Корми своих демонов по расписанию

***

      — Ты…ничего…не знаешь…обо мне! — крепко сжимая губы, произносит девушка, — так что не надо мне тут давить на жалость. — Ну тогда расскажи…какая разница, ведь правда? Я все равно умру, так хотя бы буду знать из-за чего, и то, что моя смерть не будет напрасной, — говорит Антон, лимит демонической крови в организме превышен, внутренний ангел еще подает слабые сигналы, (жалкие попытки звучат, как стук сердца умирающего человека), но это не спасет. Внутри пожар (великий пожар в Лондоне 1666 года нервно курит в сторонке, не говоря уже о Нотердам-де-Пари в 2019), все полыхает, каждая клеточка, кажется, он чувствует его даже на уровне молекул. — Та часть истории, которую ты сегодня рассказывала, правда? Или очередная выдумка? — собираясь с силами, спрашивает Антон. Хочется прилечь, отдохнуть хотя бы минутку, потому что он смертельно устал, устал бороться, ждать и надеяться на лучшее. Никто не спасет его, и даже если будут искать, то уже поздно, силы покидают тело. Вероятность возвращения на землю слишком мала, опять-таки из-за крови, ведь она не только «очерняет» ангельскую, но проникает в душу, саму суть (не говоря уже о кольце Верховного на пальце, которое только усиливает и ускоряет весь процесс). А это может значить только одно: после полного смешения крови он не сможет попасть Домой, не сможет попасть в Ад (как бы это прозаически не звучало), но на земле ему не будет места. Человеческая оболочка дается только один раз, иначе сил не хватит сдерживать свою сущность, и от нее ничего не останется. Поэтому всё, что остаётся Антону, так это смириться со своей судьбой, ведь после смерти он станет никем, неизвестностью, которая пугает до дрожи в коленях. — Нет, я рассказала только крупицу истории, но умолчала об остальном. 1941 год. "...– война тогда началась внезапно, — начала девушка свой рассказ, устремляя взгляд в сторону и задумываясь: ее глаза стали стеклянными, будто она сейчас проживала те моменты заново, — я работала в госпитале, помогала людям, ведь тогда это было правильным. Отец направил меня на помощь больным. Каждый раз глядя на раненых и находящихся при смерти людей, мое сердце обливалось кровью, кажется, не только в прямом смысле этого слова. В глазах одних я видела безнадегу, в других же надежду, не смотря на то, что восстановить утерянные конечно было невозможно. Я «завидовала» их упорству и силе: их жизни так коротки и обрывались так несправедливо, ведь им же только жить и жить. Но все мы знаем, кто источник всех человеческих проблем и бед? Это сами люди, наверное, они никогда не научатся жить в гармонии и согласии не только с собой, но и с другими. Тогда-то я и встретила Его.       Он лежал весь в бинтах, которые покрылись красными пятнами, с желтым ободком, его тело напоминало огромный синяк, кажется, что каждая кость, которая была в нем, сломана. Я тогда очень сильно испугалась, но когда дошла до лица, мне стало по-настоящему страшно. Он улыбался, понимаешь? Просто искренне улыбался, хотя в глазах отражалась боль, морфий уже совершенно не действовал.       Он развлекал медперсонал анекдотами и байками, с некоторыми флиртовал. Его силе духа можно было позавидовать, и той ночью я отчаянно молилась нашему Отцу, просила у него разрешения облегчить его боль, помочь ему, — по щеке покатилась одинокая слеза. — И знаешь, что он ответил? Сказал, что я права, нужно прекратить его мучения и отправить его душу…домой… Представляешь? Просто взять и убить человека! Хотя ты и сам знаешь, мы ведь можем лечить с помощью благодати, она ведь нам толком и не нужна. Но Отец дал четкий ответ, больше он не отвечал. В ту же ночь я зашла к нему в палату, у него начался сильный жар, была горячка, и парень еле шевелил пересохшими губами. Знаешь, я ведь почти ввела ему превышенную дозу морфия, но тогда он сказал лишь одно слово, от которого у меня поджались колени, и я не смогла ничего сделать. — Ангел, — шепотом произнес он, его глаза были открыты, он смотрел на меня, но будто не видел. Я знаю, что некоторые люди при смерти могут видеть наш истинный обличий, — ты пришла спасти меня? — так же шепотом спросил он. А что я могла ему на это ответить? Прости, нет, Отец сказал мне убить тебя? Из рук выпал шприц, и я решила, что чего бы мне это не стоило, но я спасу его, и поделилась с ним своей благодатью. Он быстро пошел на выздоровление…и еще очень долго благодарил…»</i>       Кажется, на этом закончился поток воспоминаний девушки, поэтому она уже более осознанно смотрела на Антона. — Так я познакомилась с Алексеем, — с теплой улыбкой произнесла блондинка. — И что же произошло дальше? Я так понимаю, хэппи-энда у этой истории нет? — еле выговорил Антон онемевшим языком, вмиг лицо девушки исказила гримаса боли и злости. — В тот день, когда Алексей восстановился полностью, мы сбежали. Прожили год в уединенном месте, где могли быть сами собой, где нас никто не знал, а затем он пропал. — Просто бесследно пропал, я начала его поиски, но далеко идти не пришлось. Демоны растерзали его на заднем дворе. Повсюду было столько крови…— с ужасом говорит она, — его разорвали на мелкие части, чтобы я не пыталась его восстановить, а все, что осталось, очернили своей кровью, — бросила она последние слова. — И знаешь, кто за этим стоял? Наш любимый Отец: он так и не смог смириться с тем, что я ослушалась его. — Оксан…месть — не выход из ситуации, — ангел почувствовал, как из носа потекла тонкая струйка крови, она неприятно щекотала губы, подбородок и пряталась на горле, скрываясь за воротом рубашки. — Тогда что выход, Антон? Скажи мне! Думаешь, Отец позволит тебе быть с твоим Верховным? Нееет, — протянула последнее слово девушка, — он эгоист и не позволит своим детям быть счастливыми. Как он говорит? «вы посланы на землю не ради любви и своей прихоти», — так он ответил мне в тот вечер. И знаешь что? Я собираюсь уничтожить всех ангелов, живущих на этой земле, оставлю его без «любимых» игрушек, точно так же, как он оставил меня без любимого. Мы для него никто, машины, которые не должны испытывать чувств и эмоций, — говорит девушка и отворачивается, крепко сжимая кулаки, которые подрагивали от злости. — Тогда зачем убивать низших? Они, кажется, тебе ничего не сделали, и откуда это кольцо? — еле выговаривает парень, голова нестерпимо кружится и болит, а веки с каждой секундой тяжелеют. — Они — часть эксперимента, на них я изучала реакцию организма на кровь, а кольцо…— девушка заулыбалась, — я украла у Верховного, — смеясь, проговорила она, а парень нахмурился, мысли медленно текли по черепной коробке, но при слове «Верховный», они будто остановились и пришли в норму, ускоряя свое движение. Ангел поднимает взгляд на девушку, пытаясь понять, врет она или нет. — Не беспокойся, это не твой демон…пока что... но знаешь, я планирую убить его следующим, — хлопая в ладоши, говорит она, в глазах плясал огонёк сумасшествия. — Не трогай его, он ничего не сделал…— шепчет Антон. — Кольцо принадлежит Бельфегору, ну знаешь, демону лени. Он такой неповоротливый, сидит в своей конуре, обложенный всем самым лучшим, не просто было его выманить, но хорошая реклама нужного ему «товара» зашла успешно, и, о Бог, он вышел за ним сам, — игнорируя слова парня, говорит девушка, — кстати, долго он без своего колечка не протянет, ему осталась пара жалких неделек его существования, и, как говорится, двух зайцев одним махом. — А кто этот парень, который тебе помогает? Он же человек, насколько я понял, — только мысль о том, что Арсений сейчас в безопасности, давала ему силы прожить еще пару часов, а может и минут вовсе. — Ах это... да, ты правильно заметил, он человек. Ты, наверное, находишься в замешательстве, почему плохо смог его «рассмотреть»? Все очень просто: я даю ему свою кровь, он довольно-таки полезным малым оказался. — И как долго ты собираешься держать его при себе? — Столько, сколько понадобится, мой дорогой. Людишки очень полезны, знаешь ли…— она ласково зачесывает челку ангела в бок, Антон хотел бы уйти от касания, но сил больше нет. — Тогда зачем было убивать столько девушек? И почему именно девушки? — светловолосый цепляется за последнюю крупинку своего сознания, чтобы не упасть во тьму. — Они для меня были расходным материалом, если честно, я проверяла их на прочность. На войне без жертв не обойтись…— мечтательно говорит она, — а ответ на второй вопрос…ну, мне просто захотелось, чтобы это были именно девушки, знаешь, когда они узнавали, зачем они здесь, они плакали и умоляли остановиться. Мужчины так не могут…а это такая услада для моих ушей. — Ты ненормальная…. — Нет, Антош, со мной все хорошо, а ненормальный здесь только ты, который решил замутить с демоном. — Не тебе это решать, — раздался грубый мужской голос за спиной у Антона, и он бы рад улыбнуться, но не получается. — Ты? Что ты здесь делаешь?! И как нас нашел? — на лице девушки страх и испуг, это последнее, что увидел Антон, проваливаясь во тьму, в которой нет боли.

***

      — Ты нарушила равновесие…— говорит мужчина, его волосы скрывает широкополая шляпа, как из фильмов двадцатых годов, строгое черное пальто, брюки и начищенные ботинки. Со стороны выглядит обычным интеллигентом, но на деле имеет огромную власть среди светлых и темных. — Стааааас, — протяжно и ехидно тянет девушка, в глазах танцуют искры и хищный блеск, — для чего пожаловал? Хочешь посмотреть на представление? Милости просим…— Оксана обводит рукой пространство, будто приглашая долгожданного гостя в дом. — Тебе пора остановиться, твоя игра зашла слишком далеко, — устало говорит брюнет и делает шаг в сторону Антона. — Не шевелись или этот ангелочек пострадает, — предостерегающе шипит блондинка. — Я прошу тебя, отпусти его. Ему нужна срочная медицинская помощь или он умрет, — все еще с надеждой вразумить девушку говорит начальник. — А ты не думал, что на то и РАСЧЁТ? Тупая твоя голова. Думаешь, если надел шляпу, никто не заметит, что ты лысеешь? А это значит только одно: ты, возможно, болен, а из этого следует, что больше не бессмертен. Поэтому спрошу только один раз: что ты собираешься сделать? Убить меня? Силенок у тебя явно не хватит, как и остановить не сможешь, — кричит девушка, разум ее помутился совсем, вседозволенность опьяняет ее. Она чувствует непобедимой себя, как никогда, и от этого становится так легко дышать. — В моих силах все еще попробовать остановить тебя, — спокойно отвечает мужчина, никак не реагируя на выпад безумной блондинки. По комнате разносится истерический смех, да такой, что из глаз по щекам текут слезы. — Ты слишком смешной, не пробовал выступать в цирке? Там, говорят, недавно клоун ушёл, ты бы идеально им подошёл…— сквозь смех отвечает девушка.       Стасу нужно принять очень быстрое решение, что делать с девушкой, ведь каждая минута промедления чревата последствиями для Антона, который дышит так тихо, что если бы не вздымающаяся грудь, то он бы подумал, что не успел.       И пока девушка отвлеклась на смех, он делает еще один крохотный шаг в сторону Антона, но этого достаточно, чтобы привлечь ее внимание. Она резко подходит к парню, приставляя нож к его горлу, и несильно нажимает, острие разрезает тонкую кожу, и по старым запекшимся разводам крови начинает течь новая. — Не трогай его, — терпения не хватает, и когда кареглазый пытается сделать еще шаг, то острие ножа делает разрез еще больше. — Ты думаешь, я шучу? Еще шаг и он умрет раньше, чем ты успеешь сказать слово, — прожигая взглядом, бросает девушка. — Оксан…— зовет начальник, — ты осознаешь вообще, ЧТО ты натворила? — пытается достучаться до нее. — Не поверишь, но да. Я осознаю, что делаю. Думаешь, я просто так убивала всех этих людей, низших и вот теперь этого милого ангелочка? Неет, я все прекрасно понимаю, — ее рука с ножом чуть подрагивает, из-за этого кончик ножа входит глубже на миллиметр. — Опусти нож, и мы обо всем поговорим, — Стас поднимает руку в примирительном жесте, — я смогу тебе помочь, и мы решим это мирным путем, — его голос тихий и успокаивающий, будто обволакивает и укрывает собой, хочется завернуться в него и сидеть, слушая часами. — Ты себя-то вообще слышишь? О чем ты вообще говоришь? Стас, ты мне уже ничем не поможешь. Всё, что было в моей ангельской жизни хорошего, бесследно исчезло. Меня лишили этого и перестали отвечать за ненадобностью, — слеза боли покатилась по ее щеке, и она резко смахнула ее свободной рукой. — Я обещаю тебе, что мы что-нибудь придумаем. Ты же понимаешь, что твой Отец никогда не бросал тебя? — Станиславу казалось, что в этом и есть вся разгадка, но он никогда так не ошибался. — Вот вроде взрослый человек, а размышляешь, как пятилетний ребёнок. Отец бросил меня тогда, семьдесят лет назад, после того, как я ослушалась его прямого приказа. И ты мне сейчас пытаешься затирать про то, что он меня любит? Стас, я не настолько наивна, как ты думаешь, и потом…Я…Его… НЕНАВИЖУ… — А кто по-твоему меня сюда послал? Он все еще верит, что тебя можно спасти, — его последние пробы достучаться до Оксаны не работают, поэтому он переходит в наступление, — ты же понимаешь, какие последствия тебя ждут после всего этого? У всего есть своя цена, и после смерти человеческой оболочки ты уже не сможешь попасть Домой. — Ты не сможешь меня убить, ведь тогда нарушишь равновесие...— говорит Оксана и смотрит в упор, не мигая, — и потом, кто сказал, что я собираюсь умирать? — нервно дернула рукой девушка, задевая чуть больше поверхности кожи. — Я, — раздался голос мужчины позади девушки, — ты же не думала, что он, — указывая на Станислава головой, — придет сюда один? Ты слишком наивная, глупая девчонка, которую обидел папочка, — мужчина говорит это за спиной девушки, прямо в затылок. — Арсеееений, — на лице девушки расплывается улыбка, — и что же ты сделаешь? Пожалуешься папочке? — с ухмылкой спрашивает она. — Нет, дорогая, кое-что получше, — он вонзает клинок, проворачивает острие и вводит его еще глубже, — чувствуешь? Это называется боль, сучка.       Девушка пытается вдохнуть, но выходит с трудом, клинок в сердце мешает, но она продолжает улыбаться, медленно поворачивает голову в сторону мужчины за спиной, облизывая пухлые губы. — Думаешь, меня так просто убить обычным клинком? — с ехидством спрашивает блондинка. — А кто сказал, что он обычный? — голубоглазый поднимает свою руку к лицу девушки, и перед глазами появляется порезанная ладонь: рана глубокая и кровь сочится из нее крупной струйкой, стекая вниз. — Блять, — бросает последнее свое слово девушка и падает замертво. — Ай-я-яй, как нехорошо материться, но знаешь, в аду это оценят, — смеясь, отвечает мужчина, но его отвлекает встревоженный голос Станислава Владимировича. — Арсений, — зовет его начальник, — Антон почти не дышит, ему срочно нужно переливание. Брюнет подбегает к своему ангелу, хватает за щеки и пытается привести в чувства хлопками по ним, но тот не реагирует. — Тош… Тоша…малыш, ответь мне, — жалобно произносит Попов, он не может потерять его сейчас, ведь он только его нашел. — Арсений, кольцо, — указывая на палец, говорит мужчина, — срочно сними его, оно не дает ему регенерировать.       Верховный снимает кольцо, пальцы Антона совсем холодные, и он пытается их отогреть. Он разрывает прочные верёвки, что оковывали руки блондина. Для Арсения они безвредны, но увидев на них ихор, отбрасывает в сторону. Он стирает с шеи кровь, пытаясь ее остановить, порез неглубокий, но кровь все еще течет, хоть и небольшой струйкой.       Через пару минут блондин делает чуть более глубокий вдох, и Арсений выдыхает вместе с ним. — Ангел? — зовет его демон, но парень все еще без сознания. — Арсений, тебе лучше оставить его, — просит мужчина. — Ты совсем из ума выжил? — кричит Арс на начальника, сейчас ему всё равно, кто стоит перед ним: он готов убить каждого ради Антона. — Ты замедляешь его регенерацию, он слишком слаб, а твоя сущность подавляет его, — объясняет он как маленькому ребенку, и демон, кажется, успокаивается, но не спешит уходить. — Давай же, сейчас каждая минута на счету, — теряя терпение, отвечает Стас. — Ты его не бросишь здесь одного? — с надеждой спрашивает демон. — Конечно нет, я сообщил Диме и Сергею наше местонахождение, так что выйди, встреть их. Дмитрий какое-то время назад работал врачом — он сможет помочь ему. — Хорошо, — тихо говорит Верховный и смотрит в пока что последний раз на ангела. Его так не хочется выпускать из своих объятий, но он должен, чтобы спасти его. Поэтому мужчина прикасается губами ко лбу мальчика в нежном поцелуе, на мгновение закрывает глаза, вдыхает знакомый запах, резко отстраняется и выходит, не глядя на блондина. — Мдаа, — почесывая переносицу, произносит брюнет, — ну и заварила же ты кашу, Оксана, — Стас подходит к ангелу, берет его на руки и укладывает на рядом стоящую кушетку.