Прости меня

      Боль и ненависть вперемешку с горечью и жестокостью могут сделать из кого угодно страшного зверя, особенно из того, кто им всегда считался. Месть движет им, как слепым управляет собака-поводырь. Или, быть может, он просто слеп от столь сильного потрясения? Убить собственного отца — даже для него это слишком, но кровь настолько горячая, а в голове нет ничего, кроме отвратительного желания пустить кровь. Кровь за кровь. Так просто он ничего не оставит.       Люцифер мог бы ударить его в спину, трусливо и подло, но нет. Демон хочет быть честным и хочет видеть корчащееся от боли лицо отца. Хочет вдоволь насладиться его мучениями — так же, как он насладился его.       — Отец! — громко кричит наследник Ада и замечает, как давно уже принявший свой нормальный облик Сатана, разворачивается к нему лицом, искажаясь от увиденного в руке сына оружия.       — Убьешь собственного отца из-за глупой девчонки? — темный лорд не верит собственным глазам, не верит и тому ужасу, что пляшет в глазах сына.       — Она не глупая! Ты никогда не поймёшь, что такое любить. И мою любовь ты тоже не заслужил… — Люцифер изощрённо быстро двигается, словно дикий зверь во время охоты.        Демон в миг преодолевает оставшееся расстояние меж ними. Из его груди издается истошный крик, больше похожий на крик боли и ужаса. Он вонзает острое лезвие прямо в сердце собственного отца, но не полностью, а лишь на четверть. Ему хочется растянуть миг сладостной мести и радость от ощущения боли того, кто когда-то учил его, что чувства — это зло.       — Мелкий ублюдок! Нужно было и тебя убить! — слова вырываются из груди правителя Адом рвано и беспорядочно, еле различимо.        Кровь медленно растекается по его телу, распространяясь по всему бетонному полу. Мужчина ещё жив. Он неровно дышит, его грудь то вздымается, то опускается, словно шаткая поверхность какого-нибудь предмета. Люцифер с ужасом и каким-то странным ощущением наслаждения наблюдает за тем, как его отец мучительно умирает. Демон встаёт, надавливая на меч ещё сильнее, чем прежде. Смотрит Сатане прямо в глаза и произносит сквозь зубы:       — Гори в аду, папочка!        Он проворачивает лезвие несколько раз вокруг своей оси, вынимая из немолодого тела оставшуюся жизнь. Мужчина умирает, а из груди демона уходит тот самый камень, что не давал ему успокоиться. Да, ему определенно стало легче, но это не то, что требовалось. Ее все равно больше не вернуть. Больше никогда не вернуть к жизни того, кто так жаждал жить.        Дьявольское отродье хватается за волосы, пытаясь вырвать их из своей головы. Он падает на землю, забиваясь в угол, словно испуганный мальчишка. Как быть дальше? Что же ему теперь делать? Он отшвыривает в сторону кровавый меч, наблюдая за тем, как бездыханное тело отца заставляет его ещё больше погружаться в боль. Он просто не может встать и подойти к ней, но должен… Что он скажет ее друзьям? Что скажет всем, кому она была небезразлична? А должен ли он вообще говорить?        Люцифер опускает голову на колени, давая волю эмоциям. Нет, демоны плачут. Это не глупо и не страшно. Показывать эмоции — это удел сильных личностей. Так говорила ему она, теперь так считает и он сам. Слезы становятся невыносимыми, боль в голове разъедает весь мозг, а тело не слушается. Демон выглядит настолько жалким, что его это раздражает. Он слаб и не может с этим ничего поделать.        Но сын Сатаны встаёт с бетонного пола и подходит к телу отца. Люций должен закончить с одним делом, которое принесет ему ещё большее удовлетворение, чем смерть собственного отца. Заканчивая все те манипуляции, которые возникли в его голове, он перекидывает через плечо своеобразный рюкзак, найденный где-то в арсенале. Это даже не рюкзак, а так — тряпичная старая сумка, но большего и не надо.        Демон опускается на колени перед телом своей возлюбленной. Гладит ее по ледяному лицу, трогает губы. Проводит рукой по шее, запоминая каждый чертов изгиб; запускает руку в волосы, впитывая их мягкость и получая приятную щекотку от касания с его кожей. Наклоняет голову к ее лицу, ощущая любимый запах, наполняя им лёгкие сполна. Снова целует синюшные губы, больше не сдерживая слез. Плевать, что мужчины не плачут. Сейчас можно. Даже нужно. Никто ещё не мог растопить ледяного сердца сына Сатаны, а она смогла. Вики, вообще, была способна на все. Уокер могла быть и робкой, и стеснительной, и дерзкой, и смелой — любой. Она находила подход к абсолютно каждому, кто пытался с ней иметь общее дело. Но только с Люцифером она была истинной собой.        Родная, чувственная, нежная и такая застенчивая, как только дело доходило до постели. Как же демону нравилось видеть ее раскрепощение, когда возбуждение достигало своего пика. Она могла быть такой горячей, что даже он не знал, как унять в ней этот огонь. Она была всем его смыслом жизни. Была, есть и останется навсегда этим самым смыслом… Но теперь лишь в разбитом сердце.        Люцифер аккуратно поднимает обмякшее, тряпичное тело Вики, крепко прижимая к себе. Он больше не может находиться здесь. Стены слишком сильно на него давят, заставляя вспоминать и прокручивать в голове момент ее смерти. Эти полные слез глаза, страх и любовь, что она пыталась ему показать даже в столь трагичный момент. Чистая душа, ангельские глаза и безумная тяга к жизни — именно такой она останется в его памяти. Смелая, добрая, искренняя, с нотками дерзости, с пакостливыми мыслями, счастливая. Им было слишком мало времени… Слишком мало. Невыносимо мало. Они даже не успели насладиться друг другом. Да и как тут можно успеть насладиться? Зачем она это сделала? Зачем спасла его зад, зачем?

***

       Раннее утро в школе Ангелов и Демонов оказалось безумным и полным на события для некоторых личностей. Мими всю ночь не могла уснуть, вечно проверяя кровать соседки. Странное щемящее ощущение внутри груди не давало ей ничего делать, и Ади с Сэми решили остаться с ней. На все попытки демонессы сорваться в Ад и проверить, как там ее подруга, мальчики отвечали категорическим запретом, понимая, что она будет лишь мешать. Люцифер должен справиться сам. Должен…        Опухшее лицо демона и адский взгляд говорили лишь о том, что к нему сейчас лучше не приближаться. Люцифер приземляется около входа в школу, опускаясь на землю с тряпичным телом возлюбленной, он облокачивается об стену, боясь войти во внутрь. Нет, здесь слишком много мест, что напоминают ему о ней. И этот вход, где он ловил ее после окончания всех занятий, вовлекая в очередную авантюру. И эти поляны, где случился его первый в жизни триумф над ней, о котором он до сих пор жалеет, и ее первая маленькая победа, которой он гордится больше всего на свете. Все — абсолютно все напоминает ему о ней, а в особенности мертвое тело на его коленях.       — Что с тобой, Люцифер? — Геральд впервые видит своего ученика таким разбитым.        Он садится рядом с ним, обращая внимание на тело Уокер, что до сего момента казалось ему совершенно живым, но теперь учитель видит безжизненные краски и ужасается так же сильно, как и его ученик.       — Только не говори, что это ты с ней сделал… — тихо произносит демон, вдыхая порцию холодного воздуха.        Взгляд сына Сатаны темнеет ещё сильнее, чем прежде. Он молча поворачивается к учителю, отрицательно кивая головой. Геральд просто не знает, что ему делать с таким Люцифером. Податливый, молчаливый, убитый, безжизненный… Учитель знал о тайных отношениях этих двоих, он увидел тогда все в глазах Уокер, но смолчал. Ему нравился этот союз, ведь они вдвоем делали друг из друга лучшую версию себя. И, если честно, то ему самому всегда было плевать на всеобщий запрет, которым он часто пренебрегал и сам.       — Можете созвать совет и судить меня по всем правилам. Плевать… Но, пожалуйста, я никогда не просил вас ни о чем, — наследник Ада запинался, пытаясь подобрать слова, но все, что приходило ему в голову, казалось совершенной бессмыслицей. Как можно просить о таком?       — Говори, я сделаю это для тебя. Для нее. — Геральд положил свою крепкую ладонь на плечо ученика, оказывая ему мысленную поддержку.        Люцифер благодарно растянул концы губ в еле заметной улыбке, продолжив:       — Пожалуйста, сделайте с ней что-нибудь. Я…я просто больше не могу держать ее на своих руках. Это слишком…больно. — Люций снова крепко прижимает к себе тело Вики, обнимает так, словно она все ещё жива и просто притворяется. Сейчас она случайно очнётся и скажет, что просто пошутила. Он будет очень долго ее ругать, но потом они сладко помирятся и все будет как прежде. Но ничего больше не будет как прежде. Люцифер в последний раз целует ее губы, смотрит на безжизненное лицо и снова плачет.        Замечая удручающее состояние своего ученика, демон встаёт с земли, кивает кому-то головой. На его кивок прибегает парочка демонов, что без лишних вопросов забирают мертвое тело непризнанной из рук наследника Ада и уносят в другую сторону. Люцифер вопросительно смотрит на учителя и тот, завидя вопрос, даёт на него мгновенный ответ:       — Сад Адама и Евы не проклят. Мы используем его в таких случаях. Когда придёшь в более менее адекватное состояние, я тебе все расскажу. А теперь иди и попытайся успокоиться. На занятия сегодня не приходи. И ближайшую неделю тоже. Вечером жду подробностей о произошедшем.        Геральд снова кладет руку на плечо своего ученика, смиренно улыбается и уходит прочь в сторону уже давно отдалившихся демонов.        Люцифер ещё несколько минут сидит молча и неподвижно, пытаясь немного прийти в себя. У него осталось ещё одно незавершённое дело, выполнение которого вызовет массу удовольствия. Обтерев кровяные руки об брюки, демон поднялся с земли, пошатываясь. Бессонная ночь и слабость от потрясений даёт о себе знать. Люций поправляет тряпичную сумку у себя за плечом, обнаруживая, что она насквозь мокрая.        «Ничего, так даже лучше будет. Ей так больше понравится». — спокойно проносится у него в голове, и наследник Ада медленно идёт по коридорам школы, оставляя на полу кровяные капли.        Раннее утро и ни одной души — то, что ему сейчас нужно. Он хочет обескуражить ее, разрушить и уничтожить все живое внутри, как и уничтожили в нем. Знакомая витиеватая черная дверь встречает своим спокойным видом. Демон не долго думая, распахивает ее и входит.        Ости открывает глаза, удивлённо изучая удручающее состояние друга. Грязный, весь в крови, растрёпанный, разбитый… Неужели это тот самый Люцифер, которого она когда-то знала? Страх возникает в ее теле, как только он пересекает порог, оказываясь прямо перед ее кроватью. Демонесса невольно вжимается в подушку, зажмуривая глаза.       — Что с тобой, Люци? — Ости сжимает в ладонях одеяло, пытаясь не смотреть на друга, что так и прожигает ее своим гневным взглядом.       — Что со мной? М-м-м, знаешь, ничего такого, — демон садится на край кровати, складывая одну ногу на другую, спокойно и словно издеваясь говорит:       — Мой отец убил мою девушку прямо у меня на глазах. Хотя, впрочем, чего ж я об этом. Это ведь не самое главное, — Люцифер снимает с плеча ту самую кровавую тканевую сумку и начинает доставать из нее содержимое.        Сначала изнутри показывается что-то коричнево-черное, плотное, похожее на рога, потом седое и ужасно кровавое, похожее на волосы, за эти отростки и хватается сын Сатаны. Он медленно вываживает из сумки содержимое, словно рыбак огромную рыбу. Когда перед Ости оказывается тот самый предмет, она с ужасом укрывается с головой, боясь пошевелиться.       — Нет, дорогая моя, смотри. Ты же променяла нашу дружбу на вот это. Вот и оставайся теперь с ним, живи долго и счастливо. А я, пожалуй, приму душ, — он ставит на кровать содержимое сумки, уходя прочь.        Содержимым оказывается отрезанная голова Сатаны, запечатлевшая все его эмоции перед смертью. Страх, ужас и разочарование в собственном сыне. Демонесса вскакивает с кровати, сглатывая слюну. Ей становится жутко плохо, ее тошнит и ей хочется сбежать отсюда подальше. Но ноги не идут, подкашиваясь от увиденного. Окровавленная голова бывшего возлюбленного, если его можно таковым считать, спокойно стоит на краю кровати Ости и истекает дальше кровью, пачкая все постельное белье. Со страхом в глазах и болью в груди демонесса выбегает из комнаты, лишь бы не видеть этот ужас.        Коридоры кажутся бесконечными, а чувство боли в груди с каждой минутой нарастает все больше и больше. Он не хочет возвращаться в свою комнату, там пахнет ей. Там слишком много напоминаний о том, кого больше никогда не будет с ним. Люцифер так и не принял душ, не сменил и одежды. Он просто бродит по школьным коридорам, изредка замечая, как все на него оглядываются и обсуждают его внешний вид. Плевать на них всех. Плевать на их мысли и мнения, все равно никто не сможет вернуть его Вики.        Каким-то странным образом он сам не замечает, как оказывается около ее комнаты, откуда доносятся голоса ее друзей. Демон совсем забыл о них… Что же он теперь им скажет? Как будет смотреть в их глаза? Почему сыну Сатаны так сильно стыдно? И так сильно больно?        Ручка двери оказывается слишком податливой и мгновенно открывается под напором его сильных рук. Люцифер медленно заходит в комнату возлюбленной на ватных ногах. Снова этот запах, дурманящий и заставляющий подступить слезы к глазам. Ее кровать, ее вещи и ее друзья. Зачем он сюда пришел?       — Где Вики, Люцифер? Что с тобой? Не молчи! — Мими ударяет демона в грудь рукой, повторяя это несколько раз. Но наследник Ада не чувствует боли и не обращает внимание на нервную демонессу. Он, словно завороженный, идёт к кровати любимой, садится на нее, берет одну из подаренных ей рубашек и вдыхает аромат. Их запахи смешались, создав невероятные нотки чего-то прекрасного.        Люций расплывается в счастливой улыбке, перемешивающейся с болью в глазах. Ребята наблюдают за всем молча, ничего не понимая. Наконец, Сэми садится рядом с демоном, приобнимая его за плечи. Он спокойно и смиренно, подобающе ангельской сущности, произносит свой вопрос:       — Люцифер, что случилось?        Но он не слышит, снова и снова прикладывая к носу рубашку. Завороженный. Где-то в своих мыслях, где-то далеко. Мими не выдерживает и швыряет в него подушку, попадая прямо в лицо. И тут Люций не проявляет никакой реакции. Тогда Ади решается подойти к делу по-своему. Он достает из-под подушки ещё одну рубашку Уокер, открывает окно и делает вид, что выбрасывает вещь. На самом деле она крепко держится в его ладони, вываленной через окно. Люцифер мгновенно встаёт и подходит к нему, испепеляя своим зловещим взглядом.       — Зачем? — сын Сатаны поднимает демона обеими руками за грудки и начинает трясти. Ади вовремя вытаскивает руку, маша рубашкой перед лицом наследника Ада.       — Привлекаю твое внимание, мистер «я в трансе, не трогайте меня», — Ади отдал вещь Люциферу, медленно отпустившего его на землю.        Демонесса обняла Ади за талию, положив голову на плечо. Сэми по-прежнему сидел рядом с только что вернувшимся на место Люцием, выражающий все свое беспокойство. Ангелочек не умеет скрывать истинных эмоций.       — Ее убил твой отец? — слова Сэми оказываются шокирующими для всех находящихся в комнате.        Мими крепко хватает Ади за талию, вцепляясь ноготками прямо в кожу. Демон стреляет глазами то в Люцифера, то в Сэми. А наследник Ада качает головой из стороны в сторону, пытаясь понять, что он вообще здесь делает.       — Что? О чем он, Люц? — Демонесса в несвойственной себе манере истерит, крича в ухо другу.       — Он прав. Вики больше нет. Сатана убил ее, а я убил его. Хоть от этого мне и не стало легче. — Люцифер встаёт с кровати, складывает рубашки в два небольших свёртка и идёт в сторону выхода.        Ади ловит его за локоть, не давая сдвинуться с места. Сейчас у харизматичного демоненка выходит это довольно просто из-за слабости сына Сатаны. Мими бросается на дьявольское отродье, начиная отвешивать ему одну пощечину за другой. Люцифер молча терпит, ожидая окончания истерики демонессы. Он и сам прекрасно понимает ее, и поступил бы на месте Мими точно так же.       — Хватит, Мими! — Сэми оттаскивает подругу от абсолютно неподвижного демона, усаживая ее на кровать. — Не видишь, он мучается не меньше твоего. И даже больше. Вики ты этим все равно не вернёшь…        Глаза ангела покрываются пеленой из слез, начинающей постепенно стекать по щекам. Ади садится рядом со своей половинкой, нежно прижимая его к себе. Мими присоединяется к общей грусти, кладя голову на плечо ангела. Люцифер поворачивает голову на друзей, мысленно одобряя выбор Вики. Теперь он понимает, почему она так отчаянно пыталась с ними подружиться.       — Иди к нам, — неожиданно для всех произносит Ади, жестом указывая Люциферу в их круг.       — Зачем? Мне не нужны объятия. Они не вернут Вики… — сын Сатаны борется с вновь возникшией болью в глазах, дающую сигнал, что скоро он вновь зальется горькими слезами. Это теперь такое привычное для него чувство — плакать, когда больно и нет сил.       — Считай это своеобразным методом прощания с Вики. Просто иди сюда, упрямый ты придурок! И как только Вики с тобой боролась? — Мими встаёт с кровати, подходит к упрямцу и утягивает его в их круг, крепко обнимая.        Хоть она и винит в произошедшем именно Люцифера, не защитившего непризнанную, не предупредившего ее об опасности и вообще связавшегося с ней, но понимает, что демон нуждается в поддержке больше, чем они. Об этом говорит все его состояние. Убитое состояние. Даже демонессе страшно и больно на него смотреть, а она ведь не мало ужасов повидала за свои годы.       — Как ты догадался? — Люций бросил загадочный взгляд в сторону ангела.       — Видение. Сегодня ночью мне приснился сон, а мои сны сбываются всегда, к сожалению. А когда ты явился к нам в столь разбитом состоянии, я сложил два и два, получив ответ.       — Ясно, — практически безразлично отозвался наследник Ада, потирая круговыми движениями жутко болючие виски.       — Не вини себя. Она сама приняла это решение. Я все видел, пусть и через сон. Это был смелый поступок маленькой и любящей львицы. Она отдала свою жизнь во имя любви, а значит точно не хотела бы, чтобы ты винил себя. Сделай это ради нее. Люцифер, не будь эгоистом хотя бы сейчас. Возьми себя в руки, прими душ, поспи немного и проводи ее достойно.        Сэми завораживал своим миловидным голосом с нотками такой приятной нежности и какого-то убеждения, что и подействовало на демона.       — Ты прав, я должен взять себя в руки. В конце концов, я не размазня какая-нибудь, — Люцифер встаёт с земли, расцепляя объятия, и идёт на выход, добавляя в самом конце:       — Спасибо вам.        Под звуки плача Мими сын Сатаны удаляется из комнаты своей возлюбленной, направляясь в свою. Там он принимает душ, смывая с себя остатки крови и грязи. Горячая вода обжигает его слабое тело, расслабляя и возвращая постепенно энергию. Голова снова становится тяжёлой, и мысли начинают давить на нее. Душ. Да, здесь когда-то было очень горячо.       — У тебя безумно красивое тело, — Уокер обнимает обнаженное тело возлюбленного, прижимаясь к его плоти.        Демон расплывается в широкой улыбке, закусывая нижнюю губу от нарастающего постепенно возбуждения. Абсолютно нагая Вики вызывает у него фонтан эмоций. А стекающая по ее телу вода дополняет неприличные мысли, которые он вскоре реализует, но сначала сполна насладится ласками и игрой.       — Знаешь, — он обхватывает ее за талию, перемещая руки на ягодицы, и аккуратно прижимает спиной к холодной стенке, поднимая в воздухе так, чтобы их лица были на одном уровне, — ты так смешно все время краснеешь, когда видишь меня голым. Неужели не привыкла ещё ко мне?       — К тебе невозможно привыкнуть. Мне все время кажется, что это какой-то сон. Я просто не верю тому, что со мной происходит.        Уокер целует его губы, перемещаясь постепенно на шею. Горячие поцелуи, чувственные и нежные одновременно, слово его касаются не губы, а лепестки роз. Сын Сатаны закусывает мочку ее уха, игриво улыбается и резко входит, абсолютно обескураживая непризнанную столь неожиданным поворотом.       — Это тоже сон? — рваные движения демона заставляют ее прогибаться в спине и так громко кричать, что Люциферу приходится закрывать ей рот поцелуями.       — М-м-м, нет, — прямо в губы шепчет она, вцепляясь ему в спину коготками и разрывая плоть.       — То-то же, — Люций самодовольно улыбается, продолжая вдалбливаться в непризнанную.        Воспоминание исчезает, как только горячая вода прекращает течь. Люцифер выбирается из душевой, оказываясь в спальне. Он ложится на кровать, проводя рукой по той самой подушке, где ещё остался запах ее волос. Чертовски любимый запах. Воспоминания и тут накрывают его с головой.       — Значит так, да? — Вики обиженно дует губки, умиляя Люцифера.       — Угу, — совершенно бессовестно произносит он, попутно смеясь.       — То есть я должна одеваться в соответствии с твоими правилами, а ты значит можешь ходить по коридорам с оголённых торсом? Ну уж нет! Это все мое! Никто больше не имеет права смотреть на твое священное тело. — она садится на него, начиная проводить руками по оголенному торсу.        Как же ему нравится видеть ее такой необыкновенно притягательной, в меру раскрепощенной и безумно красивой. Без всякого шарма, без косметики, в его рубашке на голое тело и с сонным лицом. Такая родная. Его.       — Собственница, — заключает он, растягивая уголки губ в обворожительной улыбке, становясь похожим на счастливого котейку, только что получившего кусок рыбы.       — И это говорит мне мистер «если ты бросишь хотя бы ещё один кривой взгляд в ее сторону, то я тебя прибью», да? Так ведь ты тогда сказал Ади, когда он просто помогал мне застёгивать платье, а?        Люцифер закатывает глаза, отвлекая ее своими сладкими поцелуями в ключицы и шею. Уокер качает головой и смеётся, счастливая и беззаботная. Ей ничего больше не нужно, лишь бы быть с ним всегда рядом.       — Переборщил, но этот рыжий демоненок мог бы и не трогать тебя столь нежно.       — Этот рыжий демоненок страстно влюблен в своего ангелочка, а ты, — непризнанная проводит пальцем по его губами, чувствуя, как ей в пах упирается возбуждённый орган возлюбленного. Она краснеет, понимая, что слова просто вылетают из ее головы:       — Черт, Люци, ты невыносим! — заключает Вики, слезая с него. Она ловит на себе вопросительный взгляд демона, широко улыбаясь.       — Ничего не забыла? — Люций настойчиво рассматривает ее с ног до головы, восхищаясь столь прекрасному подарку судьбы.       — Наказан, — она издевательски проводит рукой по бугору, целует его в губы и убегает в душ, закрываясь с той стороны.       Картинка растворяется, как только Люцифер погружается в сон. Ему нужно набраться сил и осмыслить все произошедшее. Иначе он просто сейчас сойдёт с ума, а это не лучший способ

*** *Пять дней спустя*

      Дождь безостановочно льет, ударяясь об землю. Она становится рыхлой и пачкает обувь всем прохожим. Хотя, откуда здесь прохожие? Слишком странное место для того, чтобы его просто проходить. Сюда не приходят просто так, здесь грустят, вспоминают, горюют, прощаются. Здесь происходит единение душ мертвых и живых. Немой разговор двух когда-то родных людей.        Люцифер садится на траву около каменной плиты, где черными буквами высечена надпись, заставляющая его каждый гребанный раз погружаться в неведомой силы траур. Он смотрит на вычурные буквы, представляя перед собой образ Уокер. Такой родной и до сих пор живой, будоражащий в нем все чувства, что прячутся где-то внутри.

«Вики Уокер. 2001-2020»

       Надпись больно выковыривает в его сердце очередную черную дыру, заставляя поежиться от боли. Сколько ещё таких дырок ему придется получить? Это невыносимо даже для него.        Время не лечит, оно лишь усугубляет раны, что каждый раз вновь больно рассекают сердце, стоит лишь хоть на миг вспомнить о боли.        Падший демон. как же глупо это звучит. И как же больно кровоточат раны на спине от вырванных крыльев. Его наказали, вышвырнули из родного дома на землю, словно ненужный мусор. И за что? Не за связь с его любимой девушкой, а за убийство Сатаны. За убийство того, кто раздражал всех лишь своим именем. Он избавил всех от мучений, а его за это наказали. Несправедливо.        Справедливости вообще не существует, и в этом парень убедился очень хорошо. Особенно за эти несколько дней.        Высшие ангелы и демоны собрались, чтобы судить того, кто нарушил правила небесного свода законов. Разбитого и убитого от собственных переживаний, абсолютно неживого внутри и внешне. Никакого.        Люцифер стоит за своей трибуной, ожидая момента приговора, от которого ему не станет ни горячее, ни холоднее. Ему все равно. Абсолютно все равно, что будет дальше.       — За нарушение главного закона и за убийство Сатаны, демон Люцифер приговаривается к ссылке на землю, где будет доживать остаток своей человеческой жизни. — Серафим Кроули произносит приговор, не скрывая своей радости от столь прекрасного исхода событий.        Одним ударом он избавил себя чужими руками от вечно недовольного всем Сатаны и от его сына, что постоянно делает всё возможное, лишь бы нагадить.       — У тебя есть последнее слово, Люцифер, — Кроули обращается к преступнику, что даже не смотрит на своего судью.        Люцифер улыбается собственным мыслям, откашливается и громко говорит:       — Знаете, вы все жалкие подобия настоящих ангелов и демонов. Каждый из вас преследует собственные цели и абсолютно каждый хоть раз нарушал этот тупой запрет, но вам же можно. Вы же высшие существа. Куда нам, простым демонам? — демон усмехается, продолжая, — Хотите знать, зачем я убил своего отца? А как поступили бы вы, если бы он на ваших глазах убил вашу любимую девушку, изощрённо и специально. Думаю, сделали бы тоже самое. Я не жалею о содеянном. Не жалею и о связи с Непризнанной. Она была здесь единственной, кто действительно просто хотел жить в мире и согласии, не преследуя собственных целей. Никто из вас не сможет быть достойным хоть одного волоска Вики Уокер. У меня все.        Люцифер быстро отходит от стойки, подходя к архангелам, уже готовым вырывать ему его крылья. Пару крепких парней вырывают демону крылья, отбрасывая их в сторону. Раны быстро затягиваются, но боль жутко разъедает мозг изнутри, хотя она несравнима с болью от потери Вики.       — Уведите его, — Серафим разгневан и зол, но благо скоро все это кончится, и он сможет дышать спокойно. Без семейства Люцифера на небесах.        Люцифер опускается на колени перед каменной плитой, проглаживает ее ладонью, чувствуя леденящий холод на коже. Такой же жутко холодный, как и губы Уокер, что он целовал в самый последний раз. Он поправляет воротник рубашки, до сих пор пахнущей морскими волнами. Смотрит в небо, пытаясь понять, почему жизнь наказывает тех, кто это не заслужил.       — Я долго думал, — вдруг начинает Люций, обращаясь к могиле возлюбленной, — и многое понял. Мне пришлось пережить то, что я бы никогда не пережил, если бы тебя не оказалось в моей жизни. Вики, ты странным образом перевернула все, что было внутри меня, вывернула наизнанку, сделав из меня того, кем я сейчас являюсь. Обыкновенный человек, больше не демон. У меня есть душа, есть чувства и больше нет бессмертия. Знаешь, любой бы обрадовался возможности жить сначала, но не я. Понимаешь, смыслом моей жизни была именно ты.        Парень запинается, вытирает лицо рукой, только-только понимая, что он сидит на мокрой земле. Люцифер встаёт, начиная ходить вокруг могилы. Он продолжает общаться сам с собой, но обращаться к телу, что покоится под землёй:       — Была, есть и будешь. И вот только тогда, когда меня судили, когда мне заживо вырвали крылья, лишив возможности жить там, где мой дом, я понял. Понял, что именно так цепляло меня в тебе. Именно с тобой я мог чувствовать себя по-настоящему счастливым, живым и готовым ко всему. С тобой я был человеком… Я пообещал тебе когда-то, что не стану таким, как мой отец. Я обещаю сдержать свое обещание. Обещаю и никогда не забывать тебя. Быть тебе верным, как та самая птичка… Но я должен тебя отпустить. Как там говорят люди? Если любишь, то отпусти, да? Так вот, я отпускаю тебя. Прощай…        Люцифер сжимает в руках самодельный кулон, вспоминая удивительную улыбку и безумное счастье Уокер в момент получения подарка. Он расплывается в широкой улыбке, снова проводит рукой по могильной плите, встаёт. Смотрит насколько минут на буквы, высекающие имя любимой, разворачивается и уходит.        Небольшая птичка с длинной шеей садится на могильную плиту, смотря вдаль уходящему парню. Не многие знают, но именно осенью горлицы прилетают в города. Может быть, это знак к началу новой жизни?        К сожалению, в жизни бывает множество моментов, которые разрушают людей полностью. Они убивают внутри все живое, делая из них бесчувственных роботов. Но каждый должен уметь найти смысл жить дальше, быть счастливым.        В любом отрицательном исходе есть положительные моменты. И для Люцифера человечность оказалась именно таким положительным моментом. Он обязательно будет счастлив, но уже больше никогда не сможет любить по-настоящему и будет той самой горлицей, что будет верен своей спутнице до конца своих дней.