Monsun

- Прости за испорченный отдых. Я, правда, думал, что все будет лучше. А твоя нога… - Алекс уже около получаса трепал мне нервы извинениями, пока мы складывали вещи в рюкзаки, собираясь уезжать. Каждый раз, слыша еще одно «извини», я хотел ударить парня. По голове. Больно. Чтобы мозг встал на место. Но, увы, этого я сделать не мог, поэтому оставалось только тихо вздыхать или в очередной раз просить его перестать извиняться, потому что виноват был сам я. Не он. Не кто-то другой. Именно я. Через пару часов сумки были собраны, мы были одеты и готовы выходить. Удивительно, но я боли уже почти не чувствовал, когда, прихрамывая, ходил по комнате и складывал футболки в рюкзак. Хотя, может я просто привык к ней. Хотя бы потому, что теперь, случайно ударяясь обо что-то ногой, я лишь на несколько секунд зажмуривал глаза, а не высказывал в пустоту обильный запас ругательств. Вручив мне гребаные костыли, с помощью которых было ходить немного легче, но появлялось чувство беспомощности. Алекс открыл дверь, выпуская меня из теплого коридора в холодный морозный вечер. Дойдя до автобуса, в котором уже сидели отдыхающие, также как и мы, собиравшиеся вернуться обратно в пыльный город, на работу, я остановился и, дождавшись Гаскарта, забрался внутрь. Выискав нам места в конце салона, я, опираясь на костыли, пошел к тем самым местам, слыша, как Алекс топает следом за мной. Алекс помог мне сесть, сел сам и стал осторожно поправлять мои волосы, растрепавшиеся от холодного ветра на улице. Я сидел спокойно, смотря на сосредоточенное лицо парня и силясь не сорваться и не поцеловать его прямо сейчас, прямо здесь, в автобусе, переполненном людьми. Наверняка, каждый из них – гомофоб, который яростно желает придушить каждого, кто не «натурал». Но мне было плевать на каждого из них. И как раз поэтому, услышав «Красавец» от Алекса и увидев его улыбку, я чуть приблизился к нему и коснулся его мягких нежных губ своими, потрескавшимися, грубыми. Приятное мгновение длилось недолго, всего несколько секунд, но их было достаточно. Через несколько минут в салоне раздался звонкий женский смех. Кинув недовольный взгляд на трех особ, нарушивших тишину и покой, я отвернулся к окну, чтобы не видеть их размалеванные личики, и сжал руку Алекса, сам не зная зачем. Девицы подсели к нам и, о чем-то громко разговаривая, приносили неудобство многим другим. Люди оборачивались и просили девушек вести беседы тише, но эффект был, как от беседы со стеной. Реакции никакой. Абсолютно. Нам же с Алексом было на них откровенно наплевать. Возможно, именно это их как-то задело. Не прошло и часа, как девушка, представившаяся Ванессой, стала пытаться привлечь к себе внимание Гаскарта. Он отвечал на все ее вопросы коротко, а в голосе звучала та самая нотка, которую я называю «Отвали, ты заебала». Кусая губы, я кое-как сдерживал смех, потому что Алекс, с каждой секундой все больше раздражаясь, выглядел весьма забавно и мило. Впрочем, мило он выглядел всегда. Веселье мое было недолгим. Ванесса перестала делать намеки и теперь уже открыто лапала моего парня за те места, которые даже я нечасто трогаю. Вот ее пальчики коснулись колена Алекса, а теперь она медленно проводит ими вверх. Алекс поспешно убрал ее руку со своей ноги и, встретившись со мной взглядом, пожал плечами. Фыркнув, я вновь отвернулся к окну, решив больше не поворачиваться, но теперь уже не держа Гаскарта за руку. Да, я ревновал., при чем очень и очень сильно. Но воспитание, увы, не позволяло ударить девушку. С той стороны, где сидел Алекс с девушками, довольно часто слышались тихие смешки, а иногда и реплики самого парня вроде «Успокойся» или «Убери, пожалуйста, руки», которые, видимо, действовали не очень-то хорошо. Через несколько минут Алексу, кажется, надоело просить культурно, поэтому он решил воспользоваться другими методами. Он просто стал стягивать с меня куртку, несмотря на мои шипения и тихое «Не трогай меня». Я бы мог сопротивляться еще очень долго, так как ревность и какая-то обида буквально пожирали меня изнутри, но после того, как его горячий влажный язык коснулся моей шеи, после того взгляда и диковатой улыбки… Моя куртка все же была снята и кинута намеренно в девушек, которые запищали так, будто мы их убить пытались. К счастью, внимания никто на них и нас не обратил, так как все уже, видимо, просто привыкли к громким девицам. Словом, эти несколько часов были веселыми. Девушки пытались обидеть нас какими-нибудь, на их взгляд, обидными фразочками типа: «Гребаные педики», а мы в свою очередь целовали друг друга все чаще, почти стягивали друг с друга футболки и часто специально кидались нежными словами вроде «котик», «пупсик», «малыш». Короче говоря, успешно выводили девиц из себя. Когда автобус подъехал к нашему дому, мы с Алексом быстро схватили вещи и стали выходить из автобуса, за спиной я услышал облегченный выдох одной из девушек: - Наконец-то. Конечно, проигнорировать эту фразу я не мог, а потому негромко, но так, чтобы девушки услышали, произнес: - Милый, а может, сегодня поэкспериментируем? - С радостью, сладенький, - сладко протянул Алекс, отчего мне действительно захотелось «провести эксперимент». Алекс помог мне выйти из автобуса и не упасть. Отдав мне костыли, он взвалил один из рюкзаков себе на спину, а другой просто стал волочить по земле. Он открыл входную дверь и, пропустив меня вперед, прошел сам и закрыл дверь. Через секунду, топая, как маленький слон, в коридор забежал кот и, увидев нас с Алексом, стал ходить около нас и тереться об ноги, мурлыкая. О, это было так мило. Хотя, скорее всего, таким образом он выпрашивал поесть. Или хотел, чтобы его погладили, взяли на руки. Что же, я почти угадал. Оставив костыли в коридоре, я снял обувь с правой ноги, так как для левой она не требовалась, спасибо, мистер Гипс, и прошел в гостиную. Степень моего шока была запредельной. Следы грязных кошачьих лап (мы оставляли одно из окон приоткрытым, видимо, кот решил прогуляться), порванная подушка-кровать животного, разбитая ваза, моя футболка, которая лежала в спальне в день нашего отъезда. И это только гостиная. И это ее еще не видел Алекс. Прихрамывая, я потопал в сторону кухни, где на полу был разбросан сухой корм, разлита вода и опять же куча кошачьих следов. - Блять, - раздалось из гостиной. Видимо, Гаскарт все же заметил беспорядок. Я как можно быстрее прошел в гостиную, где увидел Алекса, стоящего посреди комнаты и растерянно оглядывающегося по сторонам. - Мы уберем, Алекс, - я подошел к парню со спины и обнял его, пытаясь успокоить. Что ж, не вышло. Несколько минут мне пришлось выслушивать лекцию о том, что на уборку уйдет весь день, о том, что кота не нужно было оставлять одного дома. Дошло до того, что я в этом виноват, потому что именно я уговорил Гаскарта взять зверька несколько месяцев назад. - Ладно. Хорошо, - я отошел от парня еще на пару шагов и, взяв кота на руки, пошел в сторону коридора, - Перебесишься, позвони. Истеричка. Кое-как обувшись, я расстегнул куртку и прижал к себе кота, после чего застегнул «молнию» и вышел из дома. Пешком до квартиры я бы добрался часа за четыре, но можно было минут за пятнадцать-двадцать дойти до автобусной остановки и доехать, что я и собирался сделать. - Стой, придурок, - из дома выбежал Алекс и, быстро догнав меня, крепко обнял, - Неужели ты думаешь, что я тебя отпущу? Пошли домой, Энди, пожалуйста. - Кота задушишь, - тихо произнес я, смотря куда-то в сторону. - Прости. Ты прав, мы уберем. Только, пожалуйста, не уходи. - Не уйду. Идем, ты замерз. За пару минут мы добрались до дома в полном молчании. Разувшись, опустив кота на пол и сняв куртку, я пошел в гостиную. Что ж, день обещает быть веселым, а уборка – еще веселее.