. Полиция пока отказывается давать четкие объяснения тому, как именно погибли мужчины: из-за утопления или предварительной смертью. Так же они не подтверждают причастность группы, но вряд ли это действия коллекторов. Так как оба мужчины добросовестно уплачивали все долги…» Омега клацает пультом и помещение погружается в тишину, сопровождающуюся тихим тиканьем настенных часов. Чон зарывается рукой в волосы, ворошит их и сжимает у основания, оттягивая и успокаиваясь. Всё хорошо. Он справится. Он не трус. Что ему какие-то новости? Что ему какие-то новости о чьей-то смерти?

***

Стоя за стойкой, Гук зевает уже третий раз за полчаса. Посетителей мало. Сбор информации проходит медленно. Во время перерыва Чон обегал пару близ стоящих заведений. Сынмин нигде не работал, но администратор из ночного клуба узнал альфу по фото. — Да, помню его. Часто заходил с ещё двумя альфами — девушкой и парнем. — Было что-то подозрительное? Молодой бета чешет затылок и пожимает плечами. — Да нет. Кроме того, что они заказывали одно лишь виски и пили его всю ночь. Но в последнее время они не появлялись. «Оно понятно» — грустно хмыкает омега. — А в чем собственно дело? Зачем они тебе? — Он сбежал из дома. Вот и ищу брата своего, — врёт, иначе может упустить нить, отпугнув новостью о смерти. — Понятно. — Эти альфы. Были какие-нибудь запоминающиеся приметы? — Да, с самого начала их было трое. Твой брат, блондинка и брюнет. Иногда с ними приходил четвёртый. Спустя время приходил только твой брат и брюнет. Потом всех троих не было около полугода, — Чон хмыкает, чудесная память. — И в последнее время я видел только девушку и брюнета. Но извини, твоего брата не видел. — Спасибо. Вы очень помогли, — омега хлопает того по плечу и протягивает свёрток денег. Парень принимает их и готовится уйти, как Гук окликает и протягивает листок с номером. — Не могли бы вы мне позвонить, когда кто-то из них появится? — Да, конечно. — Он принимает бумажку и мягко улыбается. — Надеюсь, твой брат скоро вернётся. Гук на секунду зависает, после чего кивает и покидает площадку через запасной выход, быстро пробегаясь по ступенькам, пока сердце отбивает неспокойный ритм. Возвращаясь на работу, Чон случайно столкнулся с двумя проходящими альфами и учуял слишком резкий запах малины. Непривычно для альфы. — Хей конфетка, не хочешь прогуляться? — тёмные глаза смотрят пьяно и отвратительно гадко. Гук хмурится и сжимает кулаки. «Этот альфа сейчас клеит меня?» — шатен успокаивается, после вздыхая и пытаясь обогнуть их. — Извините, что зацепил, — фыркает, грубо толкая и заходя в кафе. Нет у него ни времени, ни желания на флирт с альфами. Переодевшись и зачесав назад волосы, Чонгук покидает комнату для персонала и выходит в зал. — Чон, сегодня я сама закончу смену. Можешь уйти пораньше. — Его напарника — Чои Тэиль. Омега с мягким запахом лаванды. Студентка Сеульского университета. Мягкая, добрая и просто чудесная девушка. — Спасибо. Тогда я доработаю до шести. Они кивнули, и Чон обернулся на звон колокольчика, приветствуя посетителя.

***

Идя по вечернему Сеулу, где людей значительно меньше и голову не сбивают смешанные запахи, парень слушал нежную мелодию, что когда-то давно зародилась из-под пальцев Бетховена. Иногда на пути встречались влюблённые парочки, молодые пары с детьми, и на их лицах светились мягкие улыбки. Они дарили их близким и любимым, Чонгуку же стало чуждо это. За последние года его лицо очерствело, хотя вряд ли можно так сказать. Мысли, что нужно всё бросить и начать жизнь заново, пугают. Вдруг кошмары не прекратятся и через десять лет, а сердце, как загнанный в клетку зверь, будет выть, страдать и чахнуть. Психолог, к которому ходил омега, посоветовал ему расширить круг друзей и заняться каким-нибудь хобби. Где только не искал юноша радость, но везде чувствовал себя как «не в своей тарелке». И со временем смирился с тем, что просто физически не может осилить просьбы врача. Хотя рисование он не бросал. Иногда даже зарисовывал силуэт из сна. Конечно, на холсте он выглядел безобидно, прекрасно, романтично… Но Гук прятал эти картины, ведь не мог выдержать их давления. Он вспоминает, что совсем недавно купил новые кисти и решает, что сегодня отличный вечер, чтобы порисовать. По пути заходит в магазин и покупает чипсы с газировкой. Продавщица, пожилая миссис Хо, узнаёт мальчишку и, улыбаясь, протягивает две рисовые булочки, запрещая платить. Так как хочет отблагодарить за помощь Гука с тяжелыми сумками. Юноша благодарит её и через пару минут достигает нужного подъезда. Отвлекаясь от рисования спустя почти два часа, Чон разминает затекшие мышцы и, откладывая кисть, берет баночку. Шипучая жидкость приятно освежает. Зарисовки будущего пейзажа радуют глаз. Юноша думает, что стоит убрать или добавить. Проникаясь воспоминаниями о картине, что предстала когда-то давным давно в деревне на крутом холме. Из раздумий юношу выводит щелчок замка и последующая хлопнувшая дверь. Он оставляет все принадлежности на столике возле мольберта и выходит в коридор. Женщина разулась, стянув пиджак и небрежно кинув его на комод. Усталые глаза поднялись на сына. — Привет, мам. — Чонгук, — она кивнула и оглядела Гука. На секунду на её лице промелькнуло облегчение и радость?.. — Рисовал? — головой указала она на грязные руки. — А, да, — он неловко потёр костяшки пальцев. — Поел уже? — Нет, не успел. — Я что-нибудь сейчас приготовлю, — захватив сумку, женщина удалилась в свою комнату, оставляя Чона смотреть ей вслед.

***

После ужина с рыбным чачжамёном омеги сидели на кухне, попивая любимый зелёный чай. Но парень не смог долго выдержать затянувшегося молчания. Он прилип к мойке и уже чувствовал себя менее комфортно, чем «глаза в глаза» с матерью. — Как дела в школе? — Всё хорошо. Учителя гоняют по всем предметам. — Уже знаешь, куда будешь поступать? Гук вздрогнул. За последние три недели они почти не виделись. Оба были слишком заняты. И сейчас вдруг такой вопрос. — Н-нет ещё. Этот ответ не нравится старшей омеге. Чон Саран — всегда была серьёзным человеком, хоть и были исключения для семьи. На работе она для всех пример. Коллеги уважают и никаких скандалов с новыми сотрудниками никогда не возникало. Женщина хмурится и ставит чашку на стол, оставляя тихий звон. — Стоит поскорее задуматься и решить. Зимой уже экзамены. О чём ты думаешь? Хочешь быть как Сынмин и… — Мама хватит! — громко обрывает её Чонгук, из-за чего она вздрагивает. — Я устал, хочу лечь пораньше, — уже тише добавляет он и покидает столовую, хлопая за собой дверью и оставляя мать с неприятным привкусом горечи. Саран трёт переносицу, после сцепляя руки в замок, и укладывает на них голову. — Нельзя допускать ошибки дважды… Всё хорошо. — Она приводит мысли в порядок и допивает ромашковый чай.