Нефрит и киноварь

      Мэн Яо сидел на низкой скамье и разглядывал трещинки, испещрившие деревянный пол. Красные всполохи солнца на клановой мантии ордена Вэнь играли в последних предзакатных лучах настоящего солнца, пробивавшихся сквозь маленькое окошко под потолком, что заставляли узоры мантии почти светиться золотом и алой кровью. Он ждал. Мэн Яо даже не знал, когда придёт тот, кого он ожидает, и придёт ли вообще — что угодно могло помешать, — но сегодня он будет здесь до последнего. Мэн Яо был едва ли не вторым человеком после Вэнь Жоханя в мире совершенствующихся. После смерти обоих своих сыновей глава ордена Вэнь ещё сильнее приблизил самого полезного и дальновидного подчинённого, позволил вести практически все дела своей огромной империи. Это накладывало, разумеется, и огромную ответственность, но ответственности Мэн Яо не боялся, он знал, что с любыми обязанностями справится в лучшем виде без труда. Волновало его кое-что другое: ранее в его планы никак не входило поражение армии Аннигиляции солнца и установление господства клана Вэнь. Мэн Яо с удовольствием вонзил бы меч в спину своего очередного ненавистного «хозяина» во время той кровопролитной битвы в Безночном городе, если бы не какой-то преданный, но безмозглый адепт не бросился на защиту своего главы. Никто, кроме того самого адепта, который был мёртв и рассказать, конечно же, ничего уже не мог, не видел попытку Мэн Яо предать Вэнь Жоханя. «Глава Ордена, этот воин был одержим Тигриной печатью преисподней, он намеревался вас убить. Ваш верноподданный взял на себя смелость остановить его». Вэнь Жоханю в пылу битвы совсем некогда было думать, когда приспешники Вэй Усяня успели пробраться в его дворец и что погибший воин совсем не был похож на живого мертвеца. Он запомнил лишь, что подчинённый спас ему жизнь. А удачный момент для Мэн Яо был упущен. Четыре великих ордена, превратившиеся в надзирательные пункты ордена Вэнь, даже прежде самого Вэнь Жоханя, захватившего их земли и сжёгшего их дома, поносили именно Мэн Яо. Больше других руку приложил к этому чудом бежавший из плена глава клана Не, Не Минцзюэ (не то чтобы чудом, без содействия Мэн Яо, откликнувшегося на просьбу Лань Сичэня, это было бы намного труднее), который без задней мысли поведал миру личность предателя, скрытого до сих пор в тени и являвшегося правой рукой Вэнь Жоханя, и поклялся лично отрубить голову своему бывшему первому помощнику. Чифэн-цзунь был не тем человеком, который разносит сплетни, но слова его быстро подхватили и охотно понесли по языкам, оплетая всё новыми подробностями и приукрашениями. Бастард главы клана Цзинь для всех стал гнусным предателем, покусившимся на руку, когда-то кормившую его. Впрочем и среди адептов клана Вэнь Мэн Яо не пользовался популярностью. Пришедший невесть откуда, без роду и племени, он в считанные месяцы занял такое место, о котором прямые потомки родственных главной ветвей, посвятившие жизнь служению клану, и мечтать не могли. Конечно, это порождало зависть. Все знали, что глава клана Вэнь ценит умных и не лишённых хитрости людей, и тем не менее в своё время даже Сюэ Ян не вызывал такой неприязни. Мэн Яо не доверяли, особенно после бесследного исчезновения Сюэ Яна, даже Вэнь Жохань смотрел в его сторону с подозрением, несмотря на все льстивые улыбки и речи. Предал один орден — также легко воткнёт нож в спину другому. Но Мэн Яо ни разу не дал повода в себе усомниться. Однако он осознавал, что положение его было слишком шатким. С этим пора кончать. Личность человека, нарисовавшего подробные планы Знойного дворца для армии Аннигиляции солнца, Лань Сичэнь так никому и не раскрыл. Сделать это сейчас означало погубить Мэн Яо окончательно — вряд ли обличенье в шпионстве очистило бы его от всех грехов в глазах заклинателей, между тем Вэнь Жохань, не задумываясь, убил бы подчинённого, если бы появилось хотя бы подозрение в его неверности. Лань Сичэнь мог бы отвернуться от него, особенно после слов Не Минцзюэ о его деяниях, решить, что он на самом деле перешёл на сторону клана Вэнь, но Лань Сичэнь ему поверил. В общем-то, немного глупо, хотя уж главу ордена Лань ни в коем разе нельзя было назвать глупым человеком. Мэн Яо говорил правду, и ему верили. Такое случалось нечасто. Именно тот человек, чья вера для него была действительно важна. Мэн Яо был ему за это благодарен. Солнце уже зашло, крошечная комната погрузилась во тьму, но Мэн Яо не мог зажечь свечу — никто не должен знать, что он здесь. Они могли встречаться только так, в тайне ото всех и очень редко: и у главы клана Лань, и у первого помощника Вэнь Жоханя имелось слишком много обязанностей, и свободное время их совпадало нечасто. Если хотя бы одного видели в дороге, всё отменялось, их не должны были заметить вместе. Хотя Лань Сичэнь и выступал против такой радикальной предосторожности, Мэн Яо настоял на этом — если раскроется общение главы клана Лань с ним, это оставит на том несмываемое пятно. К тому же, говорил Мэн Яо, так весь их план просто провалится. У риска, на который они шли, была цель, достаточно значимая, чтобы его оправдывать. Хотя им обоим часто и казалось, что это лишь повод оправдать перед собой желание встречи. Уже слишком поздно, скорее всего, он не придёт. На самом деле, так поздно лучше бы ему и не приходить. Вэнь Жохань вполне может обратить внимание на слишком долгое отсутствие подчинённого. Мэн Яо не двинулся с места. Послышался тихий стук в дверь, и Мэн Яо принялся отсчитывать удары. Темп и количество их оказалось ровно таким, каким было нужно, заклинатель открыл засов и приветственно улыбнулся вошедшему человеку. Чёрный дорожный плащ с надвинутым на глаза капюшоном скинули у дверей, под ним оказались расшитые облаками белоснежные одежды ордена Лань и сияющая белизной в тёмных волосах налобная лента. Мэн Яо приветственно поклонился, сложив руки перед собой. Лань Сичэнь едва не споткнулся в темноте и коснулся его руки, не в силах сдержать улыбки:  — А-Яо, я рад тебя видеть.  — А-Хуань, — Мэн Яо задержал ответный взгляд на несколько мгновений, после посмотрел на брошенный предмет одежды. — Это именно то, что нужно, позволь одолжить. Не дожидаясь ответа, он схватил плащ и ловким движением накинул его на маленькое оконце, погрузив тем самым комнату в абсолютную тьму. В следующую секунду вспыхнул талисман, неяркий, но его было достаточно, чтобы разглядеть лица друг друга и хоть что-то перед собой.  — Я забыл сегодня чёрную ткань для окна, — пояснил он немного виновато.  — А-Яо, как ты? Какие новости? — Лань Сичэнь прошёл вслед за приглашающим жестом руки и присел рядом на низкую скамью.  — Вэнь Жохань запланировал строительство ещё нескольких надзирательных пунктов в отдалённых кланах, на территориях великих орденов он планирует строительство дополнительных пунктов, контролируемых местными заклинателями, присягнувшими ему в верности, как я уже упоминал. Сейчас готовятся планы нескольких таких в ордене Цзян. Я снял копии чертежей, — Мэн Яо достал из рукава несколько сложенных пергаментов, снял запечатывающие заклинания и развернул. На бумаге были изображены уменьшенные, рисованные явно наспех, но тем не менее поразительно точные планировки будущих построений.  — Спасибо. А-Яо, это неоценимо.  — Ты пришёл позже. Почему?  — Дагэ немного задержал разговором. Ничего такого, он не спрашивал, куда я иду, — «дагэ», разумеется, глава клана Лань называл Не Минцзюэ, с которым успел побрататься после его освобождения и поклясться вместе свергнуть деспотичное владычество Вэней. Значит, дагэ. Хорошо, что Лань Сичэня не задержали более опасные причины, но мысль о Не Минцзюэ Мэн Яо всё равно не понравилась.  — Хорошо. Есть какие-нибудь новости?  — Всё по-прежнему. Тут и там собираются партизанские отряды, но их отчаянные вылазки всегда проваливаются. Дагэ занят формированием более или менее боеспособной армии сопротивления, но людей катастрофически не хватает. В той битве погибли слишком многие. Боюсь, без марионеток Вэй Усяня мы не справимся. И Ванцзи… Я волнуюсь за Ванцзи.  — У твоего брата ещё есть шанс его вернуть. Твои слова лишь подтверждают, что мой план — единственное возможное решение.  — Но оно опасно для тебя! Что если Вэнь Жохань что-то заподозрит?  — Он уже позволяет играть для него. Музыкальный слух его вряд ли и на сотую долю приблизится к тому, чтобы распознавать ноты, записанные мудрецами клана Лань. Мне нужно только разучить ту мелодию до совершенства, и тогда это будет лишь делом времени.  — Хорошо, — Лань Сичэнь сдался и расчехлил гуцинь. После достал нотную тетрадь, привычно развернул на нужной странице. Из рукава появилась ещё одна тетрадь, переплёт её, почти нетронутый, выглядел как новый. — Это ведь было здесь? Мэн Яо пролистал несколько страниц и нашёл то, что искал.  — Именно. Вот этот отрывок, если его гармонично вписать в Песнь очищения сердца, он отравит Ци и убьёт, медленно, но неизбежно, никто ничего не заподозрит. Осталось только правильно подобрать несколько нот. Иногда Лань Сичэня пугали холодный блеск в глазах и безжалостные речи об убийстве, произносимые невинным на первый взгляд человеком. Он бы никогда не подумал, что будет сидеть под покровом ночи и тайно изучать с кем-то запретные тёмные мелодии, призванные нести смерть. С другой стороны, разве убийство не есть убийство, разве он сам не убивал? Так какая разница, как.  — Сыграй этот отрывок, пожалуйста, — из мыслей вырвал знакомый голос, и Лань Сичэнь увидел, как ему протягивают тетрадь, открытую на той самой странице. — Я ещё не слишком хорош во владении гуцинем. Ноты на бумаге это одно, а живое исполнение поможет мне лучше понять. Лань Сичэнь положил музыкальный инструмент на колени, взглянул на знаки нот и провёл изящными пальцами по натянутым струнам. Мелодия и правда была удивительно похожа. Человеку, не практикующему музыку и не одарённому музыкальным слухом достаточно щедро, и вовсе не удалось бы заметить отличия. Лань Сичэнь сосредоточился на максимально возможном ограничении духовной энергии: прозвучав даже единожды, столь опасная мелодия могла нанести вред Мэн Яо. Даже он сам почувствовал волнение и явную тьму, исходившую от творения из земель Дунъина. Мэн Яо лишь слушал предельно внимательно и делал время от времени какие-то пометки кусочком угля на чистом клочке пергамента. Когда тревожная музыка прервалась, он попросил:  — Можно мне попрактиковаться ещё раз в Песни очищения сердца? Лань Сичэнь передал гуцинь, будто невзначай слегка коснувшись пальцев чужой руки. Немного неуверенная, но чувственная мелодия потекла лёгким переливом.  — С каждым разом твои успехи всё растут, — ответил глава клана Лань, когда тот закончил. — Хочешь, я тоже сыграю этот отрывок?  — Нет, на сегодня достаточно, — Мэн Яо вернул инструмент с лёгким поклоном головы. — Не хочу, чтобы кто-то случайно услышал музыку. Не волнуйся, А-Хуань, я могу практиковаться и в Знойном дворце. После изгнания Вэнь Цин некому успокаивать бушующую ци Вэнь Жоханя, ему не останется ничего, кроме как принять мою помощь, — Лань Сичэнь отложил гуцинь и вернул руку, слегка накрывая пальцами ладонь Мэн Яо. — Тогда… тебе, наверное, пора идти, — добавил тот тише.  — А-Яо хочет, чтобы я ушёл? — Лань Сичэнь двинулся ближе. Мэн Яо беззастенчиво посмотрел в глаза и улыбнулся.  — Нет. Не хочу, — потянулся навстречу. Лань Сичэнь подставил губы мягкому поцелую, нежась в объятьях, стиснул в ответ тонкую талию заклинателя. Так редко.  — Когда следующий раз? — спросил он, когда двое с трудом оторвались друг от друга.  — Две недели, — ответил Мэн Яо, — пока что. Если что-то изменится, я постараюсь дать тебе знать. Хорошо, иди первым, — он улыбнулся на ещё одно касание губ. Талисман погас, Лань Сичэнь закутался в плащ и незаметной тенью выскользнул из маленького домика в отдалённых землях клана Вэнь. Мэн Яо посмотрел на тусклый лунный свет, едва пробивающийся в окно, развеял заглушающее заклятие. План должен сработать, так или иначе, Вэнь Жохань долго не проживёт на этом свете. Что дальше? Примут ли его прочие ордена, если он избавит мир от Вэньского господства? Признает его отец? О, если бы он попал в клан Цзинь, многого можно было бы добиться. Не слишком ли он самоуверен, думая, что когда он предаст очередной орден, его тут же примут с распростёртыми объятиями? Лань Сичэнь наверняка встанет на его сторону, если что-то пойдёт не так, а если это не поможет, предложит защиту и, может, даже тайно укроет. Но, значит, воспользоваться им? Нет. Что из своих планов сможет осуществить Мэн Яо из укрытия в Облачных Глубинах так, чтобы не спровоцировать угрозу Лань Сичэню? Если клан Цзинь снова отвергнет его, лучше им с его сегодняшним посетителем держаться друг от друга подальше. В крайнем случае можно использовать Сюэ Яна, этот тайный козырь, к которому он не хотел бы прибегать без необходимости. Рано или поздно Сюэ Яна он всё равно использует, это слишком ценный подарок судьбы, чтобы им пренебрегать. Мэн Яо коснулся своих губ. Тьма порой накрывала его полностью, когда работающий без остановки мозг хоть на миг замолкал, его накрывало отчаянием. В такие моменты спасал только светлый и непорочный образ, всегда готовый откликнуться ему. Если бы Лань Сичэня не существовало, Мэн Яо, наверное, не смог бы. «А-Хуань, спасибо, что веришь мне», — сказал он шёпотом темноте.  — Глава Ордена, позвольте, я вам сыграю, ваша ци нуждается в успокоении, — глубокий поклон и робкий взгляд из-под ресниц. Едва взглянув в его сторону, Вэнь Жохань указал рукой на дальний угол. Мэн Яо ещё раз поклонился и сел в предложенном месте, положил на колени гуцинь. Тонкие пальцы тронули струны. «Считаешь, твоя сила и власть делают тебя неуязвимым? Вэнь Жохань, ты ведь разрабатывал гениальные стратегии. Как глупо с твоей стороны мне доверять». Игра началась.