КАНИКУЛЫ ЛЕДИ БАГ И КОТА НУАРА ИЛИ В ОТПУСК ПОНЕВОЛЕ

Глава 34

СЕРДЦА И КОЛЬЦА

Натали и Лила были переданы французским властям. Лилу признали невменяемой и отправили на лечение в психиатрическую больницу. С Натали дело обстояло сложнее. Было понятно, что на свободе после всего совершенного она оставаться не может. Но и соответствующих статей в уголовном кодексе, характеризующих суперзлодейские деяния, а так же и наказаний, предусмотренных за них, не существовало. Хотя на ней уже висело похищение человека и покушение на убийство. Пока она ожидала суда в одиночной камере. Габриэль, чувствуя себя виновным в произошедшем, даже носил ей «передачки» и пытался добиться свидания, чтобы поговорить, но Натали категорически отказывалась от всех контактов. Но однажды она все-таки появилась за стеклянной перегородкой и сняла трубку. — Что ты хочешь мне сказать? — глухо и безжизненно прозвучал ее голос, хотя голубые глаза горели каким-то странным огнем и мерцали, будто подернутыми слезами. — Натали, почему ты так поступила?! Почему ты предала меня?! — спросил ее с отчаянной болью Габриэль. Натали горько усмехнулась и саркастически осведомилась: — А ты меня не предал? Как только Эмили вернулась, ты отдал ей талисман, который я носила, а меня выбросил, как ненужную вещь! Неужели, я мало тебе помогала, недостаточно долго доказывала свою преданность?! Ты же понимал, что я действую из личных мотивов, испытываю к тебе чувства! — она почти кричала, — Я хотела, чтобы ты меня полюбил! Поэтому и гонялась за талисманами!!! — Натали… — Габриэль потерял на миг дар речи, — Ты же знала, что я люблю Эмили, ты это понимала… Да и талисманы не могут заставить полюбить человеческое сердце — это единственное, над чем они не властны! И я не прогонял тебя, нет, об этом и речи не шло! Натали, я ведь любил тебя, но по-своему, как лучшего друга! Он приложил ладонь к стеклу и, мягко улыбнувшаяся с той стороны Натали, повторила его жест. — Ты единственная, кому я мог довериться! — горячо говорил Агрест, — Та, кто всегда был рядом! Та, кто помогал мне, даже зная, что воскрешение моей жены отдалит меня от тебя! Господи, Натали, ты была для меня очень важна! Ты мне дорога до сих пор, это правда! Натали вздохнула и опустила голову: — Прости, Габриэль, но мне этого никогда не будет достаточно. И еще: я тебя все равно не сдам — ты ведь все это начал, но я сама приняла решение. Прощай. Она оторвала руку от стекла, повесила трубку и ушла, сопровождаемая конвоем, ни разу не оборачиваясь. А Габриэль еще некоторое время сидел, ощущая странную пустоту в груди. Будто Натали своей железной волей вырвала себя из галереи его чувств, оставив лишь зияющую дыру. Но все это было позже. А сейчас, после возвращения домой через волшебную нору Банникс, все были довольны проделанной работой и каждый по-своему счастлив. Взрослая Аликс опять сорвалась с места и умчалась в свое будущее. Дуусу, увидев Нууру, кинулась к нему на шею и залилась слезами, а затем все квами решили устроить шумную вечеринку по поводу возвращения товарища. Отпросившись у подопечных, они умчались в свой волшебный мир с помощью шкатулки и не показывались дня три. Слава Богу, что Бражник был ликвидирован, и в Париже царило относительное спокойствие! Учитывая, что по возвращении Плагг (!), нервно икнув, отказался (!) от кусочка сыра (!!!), предложенного Адрианом, а бледная до розового состояния Тикки еле-еле осилила крохотный кусочек своего любимого печенья с шоколадом, квами мучил еще и похмельный синдром. Естественно, после такой гулянки работать было бы очень тяжко! Роуз долго извинялась перед героями за свою оплошность. Ведь из-за потерянного ею зеркальца едва не случился конец света. Зато у Кота Нуара и Леди Баг появилась новая союзница! Нууру, застав у шкатулки Габриэля, сжался в комочек. Но прежний хозяин не кричал на него и вовсе не собирался снова помыкать им. Он даже не взял брошь. Просто виновато смотрел на того, кто попал когда-то от него в полную зависимость, и не мог рассчитывать не только на дружбу — даже на снисхождение. — Нууру, — окликнул он его, но не повелительно, а необычайно мягко. Мотылек, немного расслабившись, внимательно посмотрел на Габриэля. А он вздохнул и тихо выдавил: — Прости. Я был жесток с тобой. Ты заслуживаешь гораздо лучшего хозяина. И пусть теперь Маринетт хранит тебя, как зеницу ока. Ведь должен появится новый злодей… — Будущее не записано в часах, — ответил с достоинством Нууру, — И я прощаю тебя. Но впредь никому больше не буду служить так, как тебе и Натали. Этот случай многому меня научил.

***

Началась подготовка свадьбы — дубль два. Поскольку на свадебном облачении Маринетт в ходе трансформаций и разных других нюансов остались следы косметики и песка, да и подол порвался в нескольких местах, пришлось искать новое платье. Но в этот раз примерки и путешествия по магазинам отменили; Эмили заказала в элитном ателье платье по меркам Маринетт — и в итоге героиня стала обладательницей потрясающего атласного наряда, украшенного горным хрусталем, комплекта из тех же самых камней и новых удобных туфель. Маринетт трясло от ощущения дежавю, когда она ехала в церковь. То, как они объясняли неосведомленным гостям, почему так случилось, что жениха украла сумасшедшая девица — вообще отдельная история. Так и казалось, что Адриана опять похитят. Хотя она и старалась гнать от себя подобные мысли, а любимого в последние дни перед свадьбой всячески оберегала, как и он ее, чувство тревоги не покидало, пока Маринетт не увидела своего возлюбленного, ожидающего ее у алтаря. Они встретились глазами, сияющими от счастья, и девушка поняла, что теперь-то все точно будет хорошо! Просто замурррчательно, как сказал бы Кот Нуар! Том медленно и торжественно вел дочь к алтарю, то и дело смахивая невольные слезы. Он всегда отличался особой эмоциональностью. Кстати, Маринетт ни разу не споткнулась, хотя волновалась очень сильно. Но она уже не та восторженная девочка-подросток, готовая грохнуться в обморок только от мысли о том, как выходит замуж за Адриана Агреста! Это была взрослая девушка с серьезной не по годам головой и зрелым сердцем, взвесившая все за и против, полюбившая по-настоящему сильно и разумно, а не безумно. Ведь любить тоже нужно с умом. А до этого нужно было дорасти. Адриан, в руку которого Том вложил ладонь своей дочери, не мог на нее насмотреться. Как она прекрасна! Дети, родившиеся от большой любви, не могут быть некрасивыми. А она не только родилась от этой любви (Адриан краем глаза взглянул на Тома и Сабину), но и для нее. И он будет убеждать свою Леди в этом всю жизнь! Потом произошли взаимные клятвы, обмен кольцами (это были знаменитые кольца семьи Эмили), а во время их первого уже узаконенного поцелуя у Маринетт перехватило дыхание, а сердце пропустило удар. Адриан тоже заметно трепетал, но это был тот невероятный радостный мороз по коже, который, единожды испытав, запоминаешь на всю жизнь! Все слилось в какой-то счастливый, слишком прекрасный, чтобы в него поверить, сон! Но окружающие точно верили, а Алья от избытка чувств даже заплакала на плече у Нино навзрыд. И только обилие косметики на лице заставило ее взять себя в руки! Ведь сколько они все толкали этих двоих в объятия друг к другу! Верили в них до последнего! И вот: свершилось! Выходя под звон колоколов из церкви, молодожены невольно пригнулись: сверху на них дождем посыпались рис и лепестки роз. После всех поздравлений, поцелуев, объятий и охапок врученных им цветов, Маринетт чувствовала себя слегка не в своей тарелке, а тут еще и вспышки фотокамер! Журналисты уже полгода преследовали их на каждом шагу, но она, в конце концов, знала, с кем ей предстоит жить! Оставалось только надеяться, что после свадьбы пресса на время успокоится. Появится в жизни парижан что-нибудь поактуальнее раннего брака самого завидного холостяка! После церемонии все поехали на банкет, который устроили в отеле «Гранд Париж». Уж очень на этом настаивала Хлоя, окончательно вставшая на путь исправления. Ей очень хотелось сделать что-нибудь приятное для друга детства и его супруги — ведь она в свое время строила им столько козней! На них тут же обрушился водопад формальностей и традиций, без которых не обходится ни одна французская свадьба. Хотя чувствовали себя на седьмом небе, но Маринетт и Адриан забыли, что весь день будут в центре внимания и их ни на минуту не оставят в покое. Танец под зонтиком с лентами серпантина, торт, когда им приходилось каждому гостю лично подносить кусочек, а потом кормить им друг друга, и это если не считать разных конкурсов и душещипательных сцен! Свадьба — дело веселое и красивое, но чрезвычайно утомительное! Тикки сидела в сумочке невесты и прикидывала, куда бы ей перекочевать — убежище стремительно наполнялось конвертами. И все же, не смотря на все неудобства, ничто не могло омрачить счастья влюбленных! Адриан, спавший и видевший этот день весь последний год, любовался Маринетт и не находил слов, чтобы описать свое состояние. Его Леди, ждавшая этого брака гораздо дольше, не могла поверить в происходящее. И все же они женаты! Теперь они будут вместе навсегда! Она будет рядом постоянно, засыпать и просыпаться вместе с ним, и видеть его солнечную улыбку, его глаза, ощущать его любовь и дарить свою в ответ! Об этом можно было только мечтать! Как это прекрасно, когда мечты сбываются! В конце концов, уже окончательно умаявшись от этой кутерьмы, Адриан шепнул Маринетт: — Ну что, бросаем букет и подвязку, а потом сбежим? — Хорошо! — радостно согласилась она, — Я нам открою портал! — Талисманы же нельзя использовать в личных целях! — слегка нахмурился Нуар. Леди Баг состроила гримаску и тихо пояснила: — Ну, ради такого случая можно сделать исключение! Что с тобой? Это же я вся из себя принципиальная! Мы что, ролями поменялись? Адриан рассмеялся, она тоже улыбнулась и серьезно добавила: — Я просто очень хочу провести эту ночь там, где у нас все началось! И нигде больше! От интонации, с которой она это произнесла, у Адриана закружилась голова. Все-таки он по ней с ума сходит! Интересно, это состояние когда-нибудь станет слабее? Похоже, нет. Главное, чтобы Маринетт это не поняла: иначе она из него веревки сможет вить! Хотя, он вроде бы и сам не против, к тому же героиня Парижа никогда не станет злоупотреблять своим влиянием на него! Букет поймала Алья, а подвязка настигла Кима. Насколько правдива окажется примета, должно было показать время. А пока гости наслаждались традиционным десертом, Адриан и Маринетт, предупредив Эмили, что уходят (не хотелось, чтобы на фоне последних событий после их внезапного исчезновения подняли переполох), нашли в отеле пустую комнату и заперли ее на ключ. После этого Маринетт перевоплотилась и открыла портал на остров. Прямо за ним находилась поляна у озера. — Постой, это ведь земля Агрестов! Надо действовать по правилам! Адриан в смокинге решительно подхватил на руки жену в супергеройском костюме и вместе с ней прошел через рамку. После этого портал закрылся, а Маринетт снова обратилась в нарядную невесту, вручив Тикки большое печенье с банкетного стола. Переход в трескучую жаркую и звездную южную ночь показался очень резким и первоначально оглушил. Квами, тут же вырвавшись на волю, дружной группкой отправились куда-то в сторону пляжа, мило беседуя между собой. — Понадобимся — свистните! — бросил через плечо Плагг, — Хотя это вряд ли. Маринетт с улыбкой посмотрела им вслед, Адриан находился в легком состоянии растерянности, но тут же сообразил: — Жди меня здесь, я сейчас! Заинтригованная девушка проводила его завороженным взглядом, затем огляделась, выбрала удобный камень неподалеку от берега и, аккуратно разгладив платье, присела на него. Озаренное большой южной луной озеро было прекрасно. По поверхности скользили облетевшие лепестки фиалковых деревьев, которые как раз цвели в эту пору, сквозь воду просматривалось дно, на которое легкая рябь бросала причудливые тени. Картина была удивительной и чуточку нереальной. Она стала еще более волшебной, когда Адриан вернулся с охапкой дров и разжег на чистом песчаном пятачке костер. Блики пламени, сверкая на глади озера и смешиваясь с лунным светом, давали совершенно потрясающее освещение. Влюбленные целовались сидя на камне, а ощущение, что они во всем мире одни, усиливало их взаимное влечение. Адриан внимательно смотрел на Маринетт, пока медленно вытаскивал шпильки из ее высокой прически. Как она изменилась за последний год, причем в лучшую сторону. Отросшие почти до талии роскошные волосы феерически развевались во время сражений, а сейчас восхитительным образом подчеркивали фарфоровую белизну кожи. Хрупкие плечи стали более покатыми, грудь, хотя и немного, но все же увеличилась, создавая еще более резкий контраст с тонкой талией. Какая она невероятная, яркая, эффектная и в то же время милая, нежная. Маринетт тоже, не отрываясь, смотрела в глаза Адриана, кажущиеся сейчас необычно темными, в них отражался огонь и по коже у нее невольно бежали мурашки. Словно опять перенеслась в их самую первую ночь… Ведь именно так они и хотели сначала, именно здесь… Руки юноши медленно распутывали шнурок корсета, ее пальцы уже сняли смокинг и галстук и теперь осторожно расстегивали пуговицы на рубашке. Адриан на мгновение отстранился: все-таки в белом кружевном белье и таких же чулках его любимая выглядела невероятно соблазнительно и мило одновременно. Она постоянно то бледнела от страсти, то краснела, смущаясь своих чувств, и это казалось ему чрезвычайно трогательным! Адриан на руках отнес ее в воду, дрожа от нетерпения. Лаская друг друга в теплой воде, они забыли обо всем. Маринетт стала неожиданно решительнее, требовательнее в своей любви. Он несколько растерялся от такого напора с ее стороны, но понял: она теперь его жена и, имея все права на него, торопится их закрепить. Но и он теперь ее супруг. Она его. Действительно ЕГО Леди. Волосы Маринетт струились под водой, как у русалки, напомнив ему тот момент, когда он случайно застал ее купающейся нагишом ночью и что при этом испытывал. Он вспыхнул, жарко обнял ее и сам перешел в атаку. Она сдалась без боя, а нежные стоны любимой в его ухе, которые становились все громче, заставлял каждый его нерв дрожать. В ту ночь они почти не спали, а уже под утро, лежа в обнимку у костра на одеяле, принесенном Адрианом, продолжали смотреть друг на друга так, что это казалось даже более личным и интимным, чем все то, что до этого с ними происходило. Ведь сейчас они общались без слов, на наречии, понятном только тем, кто любит по-настоящему. Это был язык душ и сердец, стучащих в унисон…