Monsun

Все то время, что хирург надевал медицинские перчатки, маску, или как там называется эта штуковина, просил медсестру принести ему тот или иной инструмент, просто смотрел на меня, я боялся, что сойду с ума от страха и боли. И, наверное, так и случилось бы, если бы мистер Картер, так звали врача, в ближайшие две минуты не подошел ко мне. - Итак, молодой человек, рассказывайте, - несмотря на суровый вид мужчины, голос у него был мягкий, расслабляющий, - как же так вышло, что Вы попали в этот кабинет? - Ну, я катался на сноуборде и неудачно упал, - я решил, что лучше будет не говорить о том месте, где мы с Алексом катались. - Понятно. Клэр, помоги, пожалуйста, пареньку снять обувь, нам нужно сделать снимок. – улыбнувшись, мистер Картер несильно похлопал по моей больной ноге, отчего я чуть было не сказал ему несколько милых слов. Клэр, милая полноватая женщина лет тридцати пяти, осторожно сняла с моей ноги ботинок и носок, после чего помогла встать и дойти до большой непонятной штуковины. Поставив меня около нее, она попросила не шевелиться. Через пару минут она отвела меня обратно к кушетке и ушла к доктору. Еще через несколько минут Клэр и мистер Картер подошли ко мне, при этом что-то обсуждая. Из их тихого разговора я услышал лишь несколько слов. «Перелом», «гипс», «подростки». Надо сказать первые два слова меня здорово напугали. Однако, осознание того, что может стать только хуже, если ничего не предпринять, пугало еще больше. Как сказал доктор, я отделался легкий переломом. И что нормально ходить буду уже через два-три месяца. Не знаю, нужно ли было это радоваться. С одной стороны, пара месяцев – не такой уж большой срок, а с другой, придется мучиться из-за боли в ноге. И вообще, может я из-за этого перелома буду хромать до конца своих дней. А этого мне точно не хотелось. Ни капли. Прошел, наверное, целый час мучений. А может всего несколько минут. Все то время, что мистер Картер что-то делал с моей ногой, я всячески старался не закричать от жуткой боли после каждого прикосновения. Кусая губы, думая о чем-либо отстраненном, царапая руки ногтями. Но довольно громкие вскрики все же иногда слетали с моих губ, как бы я ни пытался их удержать. Из кабинета я вышел не без помощи врача, вытирая рукавом куртки слезы, появившиеся из ниоткуда. Увидев меня, Алекс тут же вскочил на ноги и, подойдя ко мне, стал заботливо стирать слезы с моих щек, наплевав на мистера Картера. Да он и сам не особо был нами заинтересован, как парой, видимо. - Через месяц вам нужно будет показаться специалисту в вашем городе. Может, он выдаст вам направление, например, на лечебную физкультуру. Ну, а пока, молодые люди, ничего, кроме покоя. И никаких физических нагрузок. Удачи, - мистер Картер ободряюще улыбнулся и, похлопав меня по плечу, зашел в свой кабинет, напевая какую-то незамысловатую мелодию, которая тут же прицепилась и ко мне, и к Алексу. До нашего домика добирались мы очень долго. Какое-то время Алекс тащил меня на себе, хотя я и говорил ему, что дойду как-нибудь сам. Кто-то меня послушал? Конечно, нет. В конце концов, мы оба упали в снег. Алекс, извинившись и назвав себя придурком, помогал мне подняться на ноги, а я чувствовал себя настолько беспомощным, что хотелось просто сквозь землю провалиться. Лишь бы не видеть виноватое выражение лица Гаскарта, его глаза, полные боли. Хотелось увидеть его теплую улыбку, услышать заразительный смех. А вместо этого вздохи и вечное «Извини». Как только входная дверь закрылась за моей спиной, я сел на пол и стал расшнуровывать ботинок, иногда поглядывая на ногу в гипсе. - Давай помогу, - Алекс сел напротив меня и, быстро справившись со шнурками, стянул с моей ноги ботинок и поставил его у стены. Он помог мне подняться, довел до спальни, хотя хотел донести. Что помешало? Я закатил ему истерику, сказал, что справлюсь со всем сам, что помощь мне ничья не нужна. Да, скорее всего, я поступил неправильно, но и позволить ему так сильно меня баловать было нельзя. Я слишком быстро привыкал к хорошему, а потом очень долго не мог отвыкнуть. Это как курение. Привыкаешь быстро, становишься зависимым, хочешь бросить, но не получается. Ужасное чувство. И я не хотел его испытывать, не хотел делать из Алекса подобие домашней собачки, которая в любой момент принесет тапочки. Завалившись на кровать, я кое-как удобно повернулся и закрыл глаза, чувствуя, как чуть холодные от уличного мороза пальцы Алекса касаются моего лица, как нежно он погладывает меня по спине. Слышал, как он снова просил прощения. Мой глупый мальчик. Он никогда не запомнит, что я не могу на него обижаться. А если такое и случается, то это ненадолго. - Хочешь чай? – тихо-тихо, будто боялся, что я накричу на него снова. - Хочу. Много чего хочу, - я открыл глаза и увидел перед собой Алекса, улыбающегося уголками губ. Он коснулся губами моей щеки, а затем слез с кровати и быстро ушел на кухню. Через несколько секунд я уже слышал, как хлопают дверцы кухонных шкафчиков, как открывается холодильник, как Алекс негромко напевает ту самую мелодию, что мы слышали в больнице в исполнении мистера Картера. Слышал, как он ругается, пролив на пол кипяток. А чуть позже я уже увидел его в дверном проеме, держащего в руках поднос, на котором стояли чашки с горячим чаем и небольшая вазочка со сладостями. Перекусив, мы с Алексом поставили пустые чашки на тумбочку около кровати. Весь вечер Алекс был рядом со мной. Мы смотрели телевизор и доедали печенье, оставшееся после чаепития. Это был один из самых скучных вечеров за всю мою жизнь. Хотя бы потому, что делать было нечего. Да еще и нога болела не переставая, а сказать об этом Алексу я не мог, потому что он, скорее всего, заволновался. Проще было потерпеть. Решив, что на сегодня приключений, найденных на задницы, хватит, мы стали ложиться спать. Алекс спокойно перенес несколько минут ругани и тихих поскуливаний с моей стороны. Он лег рядом и, как обычно, положил голову мне на грудь, но сегодня он еще и поинтересовался, удобно ли мне так лежать. Я лишь улыбнулся ему в ответ и закрыл глаза, надеясь, что ночь выдастся спокойной. Но я ошибался. Я проснулся часа через три от того, что во все случайно ударился больной ногой об край кровати. Понятия не имею, как это могло случиться, но с моим «везением» хорошо, что я не упал. Кое-как я сдержал крик и обильное количество нецензурных выражений, наверное, на всех языках мира. Я думал, что эта боль через какое-то время пройдет, но нет. Она осталась и даже, кажется, стала лишь сильнее. Хотелось забиться в угол, кричать, ударить кого-нибудь, просто выреветься в конце концов. Осторожно встав с кровати, я, прихрамывая и кусая собственные кулаки, вышел из комнаты, чтобы не разбудить Алекса. Пусть хоть он поспит. С горем пополам я дошел до ванной комнаты и, включив там свет, зашел внутрь, закрыв за собой дверь. Усевшись на пол и прислонившись спиной к холодной стене, я стал безрезультатно пытаться хоть как-то успокоиться. Пытался плакать, но слезы будто закончились. Забывал на время про боль, думал о Джоне, о родной квартире, но потом все равно зачем-то касался рукой гипса, отчего опять становилось больно. Я скулил, потому что крикнув, я разбудил бы Алекса. В голове даже проскользнула идиотская мысль о том, что можно наглотаться таблеток и сдохнуть. Хотя, она была не такой уж идиотской. Нет, убивать себя я не собирался. Просто в аптечке могло быть обезболивающее. Пара таблеток, и все отлично. И можно опять спокойно спать. Только я встал на ноги и хотел уже было начать поиски нужного мне лекарства, как увидел перед собой сонного Алекса, который морщился от яркого света. - Ты мог меня разбудить? Мог ведь сказать, что больно, верно? – теперь он был уже не милым сонным мальчиком, а уже вполне серьезным, проснувшимся и готовым промыть мне мозг. – Ладно, лучше молчи. Пошли, - Алекс обхватил одной рукой мою талию и помог дойти до спальни. Проследив, чтобы я лег в кровать, он куда-то ушел, ничего мне не сказав. Я думал, что он обиделся, думал, что он ушел, оставив меня тут одного. Конечно, это была просто паника. Он не мог меня оставить. И, правда, через несколько минут он вернулся, держа в руках чашку с водой и упаковку таблеток. - Две, - он протянул мне пластинку с десяткой небольших капсул. Проглотив по очереди обе капсулы, я запил их водой и отдал уже пустую чашку Гаскарту. - Вот и умница. А теперь давай попробуем поспать. И, Энди, если тебя будет что-то беспокоить, пожалуйста, лучше разбуди, ладно? – я кивнул, неуверенно улыбнувшись ему уголками губ. И насколько я был счастлив, когда получил улыбку в ответ. Нежную, теплую, родную. Тепло его тела, дикое желание спать, отсутствие боли. Все это было так прекрасно. И так вовремя.