Soul of a broken doll

DROWN — Jack Kays, Travis Barker. You don't even know me, but you say that you do No reason, no worry, I got nothing to lose I know that someday I'll be fine I know that it's gonna take time You don't even know what you've been putting me through I'm feeling so broken, I don't know what to do I know that someday I'll be fine I know that it's gonna take time — Нет.. Феликс, пожалуйста, держись, Ликси.. — руки Хёнджина предательски дрожат, ноги подкашиваются, а слёзы хлестнули ручьём. Какой же он идиот, если бы он чуть раньше повернул свою голову, то смог бы все предотвратить, смог бы убедить Феликса не пить эту дрань! — Чанбин! Минхо! Чан! — срывая голос кричит Хван. Люди начали оборачиваться и наблюдать за происходящим, просто стоя в стороне. Чан и Чанбин тут же прибежали на крики. Хёнджин сидел на полу, придерживая голову Феликса. На его лице читалась истерика. Ему очень страшно. Страшно за Феликса. Страшно за себя и парней. Страшно, ведь в этом виноват он. — Что случилось? — Он.. он в-выпил ш-ш-шампанское, которое ему дали, ч-чанбин, п-прости.. — заикается Хван, сглатывая накатывающий ком в горле. — Хван, успокойся. Сколько времени прошло с того момента, как он выпил его? — спокойным голосом спрашивает Со. Все остальные парни начали звонить в скорую и искать человека, что подсыпал яд. — От силы м-м-минут девять. — Черт, цианистый калий... — Чанбин моментально помрачнел. — Что? Что это? Чанбин, не говори, что он умрет?! — пуще прежнего Хёнджин заливается новой порцией слез. — Боже, он был подмешан в шампанское...глупый ход, но нам только на руку. — Что ты имеешь в виду? — Минхо и Чан одновременно влезли в разговор. — Цианистый калий самый быстродействующий яд в мире, он смертельно опасен для человека и способен убить даже маленькой дозой. — глаза парней расширились до размера теннисных мячей. — но этот яд теряет свою силу в сладкой среде, глюкоза разрушает его. Эта дрянь была подмешана в шампанское, а значит, нам должно повезти. — Скорая здесь. — говорит Минхо. — Нин, проверь камеры, мы должны найти эту тварь! — выкрикивает Чан. Чонин кивает и направляется к одной из камер. — Что за бред. Зачем кому-то отравлять Феликса? Нас тут вообще никто не знает! — недоуменно спрашивает Хан, оглядываясь по сторонам. — Вероятно, его с кем-то спутали, но мы не знаем наверняка, возможно здесь был кто-то, кто знает нас. — отвечает Ли старший. — отвезём Ликса в больницу и займёмся тщательными поисками, Хан, помоги Чонину. Чанбин, успокой Хвана, он щас задохнётся соплями, я займусь Феликсом. Чан, ты со мной, вызови наряд. Хан побежал сначала к Чонину, тот сказал, что почти взломал систему безопасности, но ему срочно нужен Сынмин. — Хён, найди Мо, без него не справлюсь. Хан тут же подскочил с места и окрикнул Кима. Чуть позже камеры удалось просмотреть. Джисон начал осматриваться по сторонам, чтобы найти человека в похожей одежде. — Скоро вернусь. — промямлил Сон и позвонил Хо. — Нужна твоя помощь, пиздуй сюда, прихвати кастету для меня, мою любимую, пожалуйста. Минхо ничего не говорил, просто сбросил, сворачивая руль в сторону своего клуба. Хан редко просит о помощи, но в этот раз попросил даже любимую кастету, это значит лишь одно. Джисон чертовски серьезно настроен. Спустя двадцать минут Минхо уже был в своём клубе. — Джемин, следи за входом в оружейную. — строго приказал Ли старший бармену. Тот и слова не проронил, лишь покорно кивнул. Лино прекрасно ориентируется в своей оружейной, потому не включает даже свет. А ещё для любимых оружий Джисона у него есть отдельный ящичек, отделанный золотом. Парень нащупывает там два кастета. Оба металлические, один больше подходит на лапку кошечки с шипами на остове*, другой же кастет-нож, заточенный самим Ханом. Всему этому его научил Минхо. Остов — боевая часть кастета. 25 минут на дорогу обратно и Минхо передаёт холодное оружие Хану. Наряд Чана задержал большую часть находящихся в зале, а дверь заперли, чтобы никто не вышел. Все прекрасно знали, что это за мероприятие, потому этот случай никто не собирается забывать или сводить на «нет». — Минхо. — Да, Ханни? — Видишь того паренька за барной стойкой? — Вижу. — Он принёс бокал Феликсу. — Хан, ты уверен? — На все 150 процентов. — повысив голос сказал Джисон и, покрепче сжав кастеты в руках, направился к стойке. — Эй, сукин сын, не хочешь попробовать металл на вкус? — Хан хватает парня за его пиджак и кастетом с шипами ударяет по лицу. — Кто ты и зачем подсыпал ту дрянь в шампанское? — Снова удар. — Подохнуть захотел? — удар. — Рассказывай кто тебя нанял! — удар. — Я.. я н-н-н-не в-виноват, остановись! — удар. — я все р-расскажу, мне больно, не бей! — Больно тебе? А знаешь что? Мне похуй! — удар. — Хан, прекрати! Ты так убьешь его и он тебе ничего не расскажет! — влезает Минхо. Чонин, Сынмин и Чан смотрят на это, стоя рядом. Чанбин придерживает Хвана, чтобы тот не свалился. — Мне приказали отдать бокал сыну Пак Сонхуна! Я всего лишь выполнял приказ! — орет во все горло парень. — Его зовут Ли Феликс! — удар. — Он с-сказал, что его имя Пак Ёнсу! — Что!? — То, что слышал! — Падаль. Ты в любом случае не имеешь никакого права отравлять людей, сдохни! — Хан собирается пнуть лежащего парня, но его резко оттаскивает Минхо. — Ханни, перебор. — Отъебись. — Я сказал перебор! Квокка. Уйди. — Черт, дальше сам. — разочарованно выдыхает Джисон и отходит к парням. — Ребят, вяжите его. — диктует Чан своим коллегам. — Встретимся на допросе.

シシシ

— С ним же все будет хорошо? — как-то совсем по-детски интересуется у Чана Чонин. — Думаю да, да и слова Чанбина дают надежду. — старший треплет Яна по голове. — Ты наверно устал? Езжайте с Мо домой, хёны справятся. Чонин подходит и крепко обнимает Чана, обвивая руками талию. На лице Кристофера расцветает мягкая улыбка, такая красивая и чарующая. — Чани хён, не забывай отдыхать, хочешь я приеду в участок завтра? Занесу кофе? — Хихихи, ты такой милашка, заботишься о хёне? — Конечно! — Меня ща вырвет. — прерывает идиллию Минхо. — Что делать то дальше будем? — влезает Хан. — Квокка, чего такой нервный? Домой поедим. — Ну езжай, кто тебя держит? — Ты. — Дурак чтоли? Мне плевать куда ты сейчас пойдёшь, хочешь домой, уезжай, я никого не держу. — Хэй, Сон, что с тобой? — Тебя сегодня клинит чтоли? — Не беси меня. — Это ты меня бесишь. — Ребят, вы чего? — удивляется Чанбин, все ещё придерживающий рядом с собой поникшего Хёнджина. — Меня бесит рожа Минхо, пусть свалит поскорее. — Ли сначала ахуел, посмотрел на Джисона, потом перевел взгляд на не менее ахуевшего Чанбина. Даже убитый морально Хёнджин прихуел и поднял голову. — Квокка, ты, что, страх потерял? — делая паузы после каждого слова спросил Минхо. — Отъебись от меня. Минхо хлопает глазами, а что он сделал? Что за реакция и вообще язык чтоли длинным стал? Хан никогда не говорил подобного Минхо, даже во время больших ссор, что произошло? В голове Ли начали трескаться осколки здравого рассудка и где-то в сердце лопаться шарики со смолой. В животе появились неприятные бабочки волнения, а руки начали адски потеть. — Хана..? — Чего тебе? — Не пугай меня.. — Взгляни в зеркало, вот это по настоящему страшно. — Сони..что случилось..? — Да блять, я же сказал, ничего! Чан, Чонин, Чанбин, Хёнджин и Сынмин смотрели то друг на друга, то на Хана с Минхо. — Хён? — подаёт голос испуганный Чонин. — М? — Почему ты так зол на Минхо? — Я? Не капельки! Чушь. — Хан, посмотри на меня. — шепчет Хо. — Иди нахуй. — Блядство. — мозг Ли окончательно дал сбой, сейчас зол уже он, и кажется может сломать Джисона прям сейчас. Но он просто хватает Хана за руку и тащит в сторону машины, усаживает его и блокирует двери. — Выпусти меня. — Сиди смирно. — Я сказал выпусти! — А я сказал сейчас же заткнуться! Хан замолк. Честно говоря он и сам не знает причину такого своего поведения, хотя нет..он все прекрасно знает, но боится признать. Одно он понимает наверняка, сегодня он точно не подпустит Минхо близко к себе, ни сегодня, не завтра и не послезавтра. Хан переступил точку невозврата? Определённо. Ли водит раздраженно, игнорируя дорожные знаки, переодически постукивая большим пальцем по рулю. Джисон сейчас разрывается от желания извиниться или же наоборот сказать очередную колкость, и то и то все равно заставит Минхо выплеснуть все накопившееся на Хана. Парни едут в нагнетающей обстановке и раздражающей, даже пугающей тишине. Изредка слышится только звук пикающего поворотника. За окном автомобиля сгущаются тучи, прям под стать настроению. Капельки пресной воды бьются о стекло, нарушая уже пятнадцатиминутную тишину. Хан закрывает глаза и облокачивает голову на окно, тяжело выдыхает и осознаёт, что момент, когда нужно разлюбить Ли Минхо и оборвать с ним все связи настал. Джисон кусает губы, теребит одежду, хрустит пальцами и все это видит Минхо через зеркальце сверху. Они наконец приехали. Оба выходят из машины и старший снова хватает руку Хана и тащит в дом, к этому времени начался сильный ливень, шли от парковки до двери парни от силы минуты две, но промокли до нитки. Ли сажает младшего на диван в зале. Он впервые привёл Хана в имение семьи Ли. Сейчас здесь никого нет, Джисон чувствует давление. Хо кидает в Джисона полотенце и майку со спортивными штанами и со словами: — Переодевайся. Выходит из комнаты. Хана изнутри пожирает разочарование в самом себе. Он хочет наплевать на все и просто сбежать. Он не хочет осознавать, что сейчас Минхо вернётся и ему придётся объяснять любви всей своей жизни, почему внезапно он стал таким холодным. Он не хочет оправдываться, не хочет видеть боль в глазах Минхо, не хочет, чтобы Минхо держал рядом с собой такого отброса, как Хан. На слизистой парня образовываются бусинки соленой жидкости. Минхо заходит и видит, что Хан не сдвинулся с места и не притронулся к одежде,тот лишь смотрит испуганно, еле сдерживая слезы, изредка шмыгая носиком. — Я же сказал переодеться. Хан молчит. — Хани. Не бойся. Я не зол и не буду кричать. Джисон дрожит, ему так чертовски страшно. — Я обниму тебя? — не дожидаясь ответа Ли подходит и обнимает младшего, утыкаясь носом в волосы. — Я правда не буду кричать, прости, что был таким грубым в машине. — Лино.. — Лино..? С чего вдруг ты меня так наз... — Прости меня за все, прости за то, что все эти годы я мучал тебя своим присутствием, прости, что донимал тебя, прости за то, что в итоге ты увидел меня настоящего. — еле слышно шепчет Хан. Я не хотел... я правда не хотел, я влюбился в тебя с первой нашей встречи, я так к тебе привязался, но я обещаю, что завтра ты меня больше не увидишь. На лице Минхо читается глубокий душевный страх. — Сони.. что случилось.. пожалуйста, расскажи мне. — Лино.. — Да что за чертов Лино? Я Минхо, Хани, твой Ли Минхо, твой Хо, кошатник Хо, твой повар, чьи банановые пирожные ты так любишь! Джисон не выдерживает и начинает плакать. Опускает голову и сжимает низ футболки самого прекрасного человека в собственной вселенной. Весь мир Джисона всегда крутился вокруг Ли Минхо. Что же ему делать? Рассказать и увидеть, как любимый человек разочаровывался в тебе или уйти и увидеть, как ты разбиваешь сердце своей вселенной? Во вред себе, но во благо ему. — Ты увидел меня настоящего, разве тебе не противно? — Что? — не понимает старший. — Я почти убил человека, ты останавливал меня, но я просто игнорировал! — Хан, но это не.. — Я почти убил человека! Я могу причинить вред и тебе! Ты видел мои вены, они все в чертовых порезах! Я больной ублюдок, способный делать людям больно и ты думаешь, что в один прекрасный момент я не сделаю больно тебе? Я мудак, который однажды избил парня, который просто заговорил с тобой! Все время я находился рядом с таким как ты, надевая на своё уродливое лицо маски хорошего мальчика, но сегодня ты увидел, на что я способен! — захлебываясь в собственных слезах, сквозь боль, кричит Хан. — Я просто уеду завтра и ты больше никогда меня не увидишь, найдёшь себе хорошую девушку и я уверен, забудешь о существовании больного на голову гея в твоей жизни. Я не смог дать отпор, когда меня домогались, потому что рядом было много людей, но когда я увидел, что случилось с Феликсом, я наплевал на чужое присутствие! Я очень жестокий, Лино. — Да заткни ты уже свой поганый рот. — цедит сквозь зубы Минхо и впивается в чужие губы, сильно их кусая. Джисон толкает парня в грудь, пытаясь отстранится, на что старший лишь сжимает ладонь на бедре младшего все сильнее. Хан не перестаёт сопротивляться. — я не ожидал услышать такого бреда. — сквозь рык в поцелуй, говорит Ли. Кислород в легких заканчивается, Минхо отстраняется, смыкая руку на шее младшего. — Ты думаешь, что жестокий? Хани, сладость моя, я убивал людей. — с маниакальной улыбкой Минхо облизывается, снова грубо целуя и до крови кусая губы младшего. — Лино, больно... От этого «Лино» Минхо злится ещё больше, он сжал бедро Хана настолько сильно, что кажется синевато багровые синяки останутся на молочной коже младшего на долго. — Ещё раз назовёшь меня так и живым отсюда не выйдешь. — рычит Ли. Хан кажется даже пискнул от страха. — Слушай сюда, дохуя жестокий человек, тебе перечислить всех? Я убил двух женщин, сестёр Бэк из конкурирующей компании, Убил Чхве Сэджона, за его желание рассказать про мой бизнес легавым. Убил «лучшего друга» своего отца, который грозился разгромить нашу семью. И знаешь что? Все это я сделал вот этими руками, которыми сейчас держу твоё прекрасное личико. — Минхо поднимает лицо Хана за подбородок так, чтобы младший смотрел в глаза. — И не забывай, в конце концов, что твоим учителем всегда был я. Держать чертов пистолет научил тебя тоже я. И такие дорогие твоему сердцу кастеты сделаны по моему заказу. Хани, все, что ты сейчас перечислил, привил тебе я, твой Ли Минхошечка, в которого ты по уши влюбился ещё в средней школе. Но знаешь в чем плюс? Благодаря такому твоему выкрутасу, ты заставил хёна понять, что для него ты не просто друг со школы. Я не собираюсь тебя никуда отпускать, напротив, я буду держать тебя как можно ближе к себе, чтобы ты, не дай бог, не достался никому другому. Знаешь как я был зол сегодня? Я знаю, на что способен мой Джисони, но ты ничего не сделал, я был так расстроен... я был расстроен из-за того, что ты позволил тому мусору прикоснуться к себе, я был готов убить и его, ведь он посягнул на то, что по праву принадлежит мне, Хани. Ты принадлежишь мне. Целиком и полностью. И если хоть кто-то посмеет ещё раз тронуть тебя или раскритикует за твою «псевдо-жестокость» будет иметь дело с͟о͟ м͟н͟о͟й͟. — последние два слова Минхо сказал очень грубым голосом. — А сейчас, Сони, вытри свои слезки и пообещай, что никуда не сбежишь, так или иначе я просто запру дверь. — Я обещаю...Лин.. — Кто? — Минхо.. я обещаю, не сбегу. — Умница, Хани. — старший теребит волосы парня. — Хён.. — М? — Что будет дальше? Как мне себя вести? — Как обычно, все остаётся прежним. Джисон снова опустил голову. — За исключением наших взаимоотношений. Считать умеешь? — Что..? Эм..да. — Считай, что мы пара. Хан поперхнулся. — Не шутишь? — Не шучу, конфетка. — утыкаясь носом в шею младшего, шепчет Ли. Хан крепко прижимается к Минхо, пытаясь согреться в его объятиях. Ли старший предлагает принять душ, но тот отказывается. Спустя время Хан успокоился и, вежливо попросив Минхо выйти, переоделся. Около трёх часов ночи, но Ли и Хан только сейчас смогли лечь в такую удобную кровать. Наконец, все стало на круги своя. Сон успокоился, не без помощи поцелуев от его новоиспечённого парня, конечно же. Ровно в четыре пятнадцать парни заснули. Под одной крышей, под одним одеялом, в одной кровати.

シシシ

— Хёнджин, поехали домой. — Сынмин подходит к парню и пытается перетянуть его со стороны Чанбина на свою. — Он, кажется, ко мне прирос. — неловко, почёсывая затылок, говорит Со. — Ты посмотри на него, он до сих пор напуган, с самого начала вцепился в мою руку и не отпускает, ещё и голову постоянно опускает, как детёныш страуса, или какая птица так делает? — И что будем делать? Хёни, отпусти Бина. Хенджин лишь смотрит боковым зрением и ещё крепче сжимает руку старшего. Со снова глубоко вздыхает, потирая переносицу. — Мо, давай так, я отвезу его домой, он переночует и я постараюсь его успокоить? Гарантирую, завтра он будет огурчиком! Все таки, все произошедшее - моя вина. — Я доверяю тебе, хён. — парни кивнули друг другу и направились в сторону своих машин. — Чонин, ты со мной? — спрашивает Сынмин. — Нин, езжай с Сынмо, мне в участок, я не смогу тебя подвезти, прости, лисёнок. — виновато улыбается Чан. Спустя пол часа все разъехались. Чанбин заводит автомобиль и поглядывает на Хвана, который до сих пор сидит на иголках. — Эй, принцесса? — в ответ слышится только молчание. — Хёнджин, с Феликсом все будет хорошо, я обещаю. Ты не виноват в том, что случилось. — Виноват.. — Я говорю тебе, н.е.т. — Со щёлкает пальцами прям перед лицом младшего. — ладно, можешь ещё посидеть немного в прострации, как приедем, я тебя защекочу. Чанбин включает радио и попадает на сигнал с ло-фи музыкой, приоткрывает окно, и смотрит то в лобовое стекло, то на Хвана. Примерно через 6 минут Хёнджин начинает плакать. — Хэй хэй хэй, принцесса, что за слёзы? Ты чего-о-о? — Я сейчас успокоюсь, прости.. — Давай, чтоб отвлечь тебя, я расскажу тебе историю? Думаю, ты согласен. Жили когда-то в Южной Корее два парня, два брата, семья у них была не дружная, от слова совсем, когда старшему исполнилось 16, семья и вовсе распалась и ему пришлось вывозить себя и брата самому. У него это получилось! Младший вырос очень красивым, воспитанным и умным, а старший стал мудрым и его признало общество. Знаешь о чем это говорит? — не дожидаясь ответа, Со продолжил. — Это говорит о его мужественности, ответсвенности и непробиваемой силе воли. У старшего появляется много новых друзей, которые занимаются не очень хорошими делишками и эти самые друзья втягивают его в дерьмо, в котором он быть не должен, однако, парень начинает винить себя, смекаешь? — старший поглядывает на Хвана. — его хёны говорили ему, что он не виноват, но он не поддавался поддержке и продолжал корить себя, в итоге это привело...к щекотке! — последнее слово Чанбин выкрикнул и заметил, что младший уснул. Со даже пискнул, чуть не разбудил.. Впадая в раздумья о дальнейших действиях, студент решил донести Хвана до кровати, Бин выходит из машины, аккуратно поднимает спящего парня на руки и, поправляя прядки блондинистых волос, несёт в дом. — Биксби, двэкки дома. — говорит Чанбин виртуальному ассистенту. Входная дверь открывается и в прохожей включается свет. — Такой милый, когда просто спишь. — Со бродит по дому, проделывая какие то бытовые действия: открывает окно, велит биксби включить подсветку и только потом наконец идёт в спальню и оставляет Хвана. После старший направляется в ванну. Дом у Чанбина большой, просторный, в нем можно легко заблудиться. Даже сам Бин порой забредает в гостевую, вместо ванной. Парень берет по дороге полотенце и домашнюю одежду, поднимается по лестнице и каждая ступенька загорается тёплым светом, когда на неё наступают. — Биксби. — Да, Господин Со? — слышится из колонок, встроенных в потолок. — Следи за Джинни в спальне. — Будет сделано, господин Со. — Просил же, просто Двэкки. — смеётся парень и запирает дверь в ванной комнате. Вода включается, моментально нагреваясь. Комнату заполняет шум бьющихся о кафель капель воды, зеркало запотевает и вместе с исчезающим отражением, мышцы Чанбина расслабляются. Волосы постепенно намокают, образовывая завитушки. Природные кудряшки студента по истине прекрасны. Тело наконец распарилось. Со выливает на ладонь некое количество кофейного шампуня и, наносит на волосы, массажируя кожу головы. Он мечтал сделать это ещё с самого утра. Весь негатив сегодняшнего дня вылился на Чанбина одним ударом, потому нервные клетки одна за другой начали давать сбой. Горячий душ как ничто другое, способен расслабить и подарить жизни ещё одну попытку переубедить парня не покончить с ней. Спустя пол часа Бин выходит из ванной, и направляясь в спальню, сушит волосы махровым полотенцем. Напевает какую-то популярную песенку и пугается, роняя то самое полотенце на пол, когда не видит Хвана на месте. Паника начала охватывать его, куда делся? Неужели, кто-то вычислил его адрес и выкрал младшего? На кофейной голове Чанбина, кажется, начали появляться седые волоски. Парень нервно бегает по комнатам своего дома в поисках пропавшего гостя, поднимается на второй этаж и глубоко выдыхает, когда видит комочек, сидящий напротив панорамного окна, из которого виднеется весь ночной Сеул как на ладони. — Я думал тебя украли. — отшучивается Со. В ответ тишина. — Мистер одеялковый комочек, на хотите выйти на контакт? — снова молчание. — Принцесса, ты кушать не хочешь? Да что же это такое? Чанбин не понимает, как же к младшему подступиться, чтобы тот наконец заговорил. — Чанбин, обними меня, пожалуйста. Чанбин ахуел, но виду не подал. Стена. Со садиться рядом, залезает под одеяло и обнимает. — Прости, я не успел надеть футболку. Святые ананасы, чего глаза такие красные? Ты все это время плакал? — ужасается Чанбин. Хёнджин смотрит на старшего блестящими глазками и снова заливается слезами. — Знаешь, Хёнджин.. ты как новорожденный котёнок. Пытаешься казаться самостоятельным, сильным и смелым, но как только что-то случается, твоя сущность котеночка вонзает свои маленькие коготочки в здравый рассудок и выходит наружу. Хочешь я позвоню в больницу? — Со даже ответа не ждёт, прижимает этого котёнка ближе к себе и набирает номер лечащего врача. — Здравствуйте, я друг Феликса, как он? — Вы вовремя, недавно провели экспертизу, господин Ли был отравлен цианистым калием. — Со закатывает глаза, он понял это через 9 минут после того, как Феликс начал кашлять кровью. — Я знаю, доктор, и я говорил вам об этом. — Доверяй, но проверяй, хахаха. С господином Ли сейчас все хорошо, состояние стабильное, не волнуйтесь, думаю, завтра он уже проснётся, через два дня будем выписывать. Правда чувствую сны ему сняться не добрые, будьте с ним по мягче. — Мы с ним как с облачком, спасибо, хорошей смены. — Со отключается и выжидающе смотрит на прижимающегося блондина. — Теперь я понимаю, чем ты так Сынмина зацепил, он падок на милашек, которых хочется защищать, а ты ещё такой стервозный на публике, вообще мечта. Ну Хёнджин, мне одиноко, хватит молчать, щас как поцелую и Сынмину скажу, что ты ему изменяешь. А Хван смотрит на старшего, как на дурачка и молчит. — БиксБи! Что мне с ним делать? — Целуйте, господин Со. — Чегось? — Ась? — Чанбин и Хёнджин одновременно вскакивают. У Чанбина глаза забегали, он как то не ожидал, что Биксби так его подставит. — Ам.. прости, я не собирался.. — не успевает закончить свою речь парень, как чужие губы накрывают его собственные. Поцелуй этот неловкий и не запланированный, все это неправильно, но старший наплевал на это. Возможно он не такой уж и хороший Хён. — Что, уже и грусть пропала? — ухмыляется Чанбин. — Какого черта твои губы такие вкусные?! — облизывается Хван. — Впервые целуешься после шампанского? Пхах, можешь попробовать ещё. — Со немного отодвигается, делая губами будто чмок, поддразнивая младшего. Хёнджин и слова не говорит, придвигается ближе, опираясь на колени старшего руками, вновь целует, но уже гораздо смелее. Причмокивает в поцелуй, словно пытаясь снова и снова почувствовать вкус выпитого ранее алкоголя. Кусает чужие губы, не жалея ни себя, ни старшего. Царапает ногтями оголенные руки Чанбина и совсем этого не стесняется. — Хван, ты же не забыл, что у тебя есть парень? Не думаешь, что это уже перебор? — Ты сказал, что позаботишься обо мне, Сынмин был не против, это его проблемы. Биксби, что же нам делать, продолжить или разойтись? — Джинни, я права? Мое цифровое сердце велит вам продолжать, господи Со, не расстраивайте Биксби. Хёнджин прыскает в кулак, а Чанбин сидит с открытым ртом. — Так вот как ты со своим хозяином? Биксби, ты извращенка! — Ничего подобного, господин Со. — Даже она за, хватит уже. — нетерпеливо выдает Хван и поудобнее усаживается меж ног старшего, завлекая в очередной поцелуй. Чанбин кажется и сам поверил в то, что Сынмин был бы не против и вообще, он сам виноват, иначе как объяснить такие безрассудные действия старшего? Со кладёт руки на талию Хвана, сильно сжимая. У Хёнджина звездочки в глазах от такого его действия взрываются. Воздух в легких Хвана заканчивается, он отстраняется, прислоняется ко лбу Бина и тяжело дышит. — Боже, ты так взбудоражен от одних поцелуев? У меня есть шампанское, так что думаю, ты явно не против выпить по бокальчику? Пошли на кухню. — продолжает ухмыляться старший. Хван идёт за Чанбином, кусая свои губы. Ждёт, пока ему нальют очередной бокал. Такими темпами и до зависимости не далеко, он уже чувствует дикий кайф от одних поцелуев со вкусом алкоголя, что будет дальше ещё никто не знает. — Я хочу кое-что проверить. — задумывается Хёнджин. — Сейчас я сделаю глоток и ты поцелуешь меня, я наконец пойму, я просто помешанный или это единичный раз. — У меня есть идея поинтереснее. — язвит Со и выливает немного шампанского себе в рот, подходит к Хвану, впивается в его губы и делиться содержимым. Золотая жидкость ручейками стекает по подбородку младшего, пачкая белоснежно белую рубашку. Чанбин вводит руку в блондиныстые волосы и медленно оттягивает их. Джин издает глухой, еле слышный стон, жмуря красные от кайфа и слез глаза. — Знаешь Хван, у меня есть ещё идейка, но ты можешь отказаться. — Мх-хм, говори. — Я могу предложить тебе экстази.. эффект будет ещё более приятным, чем от обычного шампанского. Но я тебя не заставляю, просто предлож.. — Долго мямлить будешь? Тащи. Этот парень не перестаёт удивлять. Чанбин залез в шкафчик и вытащил оттуда пакетик с разноцветными таблеточками, больше похожими на конфетки, из которых в былое время делали съедобные браслетики и бусы. — Мне розовенькую! Чанбин смеётся. Такое вещество, как экстази оказывает эмпатогенный и эйфоризирующий эффект, постепенно Хван теряет координацию, в глазах мутнеет, а желание целоваться и прикоснуться к себе возрастает. Парень держится за старшего, чтобы не упасть, утыкается ему в плечо. Пытается привыкнуть к новым ощущением. Чанбин уже привык, он хоть и увлекается иногда такими развлечениями, но меру Со знает. Со знает, с чем имеет дело, потому и дал Хвану таблетку в 60 миллиграмм, младшему это предостаточно с головой. Он наблюдает за тем, как Джин обмякает в его руках, становится уязвимым и слабым, не для того, чтобы воспользоваться им, а для того, чтобы быть уверенным в том, что не навредит. Медленными осторожными движениям кофейноволосый приподнимает голову младшего и мокро чмокает в шею, кусает и зализывает покрасневшую отметину. Целует в подбородок, мочку уха, ключицы. — Со чертов Чанбин, я хочу ещё! — Знай меру, ненасытный. Я предложил тебе это не для того, чтобы сделать из тебя наркомана. — Блядская жизнь, я не знаю, что со мной, так хочется... — Кончить? Пхах, я не собираюсь тебе сосать. — издевается Чанбин и разворачивает блондина к себе спиной, снимает с него его классические брюки и сжимает сначала бедра, потом поднимается на талию. Оставляет засосы на спине, одну отметину на лопатках сделал в форме сердечка. Хван сам того не осознавая начинает ёрзать на коленях старшего. Златовласый парень итак был чересчур перевозбуждён, после употребления экстази ситуация стала ещё более накалённой. Хёнджин даже не понимает, что весь этот поток чувств происходит из-за употребления наркотика. Мозг Хвана воспроизводит настолько грязные сцены дальнейшего развития событий, что позавидовала бы даже студия браззерс. Он хочет, чтобы его сжали покрепче, душили, кусали и шептали на ухо то, о чем он сам ещё не успел подумать. Паренёк поворачивает голову, чтобы видеть лицо Чанбина, прижимается спиной и рукой тянет того на себя. Тугой узел возбуждения образовывается в Чанбиновом пахе. Со решает перейти к более серьёзным вещам и перестать играть в игру «возбудим и не дадим» потому что сам почти на пределе. Кусая напоследок Хёнджинову мочку и оттягивая ее, он подхватывает парня под бёдра и тащит в спальню. Как бы сильно ему не хотелось разрядки, кофейноволосый никогда не сделает то, что может навредить. — Я надеюсь, мы не спать? — будто с обидой спрашивает Хван. — Спать. — смеётся Чанбин. — Эй, — младший надул губы. — В игры играешь, черт! — Не дуйся принцесска, лучше приготовься сдерживать крики. — Что? Зачем? Мы же в доме. — Биксби услышит. — Дурак! — Хван пинает старшего в живот, лёжа на спине, однако его ногу перехватывают. Чанбин заливается смехом и нависает над Хёнджином, затем отстраняется, скидывает с себя одежду, подвигает блондина к себе, приподнимая его бёдра. — Стой! Стой, стой, стой! — Хван выставляет перед собой руки. — Ты презерватив забыл! — Все ок, не парься. — В смысле не париться? Ну-ка быстро наш... — Хёнджин жмурит глаза, он и забыл, какого это, чувствовать что-то внутри. Чанбин вошёл резко и без смазки, кажется на этом жизнь блондина оборвётся, потому что так чертовски больно физически ему не было ещё никогда. Ему бы привыкнуть и к этому чувству наполненности и вообще к резкой боли. Но Чанбин не Сынмин, он не ждёт, а начинает двигаться. — Чёрт! Чёрт! Блять, остановись! — кричит Хёнджин. Со его не слушает и нет, он не бесчувственная тварь, которой важно исключительно собственное удовольствие, просто он знает, что спустя пару минут Хёнджин будет кричать не от боли, а от удовольствия. Откуда ему это известно? Опыт. Старший входит медленно, поначалу. Когда болезненные всхлипы парня прекратились, толчки стали более смелыми, резкими и четкими. Комната заполнилась не только пошлыми звуками шлепков и учащённого дыхания, но и глухими стонами Хван Хёнджина. — Уже не просишь остановиться? Пхах, я придержу свои шуточки при себе. — шепчет в ухо Со. Хёнджин щурит глаза, притягивает Бина так, будто хочет шепнуть что-то в ответ, но вместо этого сильно кусает кожу на шее и под болезненное шипение старшего, победно ухмыляется. — Прости меня за все мои несдержанные пошлые шутки, но давай не надо, — хнычет Бин. — Черт, это будет месть! Посмотрим, сколько ты продержишься. Экстази выполняет свою работу на ура, спустя около пятнадцати минут Чанбин вбивается в Хвана с такой силой, что кажется те самые звездочки в его глазах лопнули все до единой и вместо них начали лопаться каналы в сердце. Хван стонет звонко, протяжно, грязно. Он закусывает губу, чтоб не расходиться совсем, ему же это до конца жизни припоминать и стебаться будут. И так стыдно за то, что ему так хорошо от секса с другом. Со оставляет мокрые следы по всему торсу парня, из-за чего у Хёнджина мурашки пробегают. Он всасывает кожу на шее, спускается к ключицам, животу, продолжая двигаться. Это боль стала такой приятной, что татуированные руки Чанбина полностью покрылись царапинками от Хёнджиновых ногтей. Через какое-то время Бин осознаёт, что уже близок к разрядке. Правой рукой обвивая возбуждение Хвана, старший водит рукой вверх и вниз, от этих неожиданных махинаций Хёнджина аж подбрасывает. Он выгибается в спине до хруста костей, а старший смотря на это в очередной раз ухмыляется и кидает провокационные смешки. Оба на грани, чувство эйфории накатывало постепенно, медленно. Хван решил взять все в свои руки и внезапно, поднимаясь на локтях, толкнул Чанбина в грудь, чтобы тот потерял равновесие и упал на спину. Младший насаживается на член друга резко, царапая грудь. — Чертова чувствительность, — Со прикусывает губу. — сделай так ещё раз. — Я сделаю так ещё раз сто. — Хван вошёл в раж, он выгибается, стонет и двигается, почти прыгает. Покрасневшие и пересохшие губы зудят, Хёнджин в очередной раз облизывает их и снова кусает. Парень сейчас схлопнется на месте от переполняющих его разум, сердце и тело эмоций. — Блядство, Ч-Чанбин, боже. — выдает Хван и изливается себе на живот, — контраст удовольствия и боли заставляет Хёнджина наслаждаться этим слишком сильно, чем следовало бы, поэтому он больше не сдерживает себя и громко стонет. Вслед за ним кончает и Чанбин.

シシシ

4 часа утра, Чанбин с Хёнджином снова находятся в одной кровати, но уже в гораздо более интимной обстановке. — Хэй, Бин. — М? — А что мы Сынмину скажем? — Ты должен был думать об этом до того, как все произошло. — Расставаться придётся.. или.. давай будем трахаться, только не влюбляться? Хотя..черт, я поступаю ужасно по отношению к Мо. — Тебе наркота мозги проела? Думай шире, малыш. Мы вполне можем предложить ему полиаморные отношения. Хёнджин моргает раз 10. — Первое, ты как вообще до такого додумался? Второе, с чего ты взял, что Мо согласится и третье, ты что, не против встречаться и с Сынмином!? Пиздец, ну я влип, ты конечно трахаешься нереально ахуенно, но блять... Сердечку то Мин дороже, блять блять. — Эм.. не хочешь пойти нахуй? легко, с того, что я его хорошо знаю и нет, не против. — На твой не против! — Извращенец, — смеётся Бин. — Короче так, звоним ему прямо сейчас и все разруливаем, надеюсь Чонин не рядом и мы не сломаем психику ребёнку. — Со набирает номер и ждёт ответа примерно две минуты, когда трубку наконец поднимают, Чанбин включает динамик. — Хён, ты чего звонишь так поздно? --слышится сонный голос Мо. — Минни, ты спал? Прости, что разбудили. — влезает Хван. — Ох, Джинни, что-то случилось? — Случилось, твой парень тебе изменил. — кричит в трубку Со. — Чего блять? Вы обкурились и решили меня разыграть? Хёнджин, давай я тебя заб... — Он останется со мной. — грубым голосом рычит Бин. — Хён, ты кажется берега путаешь. — Не путает, Сынни.. в общем... мы переспали. По ту сторону трубки слышится ровным счетом ничего, на Сынмина лица нет. Вот так блять доверился хёну... — Вы..блять, и зачем вы мне это сказали? Трахайтесь дальше. — Не хочешь трахаться с нами? — отрезает Джин. — Чего? Ситуация каноничная настолько, что где-то в голове после каждой фразы звучит закадровый смех, как в диснеевских сериалах. Сынмин до сих пор не понимают, это его так разыгрывают или на полном серьезе хрень такую несут. — Полиаморные отношения, Мин. Хёнджин любит тебя, но как видишь, сейчас он лежит в обнимку со мной и говорю я это не для того, чтобы ты ревновал. Я все решил, если ты согласен, то все схвачено, никто никому не изменял и мы вот такая компашка гребанных извращенцев. — А как же Феликс? У вас же тоже была симпатия. — Феликса четвёртым возьмём. — совершенно спокойно говорит Бин. — Че!? — в один голос вскрикивают Хван и Ким. — А вы че думали, я его оставлю? Нет, сладкие, он с нами. — Он тебя нахуй пошлёт, а нас пинками вышвырнет! — ругается Хёнджин. — Уговорим, ну-с, Мо, ты как? — Ну... цитирую: «этим отношениям можно дать шанс» — Минни, я люблю тебя! — кричит в трубку Хван и мило хихикает. — Минни, я тоже люблю тебя! — передразнивает Чанбин.