Кусочек тоста

      Саске почувствовал, как Хината проснулась, и открыл глаза, когда она выскользнула из его рук. Девушка закрыла лицо руками, её дыхание было неустойчивым, когда она подняла колени. Саске молчал, давая ей время, чтобы успокоиться. Затем Хината стала шептать случайные слова: — Туалетный столик... кольцо... Саске... ветер... холод...       Саске встревоженно сел и самым лёгким прикосновением, каким только мог, осторожно положил руку ей на спину. — Хината?       Девушка удивлённо дёрнулась и посмотрела на него красными глазами. Отвернувшись, она вновь закрыла лицо руками. — Прости, Саске. Я не хотела тебя разбудить. — Не важно, — Саске мягко провёл пальцами по её волосам. — Это помогает мне вспомнить, что меня там больше нет, — объяснила она ему тихим дрожащим голосом. Когда он промолчал, Хината продолжила: — Перечисление вещей, которые я могу почувствовать сама. Вещей не оттуда.       Саске спросил её таким же тихим голосом: — Это помогает?       Хината пожала плечами, всё ещё прижавшись лбом к коленям. — Иногда. Иногда не имеет значения, где я.       Он мог это понять.       Саске продолжал пропускать её волосы сквозь пальцы в течение минуты, а затем встал. Он обхватил её запястье. — Пойдём со мной.       Хината смущённо посмотрела на него со слезами на щеках, но кивнула и встала. Саске вывел её на заднее крыльцо, на ходу схватив с дивана одеяло. Он попросил девушку сесть и накинул ей на плечи одеяло. Затем ненадолго оставил её, а после вернулся с тёплой кружкой чая.       Хината взяла в руки кружку и уставилась на светло-коричневый оттенок. На её лице в темноте появилась мягкая улыбка, когда Саске садился рядом. — Спасибо, Саске.       Какое-то время они наслаждались тишиной, слушая сверчков и шелест листвы на деревьях. И в ночи Саске признался: — У меня тоже бывают кошмары.       Она знала это. А он знал, что она знала. Но Хината всё равно повернула голову, чтобы посмотреть на него, положив руку на колено и подперев голову рукой. Саске продолжал, заставляя себя время от времени смотреть ей в глаза во время разговора — ему всё ещё было трудно быть таким открытым. — Раньше они случались намного чаще и были ужасны. В начале – после того, как я вышел из тюрьмы – Сакура и Наруто иногда оставались на ночь, чтобы присматривать за мной. Я не был... Я всё ещё был не в лучшем состоянии в тот момент. Подозрительный... и раздражённый. Я не был собой... По крайней мере, мне нравится думать, что не был.       Хината тихо слушала его, сосредоточив на нём всё своё внимание. Несмотря на нервный ритм своего сердца, с ней ему было комфортно. — Каждый помогал по-своему. Наруто любил говорить без умолку. Думаю, он не хотел, чтобы я чувствовал себя одиноким, хотел отвлечь меня и показать, что сочувствует. Сакура была спокойной и тихой, мягко подталкивая меня выйти на улицу и просто там посидеть. Мы выпивали чашечку чая. Случалось, мы не разговаривали часами...       У Хинаты на лице блуждала улыбка, пока он рассказывал, глаза её светились теплотой. — Они хорошо о тебе позаботились. — Да, — с улыбкой согласился Саске. Наруто и Сакура, вероятно, никогда не поймут, насколько он был им признателен, за их терпение и всепрощение. Саске не был хорош в речах, но он был уверен, что они в некоторой степени знают это. У них был свой способ понять друг друга.       Хината что-то пропела, отпивая чай. — Я думаю... мне комфортно, когда ты со мной.       Саске усмехнулся. Это действительно было так, верно? Если рядом с тобою кто-то был. Он взглянул на Хинату, смотрящую на их двор. — Тогда я постараюсь всегда быть рядом.       Она улыбнулась, а затем сказала ему после паузы: — У меня всегда так бывает... прямо перед...       Саске собирался спросить, когда Хината не договорила, но затем вместе с датой его настигло осознание. Он не понимал, что годовщина войны уже так близко, всего через несколько недель.       Девушка закрыла глаза и вздохнула. — Иногда всё так реалистично. Как чёткое воспоминание, что я должна жить, снова и снова. А в другой раз всё... иначе, и воображение может быть таким жестоким, Саске.       Он наклонился к ней, обняв её за талию. — Я знаю. — Я стараюсь не допустить, чтобы его жертва пропала напрасно. Стараюсь тренироваться и быть сильной. Быть здоровой и счастливой. Но я... иногда это так трудно. И всё, что я чувствую, – это вина, замешательство и гнев. Почему он отказался от всего ради меня? Ханаби сказала мне, что из-за любви, и это был его собственный выбор. Но почему любовь должна причинять столько боли?       Сердце Саске болело за неё; когда Хината посмотрела на него, в выражении её лица читалась боль. Он слишком хорошо её понимал. — Это не всегда так.       Она вздохнула, и Саске невесело усмехнулся. — Я тоже в большой растерянности, Хината. Понятия не имею, почему мир такой, какой он есть. Почему он жесток и может отнять людей, когда ты нуждаешься в них больше всего. Заслуживаем ли мы каких-либо их жертв... не нам решать. Решение уже принято. Ими. Я думаю... мы скорбим и пытаемся их понять. Чтобы научиться уважать их выбор и ценить его.       Хината молчала, а затем пробормотала, слегка изогнув губы: — С возрастом ты становишься мудрее, мой дорогой муж.       Саске засмеялся и прижал её к себе. — Я только повторяю то, что мне сказали, и то, что я попытался выучить. Даже если я в это верю, легче сказать, чем сделать. Я просто спотыкаюсь, проходя этот путь вместе с тобой.       Хината выдержала его взгляд и сказала: — Тогда я буду держаться за тебя, чтобы ты не упал.       Саске улыбнулся ей, почувствовав тепло в прохладную ночь. — И я тоже.

***

      Следующие недели Хинате постоянно снились кошмары, и Саске продолжал выводить её на заднее крыльцо. Однажды ночью, когда она сидела между его ног с чаем в руках, а он обнимал её, Хината задумчиво сказала ему: — Думаю, было бы неплохо иметь сад.       Саске пошёл и попросил Ино помочь ему выбрать необходимые вещи. Та помогла другу отнести всё в дом, жалуясь и дразня его всю дорогу. Ино не стала бы этого делать, если бы ей было всё равно. Её нетерпеливая ухмылка, когда они поставили инвентарь во дворе, и все советы по садоводству, которые Ино выпалила ему в ухо, были достаточным подтверждением того, что она была на его стороне.       Саске потратил большую часть дня на подготовку двора для сада. Они с Хинатой не слишком заботились о нём, нужно было вырвать много сорняков и подстричь траву. Это оказалась более трудная работа, чем он ожидал, и Саске был сильно измотан, когда Хината вернулась домой после посещения своей семьи. Она стала бывать там чаще, но Саске понимал. Он мог утешить её, но не мог разделить её горе так же, как они.       Саске посмотрел на Хинату, когда она проходила через раздвижные двери, и услышал, как она ахнула. — Саске? Что ты... — она остановилась на нижней ступеньке, а затем усмехнулась и улыбнулась ему. — Ты сделал это ради меня?       Лицо Саске покраснело, и он посмотрел на грабли в своей руке. — Ну, сад был бы очень кстати.       Хината прошла по свежескошенной лужайке и остановилась у его ног. Саске почувствовал, как его лицо пылает, когда она поцеловала его в щёку, и знал, что именно поэтому она улыбнулась, когда отстранилась. К счастью, Хината оставила свои шуточки на потом и оглядела двор. — Ты купил помидоры? — Помидоры? — Саске в замешательстве посмотрел на неё, а затем на десятки купленных цветов. — Нет... я купил только цветы. — Я достану семена помидоров и буду выращивать их для тебя, — Хината подмигнула ему, и он усмехнулся. Ему нравилось, как она подмечала в нём такие мелочи.       На следующее утро они работали в саду, а когда пару ночей спустя Хината проснулась от очередного кошмара, они поработали там ещё немного. Саске пришлось признать, что было приятно делать что-то хорошее своими руками, приятно сажать семена, которые превращались в нечто прекрасное.

***

      Несколько дней спустя Хинате была назначена ещё одна миссия, и в годовщину войны она отсутствовала. Саске не мог решить, ужасно ли это или, напротив, к лучшему. Он беспокоился о ней больше, чем в прошлый раз, когда Хината была на миссии. По его спине пробежал холодок, когда Саске смотрел, как она выходит из дома с синевой под глазами. Он попытался сосредоточиться на том факте, что её отправили вместе с Сакурой и что это всего на несколько дней.       Пока Хинаты не было, Саске работал в саду. Это казалось ему расслабляющим и удивительно спокойным занятием. Он тренировался, в основном с Наруто — тот пришёл в ярость, когда узнал о руке Саске, — но не слишком усердствовал. Ради своего же блага и ради обещания, которое он дал Хинате и Сакуре.       Саске знал, что Ханаби назначили блокировать чакру, но до этого она заходила всего пару раз и только тогда, когда присутствовала Хината. Поэтому он был удивлён, когда пришёл домой и почувствовал её чакру на заднем дворе.       Саске всё утро с нетерпением ждал столь необходимого после тренировки душа, но ему было достаточно любопытно — и если бы он этого не сделал, вышло бы грубо — рискнуть зайти сзади. Он обнаружил, что девушка, скрестив руки, осматривала участок, полный цветов ромашки. Саске грустно про себя улыбнулся, догадываясь, почему Ханаби и Хинату, казалось, так влекло к цветку.       Девушка посмотрела на него, пока он спускался по ступенькам. Она разжала руки и улыбнулась ему. — Извини за вторжение. Я думала, что просто подожду тебя здесь.       Саске покачал головой, подходя к ней. — Не проблема. Надеюсь, я не заставил тебя ждать слишком долго.       Ханаби пожала плечами. — Не особо.       Саске посмотрел на ромашки, чувствуя себя неловко. Он хотел спросить, почему Ханаби здесь, но не хотел показаться грубым. Саске не слишком часто беседовал со своей свояченицей наедине. — Хината любит заваривать чай из цветов. Я могу приготовить тебе немного, если хочешь.       Девушка кивнула; её улыбка стала более искренней. — Было бы неплохо.       Ханаби последовала за ним обратно в дом и терпеливо ждала за столом, пока Саске приготовит чай. Она была на удивление тихой, пока они дожидались, когда будет готов чай. Саске налил ей чашку, и она взяла её с коротким «спасибо», напомнив ему о сестре.       Сделав глоток, Ханаби спросила его: — Моя сестра рассказывала тебе о нашей матери? — Она рассказала мне некоторые из своих воспоминаний; о ромашковом чае, фиолетовых юкатах, ниндзя-медиках, — Саске понял, что Хината не упомянула, сколько ей было лет, когда умерла её мать, и это заставило его задуматься, знала ли свою мать Ханаби.       Девушка кивнула, задумчиво глядя на свой чай. Мгновение спустя она снова посмотрела на него, и Саске смутно почувствовал, что его проверяют. — Так значит вот как?       Саске посмотрел на неё в замешательстве и открыл рот, чтобы ответить, когда она тихонько усмехнулась и отвела взгляд. — Я знаю причины, по которым Хината вышла замуж, но она не сказала мне о твоих.       Саске знал, если он не захочет ей рассказывать, Ханаби примет это, но она была сестрой Хинаты. И ответ неловко сорвался с его губ: — Совет посчитал, что мне было бы хорошо создать семью.       Ханаби приподняла бровь. — Ты... не походишь на тот тип людей, которые хотят быть отцами. — Так и есть, — Саске собирался сказать ей, что он говорил это Хинате до того, как они поженились. Что он не по своей воле заманил её в бездетный брак.       Но Ханаби выглядела почти успокоенной. — Хината однажды сказала мне – не думаю, что она помнит об этом – что она не очень хочет быть домохозяйкой; бегать за детьми, готовить обеды и слепо обожать мужа, который видел бы в ней лишь то, что она могла ему дать. — Ханаби пожала плечами, глядя на кружку в руках. — Думаю, Хината всегда бросала вызов традиционной жизни, которую хотел для неё наш отец. Она не говорила об этом прямо, но в глубине души, я думаю, она это делала. Интересно, осознавала ли Хината, как много всего она ненавидела. Я помню, как она шла на очередное собрание совета, где её просто игнорировали. В её глазах тогда было мрачное принятие происходящего, но спина была прямой и на лице – вежливая улыбка.       Саске не знал, что заставило Ханаби прийти сюда и излить свои воспоминания и эмоции на его кухонный стол. Но девушка, похоже, всё ещё пыталась выразить всё словами. Саске ей не мешал, слушая и наблюдая за её лицом поверх кружки. Казалось, от Хьюга — и, вероятно, от большинства знатных людей — ожидали, что они будут вести себя хорошо и достойно всё время; и когда они погружались в свои эмоции, те ускользали с их языков точно так же, как чай проливался на белые простыни. — Я так сильно уважала – и уважаю – её за то, какая она сильная. Люди всегда считали её слабой, даже наша семья, но я всегда считала её самым сильным человеком, которого я знаю. Это тоже не изменилось.       Саске знал, когда прекратилось обучение Хинаты как наследницы, о битве между ней и её сестрой под бдительным взором их отца.       Тем не менее, он также знал, что это не та сила, о которой говорила Ханаби.       Она вздохнула с лёгкой улыбкой. — Посмотрите на меня, принялась болтать тут о пустяках, стоило только тебе дать мне в руки кружку чая. — Я думаю, не только у тебя такая привычка, но и у твоей сестры, — Саске усмехнулся. — Хотя, честно говоря, я не намного лучше.       Уткнувшись лицом в ладонь, Ханаби с хитрой улыбкой спросила его: — Итак, вы двое уже делились своими самыми сокровенными тайнами глубокой ночью?       Девушка не дала ему возможности ответить, засмеявшись над румянцем на его щеках. — Не бери в голову, я не буду спрашивать.       Она подождала ещё немного, прежде чем сказать ему более серьезно: — Я пришла сюда, чтобы спросить тебя, чего ты добивался, связавшись с моей сестрой. Ты сказал, совет хотел, чтобы у тебя была семья, поэтому ты пошёл на компромисс с женой. Теперь она у тебя есть, но что ты собираешься с ней делать? Я знаю, ты никоим образом не втягивал в это Хинату, всё это взаимовыгодно, — взгляд Ханаби был суров, когда она смотрела на него, не проявляя никаких эмоций, и внимательно наблюдала. — Но я хочу знать.       Девушка не торопила, пока он сидел там в тишине; мысли кружились в его голове, когда он пытался придумать ответ. В конце концов, Саске встретился с ней взглядом. — Я забочусь о ней. Я... просто хочу, чтобы она была счастлива. Чего бы она ни хотела, я дам ей это.       Ханаби посмотрела ему в глаза, но, похоже, наконец решила, что он честен, и поставила свой чай на стол. — Хорошо.       Она откинулась на спинку стула и посмотрела на часы на стене. Затем вновь сосредоточила взгляд на нём, оглядывая его одежду. Девушка закатила глаза. — Что ж, сходи и прими душ, братик. Я могу приготовить тебе ужин в доме моей сестры.       Саске удивлённо засмеялся и приподнял бровь, глядя на неё. — Тебе не нужно этого делать.       Ханаби усмехнулась и оспорила это: — Ну, я ничего не обязана делать. Я просто хотела бы.       Саске позволил ей поступить так, как она хотела, и вышел из кухни. Уходя, он через плечо посмотрел на Ханаби. — Кроме того, обычно готовлю я. — Она мне говорила, — улыбнулась Ханаби, подходя к его холодильнику.       Хината, должно быть, рассказала сестре и другие вещи. Саске с удивлением посмотрел на горку помидоров в своей лапше. Ханаби ухмыльнулась ему, и Саске ощутил странное чувство поддержки.

***

      Когда Хината вернулась со своей миссии, Саске отправился с ней к могиле Неджи. Она отдыхала ещё целый день, а потом сказала мужу, что пойдёт после завтрака. Хината не просила его идти с ней. Саске неуверенно открыл свой комод, не желая навязываться, если она хотела пойти одна. Но в этот же момент он поймал её взгляд и увидел, как напряжение оставляет её. Саске достал одежду, и Хината слегка улыбнулась ему.       Девушка долго сидела перед могилой. По её лицу скатилось несколько слезинок, но, не считая этого, она не плакала. Саске подумал, что у неё, возможно, больше не осталось слёз или она не хотела плакать здесь, чтобы её кузен не беспокоился о ней в загробной жизни. В любом случае, время проходило в почтительной тишине. Саске сел рядом с ней, откинувшись на руку, вытянув одну ногу и положив руку на колено.       У Хинаты имелся неплохой способ просить утешения, но в тот день она этого не сделала, поэтому Саске оставил её в покое. Он не заставлял её идти поесть, когда время обеда уже давно прошло, и только накинул куртку ей на плечи, когда поднялся ветер.       Запах цветов, которые они возложили к камню, разносился по воздуху, и Саске наблюдал, как лепестки боролись за то, чтобы остаться на своих стеблях, пока садилось солнце.