Мой хороший мальчик

      Парень охнул и согнулся, хватаясь за ударенное место. Оно неприятно закололо и заныло, усиливаясь с каждой секундой, но потом боль начала проходить, разливаясь от эпицентра боли по телу сладкой негой. Когда его отпустило, он разогнулся и посмотрел на нападающего.       — Отличный, хех, удар, — Америка улыбнулся России, который встряхнул запястьем и кратко извинился. Внутри он чувствовал себя неловко и тихий страх, но эта улыбка словно растворяла всё это. Понимая, что Америка не накричит на него и ничего ему не сделает, Россия потихоньку успокоился. — Приятно понимать, что ты ждал меня.       — Я не… Ты неправильно понял, — Росс выставил руки вперёд, сгибая их в локтях. Прежде, чем Аме смог задать предсказуемый вопрос, он ответил. — Я просто задумался. И, кстати, уже собирался уходить, так что…       США взял его за руку и потянул к выходу с территории школы. Тёплое прикосновение к ладони заставил его щёки покрыться слабым румянцем. В голове начали мелькать картинки воспоминаний, пока его вели вдоль улицы. Отец, будучи живым, часто брал его маленькую ручонку и сжимал в своей родной большой для Росса ладони или поднимал и прижимал к своей груди, которая часто пахла горьким кофе или молоком. Его свитер, который он частенько носил, неприятно колол лицо. Россия вспомнил, как часто хныкал из-за этого, а папа смеялся и целовал его в лоб. Он стёр выступившие слёзы и постарался забрать свою руку. Вспоминать об отце всегда было больно.       — Да ладно тебе, — произнёс Америка, отпуская руку собеседника. — Небольшая прогулка тебе не повредит. У тебя кожа бледная, а это значит, что ты редко выходишь на улицу. Нельзя так.       — Я правда не могу, — сердце болезненно сжалось. Почему это волнует незнакомого ему человека? Он опустил взгляд и выдохнул, а потом вздрогнул и посмотрел на Штаты вновь, когда тот вновь подал голос.       — Чем ты любишь увлекаться? Я вот люблю гулять на заброшках и слушать музыку, а ещё мне нравится играть в видео игры с братом Канадой, — прикрыв глаза, спросил он, засунув руки в карманы. Федерация потупил взгляд, а потом поправил лямку рюкзака на спине. Вопрос поставил его в тупик. Увлекается…       — Ну… Я, эм… Рисую, читаю, играю на г-гитаре, — юноша отвел взгляд, надеясь, что ответ удовлетворит собеседника. Тот посмотрел на него, удивлённо вскинув брови.       — Гитара? Это же так трудно! Ты точно сверх человек, — Америка нахмурился, в шутку дуясь. Росс тихо посмеялся, но потом прикрыл рот рукой. Он так давно не улыбался и не смеялся, что уголки его рта болезненно задрожали, а скулы немного свело. — ого, у тебя приятный смех.       — Забудь. На гитаре не так сложно научиться играть, хотя трудности тоже есть. А вот фортепиано… это уже да. И скучно, и трудно. Меня заставляли играть на нём, но всё же я уговорил поменять мне инструмент, — говорить со Штатами было легко и приятно. Слова сами слетали с уст, не желая прерывать разговор. На душе было тепло. Казалось, первые за 12 лет интересовались именно им, а не его успеваемостью в школе. Это было…приятно. Мечта потихоньку исполнялась. Мысль о том, что ему нужно домой, быстро отошла на второй план       — Хах, круто. Слушай, давай зайдём в Старбакс? А потом можем посидеть в ближайшем парке, — предложил Америка, довольный тем, что смог успешно начать диалог с Федерацией и не отхватить пиздюлей.       — А что такое… Старбакс? — Россия вопросительно глянул на него, немного склонив голову в бок. Он впервые слышал о таком.       — Это кофейня. Ты не знал о такой? — честно говоря, Штаты думал, что все знают о таком месте, как Старбаксе, ведь, насколько он знал, он популярен не только в США, но и в России, а также в других странах.       — Ты хочешь купить кофе? — юноша нахмурился, смотря вниз, но потом его лицо приняло прежний вид. — Мне нельзя.       — У тебя аллергия, или ты просто не любишь? — Ам начал быстро думать другое место, куда можно было бы сводить его.       — Я его и не пробовал, чтобы не любить. Просто мне запрещают. Я же исключительно на ПП° сижу, — Росс неловко потёр затылок. Он не сомневался, что Штаты продумывал маршрут их прогулки, и рушить их было неловко.       — Хм… как насчёт немного порушить правила и побыть бунтарями? — с улыбкой вновь предложил Америка.       — Бунтовать? — Росс вопросительно вскинул одну бровь, приостанавливаясь.       — Бунтовать. Мы возьмём по латте. Оно вроде не такое вредное, как кофе, и не такое крепкое, хотя не уверен. В общем, ты обязан попробовать кофе. Я не отступлюсь, — он вновь взял Федерацию за руку и побежал к кофейне с широкой улыбкой на лице.        В какой-то момент американец посмотрел на последнего, не прерывая бег. В этот миг русский почувствовал себя обычным подростком. Он забыл про уроки, про деда, про его пытки, про всё плохое, что случалось с ним. С плеч словно сняли камни, и дышать стало так легко-легко. Непонятная эйфория накрыла с головой. Крылья свободы, что были оборваны много лет назад под корень, вновь начали расти, расправляясь и укрепляясь. Губы сами растянулись в улыбке, и юноша побежал за Америкой, не думая о последствиях. Он почувствовал себя живым. США заметил эти изменения и был горд за себя. Он помог Россу расслабиться и отвлечь его от уроков. Но в какой-то степени его это пугало, и у него появились вопросы. Почему Россия выглядит так, будто его очень долго держали в подвале, и только сейчас выпустили на улицу? Почему он радуется, будто 7-летний ребёнок? Что с тобой, Росс? Они волновали Штаты, но, смотря на счастливого одноклассника, вопросы отходили на второй план. Ему открывалась другая его сторона, которую вряд ли кто ещё сможет увидеть. Это завораживало. Вскоре они добежали до кофейни. Россия немного подождал на улице, а Америка вскоре вынес два средних стаканчика с латте. Первый долго рассматривал его, наслаждался запахом, который ему пришёлся по душе, немного поколебался, а потом всё же решился и сделал глоток.       — Он с карамелью. Не знаю почему, но подумал, что тебе стоит начать с него. Как тебе? — поинтересовался Мурик, отпивая из стаканчика. Федерация молчал, задумчиво смотря на крышечку, а потом его глаза заблистали, и он восторженно посмотрел в глаза однокласснику.       — Это безумно вкусно! — воскликнул юноша, после вновь отпивая напиток. Он улыбнулся и прикрыл глаза. РФ в какой-то момент подумал, что не стоит показывать себя с такой стороны, но ему сейчас было так хорошо, что хотелось просто дать волю чувствам и пожить немного, ведь потом продолжится его суровое выживание.       — Рад, что тебе понравилось, — Ам улыбнулся, а потом пошёл с ним в парк. — Кстати, почему ты всё время что-то зубришь? Делаешь уроки в школе или почему?       — А… Я, — настроение улетело. Россия не знал, что сказать. С одной стороны, хотелось рассказать всю правду и попросить помощи, но с другой — было страшно. Выдохнув, он побегал взглядом по тропинке, по которой они шли, а потом улыбнулся собеседнику с прикрытыми глазами. — Просто я обожаю учиться и стараюсь заниматься всё своё время.       — И тебе нравится мотать себе нервы из-за оценок? — Штаты понимал, что идёт по лезвию ножа, что разговор сворачивает совершенно не туда, но любопытство брало верх. Федерация не растерялся и вновь нашёл отмазку.       — Не хочу расстраивать родителей. Хочется быть гордостью и приносить только идеальные оценки, — внутри Россия кричал. Ему очень сильно хотелось высказаться, но кому интересно чьё-то нытьё? К тому же у многих проблемы и посерьёзней. Он просто должен потерпеть и нести эту ношу дальше. Собственная ложь хлестала побольнее, чем плеть деда по старым ранам.       — Слушай, думаю, это не стоит того. Перестань так парить об учёбе. Жизнь все-таки у нас одна. Стоит прожить её от души: слушать, пока ушные перепонки не лопнут; смотреть, пока глаза не вытекут; бежать, пока ноги не сотрутся в кровь; дышать, пока лёгкие не разорвутся; любить, пока сердце не треснет, и так далее. Понимаешь? Дай волю чувствам, Росс, не зажимайся. И тогда станет легче, отвечаю, — Штаты легонько тыкнул Федерацию в бок локтем, пока тот опустил взгляд. Он немного помолчал, а потом слабо улыбнулся.       — Да, ты прав. Но поменять что-либо я не могу. Поэтому я не смогу последовать твоему совету, — он выкинул стаканчик, а потом посмотрел на время и понял, что их прогулка длится уже часа два. — Мне домой пора.       — Я провожу.       По мере приближения к дому русский начал чувствовать постепенно нарастающий страх. Он впервые задержался после школы. Ему прилетит, очень сильно прилетит, а еще, учитывая то, что исправить оценку не выйдет… Не факт, что удастся выжить. Юношу начало слабо трясти, а взгляд хаотично бегал по асфальтированной дорожке. США пока был погружён в свои мысли. Прогулку нельзя было назвать успешной на все 100%. Всё, что он узнал о Россе, — ничтожная часть того, чего он ожидал узнать. Большинство времени они молчали, так что этот день можно было смело назвать провалом, хотя его радовала и та информация, которую удалось вытянуть. Доведя Росса до дома, он позволил себе потрепать его по плечу, а потом, прощаясь с ним, ушёл. Улыбка и смех одноклассника, наверное, еще долго будут преследовать его. А сам Федерация посмотрел немного вслед американцу, а потом перевёл взгляд на дом, нервно сглатывая. Главное выжить. Выжить. Он подошёл к двери и положил руку на дверную ручку. Тело пробило на крупную дрожь, сердце бешено колотилось в страхе, а дыхание участилось. На глаза выступили слёзы. Заходить не хотелось. Понимая, что своей участи не избежать, Триколор кое-как успокоился, а потом нажал на ручку. Дверь скрипнула, и он сделал шаг навстречу аду.