Эрериктобер

      — Я вижу цветочки… — замогильным голосом тянет Ханджи.       — Цветочки? — переспрашивает Аккерман.       Школьный фестиваль подходит к концу, уже через пару часов начнётся торжественный вечер, в он до сих пор никого так и не пригласил в качестве пары. Да он и не пригласит… Потому что единственная его симпатия недоступна, как Священный Грааль. Он — слишком красив, слишком высок и слишком УЧИТЕЛЬ. А Аккерман ученик выпускного класса. Так себе парочка.       В «Шатре предсказаний мисс Зоэ» накурено благовониями хоть святых выноси вместе с драконами, нэцкэ и прочей застывшей живностью, потому что Риваю скоро начнут мерещиться их голоса.       — Я вижу очень много цветочков…       Ханджи сидит напротив хрустального шара и вглядывается вглубь него.       — Тебе очки не бликуют случайно? — усмехается Ривай, не веря, что он согласился на этот спектакль.       — Не сбивай, — подруга пинает его под столом и продолжает изображать из себя ведунью. — Очень… очень много…       — Я понял, цветочков. Что за цветочки, где они?       — Везде…       — Ханджи, — предупреждает Ривай в первый и последний раз. — Хотя бы цвет глаз назови.       — Голубой.       — Пфффф, — Ривай поднимается со стула и, не прощаясь, выходит из шатра.       «Ну, конечно, голубой! — возмущается он про себя. — Небось Смита припомнила. Он как переехал, даже не позвонил ни разу. А ещё друг, называется. Нет, чтоб назвать зелёный…»       Зелёными были глаза у учителя по истории — Эрена Йегера, по которому Аккерман в тайне от всех потихоньку сходил с ума. Недавний выпускник университета, красавчик, строгий, но справедливый, заботливый, добрый, наверное, самый лучший. Если бы Ривай его сегодня хоть раз увидел… Но нет! Он быстрей себе голову расшибёт, чем пригласит мистера Йегера в качестве пары на праздничный вечер.       Наверное, именно в этот момент, а, может, в другой, когда Ривай снова задумывается о природе невероятного зелёного цвета глаз ненаглядного преподавателя, которые, словно озёра горные, манят его, не давая покоя ни днём, ни ночью, что-то тяжёлое с невероятной силой бьёт Аккермана в лоб.       Он падает навзничь и остаётся лежать так, не в силах подняться.       — Ривай! — ему мерещится сладкий голос, летящий издалека, и Эрен, то есть учитель Йегер, склоняется прямо над ним, ощупывает удивительно мягкими руками голову, шею и плечи. — Ривай, вы в порядке?       Он обращается на «вы» ко всем ученикам. Для Аккермана это просто невыносимо. Он слишком мелкий, тщедушный и хилый для такого красивого молодого мужчины, как этот.       — Ривай! Ради бога, скажите хоть что-нибудь! — его голос взволнован, кажется, до предела. Ривай разлепляет глаза и первое, что видит перед собой…       — Цветочки…       Он улыбается. Рубашка Эрена вся в цветочек. Такой мелкий, что аж в глазах рябит от голубых лепестков и крохотных жёлтеньких серединок.       — Цветочки?.. — мистер Йегер глядит на себя, потом смотрит вновь на Ривая с улыбкой, и в этот момент в глазах у него отражается поле голубеньких незабудок. Это видение так прекрасно, что Аккерман теряет сознание.       Он открывает глаза, когда за окном начинает греметь салют. В комнате выключен свет и всё её маленькое пространство озаряется то ярко-красным, то голубым, то зелёным, то фиолетовым.       — Ривай, вы проснулись, — слышит он из-за плеча, и сердце в груди замирает.       Он оборачивается и видит учителя Йегера. Он сидит лицом к окну, Ривай без труда отмечает его эмоции, хотя обычно учитель Йегер на них скуповат: хоть он и выглядит сонным, во взгляде почти не проскальзывает усталость, скорее, радость от того, что пострадавший пришёл в себя, немного тревоги о его состоянии и,… наверное, Ривай себе это выдумал, но ему кажется, что он видит во взгляде преподавателя нежность.       — Зачем вы здесь?       — Я отпустил персонал развлекаться. В конце концов я один виноват в том, что с вами всё это произошло. Как вы себя чувствуете?       — Хорошо, — отвечает Ривай. Он очень рад, что сидит против света и лица его не разобрать.       — Простите, что я налетел на вас так неожиданно, я иногда бываю ужасно неуклюжим.       — Я рад, — признаётся Ривай.       — Чему? — не понимает учитель Йегер.       — Тому, что мы здесь. Я хотел пригласить вас на праздник, но никогда не осмелился бы, а теперь вы сидите со мной. Если бы я для вас был пустым местом, тут и было бы пустое место вместо вас. Но здесь вы.       Учитель Йегер смотрит ему в глаза, но в какой-то момент опускает взгляд, и Ривай уже готов расхохотаться и сказать, что пошутил, что он просто очень сильно ударился головой, вот и всё, но учитель вновь поднимает глаза, и Ривай видит, что он улыбается. Видит, потому что в этот момент у него за спиной разрывается невероятных размеров голубая астра из света.       — Посмотри, какая красота, — кивает учитель ему на окно, Ривай оборачивается, и в этот момент мистер Йегер неслышно поднимается со стула, накрывает его руку своей и целует в висок.       Ривай застывает в смятении, не в силах пошевелиться. Учитель не отстраняется, продолжает его целовать, но поцелуи эти — в волосы, рядом с ухом, в повязку, держащую уже нагретый компресс — абсолютно невинные. И всё же они вызывают в душе настоящую бурю.       — Учитель…       — Тшшш, — шепчет тот и отстраняется, когда Ривай поворачивается к нему. — Продолжим, когда ты сдашь все экзамены, хорошо?       — Хорошо, — отвечает с улыбкой Ривай.       — А теперь постарайся поспать.       — А вы?       — Я никуда не уйду, буду рядом.       — Спасибо.       Сердце Ривая бьётся так быстро, кажется, он до утра не уснёт, но он проваливается в сон, как только смыкает веки.       — Эрен! — кричит он довольно и радостно и ссыпается с лестницы вниз, отбивая дробь каблуками. Ханджи едва поспевает следом. — Эрен, я поступил!       Не успевает он спрыгнуть с последней ступеньки, как его ловят в объятья и тут же целуют. В губы. У всех на глазах. Ривай отмирает и улыбается, глядя в глаза, как в огромные зачарованные озёра.       — Поздравляю, — отвечает Эрен и снова целует.       — Гхм! — Ханджи откашливается поблизости, намекая.       Парни перестают целоваться и продолжают путь держась за руки. Но Ханджи, как кажется Аккерману, их откровенностью не смущена ни капельки. Ей больше интересно другое.       — Мистер Йегер, а что у вас за принт на рубашке? — она приближается и смотрит то сквозь очки, то поверх них.       — На этой? — Эрен смотрит себе на грудь. — Незабудки.       — Цветочки, значит, — ухмыляется Ханджи. — Ну-ну! А ты говорил, Аккерман, что у меня нет таланта предсказывать.       И она, хохоча, вприпрыжку уносится по тротуару, оставив влюблённых один на один.