Игры с Огнём

      Глубоко под согретой солнцем поверхностью, находится Подземный Мир. Призрачное Царство Теней. Юдоль скорби и последнее пристанище душ, что уже пересекли свой последний предел. Вместо неба здесь – каменный потолок, ощеренный чёрными пиками нависающих сталактитов, расположение и игольчато-острая форма которых навевают мысли о драконьих зубах. Смутное ощущение исходящей от них опасности усиливается отсутствием света, неспособного пробиться сквозь чудовищную толщу каменной породы.       Лишь сияние мёртвых огней, что время от времени вспыхивают тут и там, разгоняет окружающий мрак. Тусклое бледно-голубое пламя, трепещущее словно огонёк умирающего свечи, не даёт тепла, а рождённые им тени мечутся в пустоте, искажая очертания окружающей пространства. В их неверном свете скованные пробирающим до костей, могильным холодом пейзажи Загробного Мира являют собой весьма унылое зрелище. Всюду, куда ни кинь взгляд – от горизонта до горизонта – простираются лишь безжизненные пустоши, да не знающие границ лабиринты пещер, промытых в камне чёрными реками. Узкие проходы рассекают Подземное Царство во всех направлениях, соединяя погружённые во мрак и безмолвие пропасти, способные проглотить города вроде Фив или Афин.       Могильный покой этого мрачного места нарушают лишь печальны стоны и плач душ, отправленных в вечное плавание по водам Стикса. Реки, что несёт свои холодные как сама смерть воды в самые глубины Подземного Мира, увлекая за собой сонмы теней. Захваченные её неумолимым течением они безвольно плывут навстречу ожидающей их участи, похожие на косяки экзотических рыб. Выцветшие, белёсые, утерявшие чёткость очертаний, эти несчастные могут лишь горестно сетовать на судьбу, стеная что отныне они обречены на безрадостное существование в краю без тепла, света и даже самой жизни. Ибо нет возврата из царства вечной печали.       Эта мрачная, наводящая ужас бездна находится прямо под ногами тех, кому вскоре предстоит туда низвергнуться, и кто веселится и наслаждается жизнью, подчас даже не подозревая о её существовании. Лишь нескольким, по-настоящему несчастным доводилось живыми войти в Загробное Царство и собственными глазами увидеть тот ужас, что ожидает людей по ту сторону жизни.       Одной из них была Мегара. Девушка, что подобно Орфею спустилась на дно пропасти, заглянуть в которую не осмеливался даже солнечный свет. Ради своей любви, она отыскала одну из трещин, ведущих с поверхности в царство подземных ужаса и, преодолев множество препятствий, предстала перед троном Аида,чтобы молить его о милосердии. Не для себя, но для дорогого её сердцу мужчины. Обменявшая свою душу на возвращение возлюбленного, и вскоре покинутая им, одинокая Мегара плачет, стоя на крыльце дворца, а её слёзы искрами бриллиантов падают в чёрные воды Стикса. Но хоть её лицо и побледнело от горя, даже страданиям оказалось не под силу изжить невиданной красоты девушки, остающейся одним из тщательно оберегаемых сокровищ Царства Аида.       Высокая, статная, со стройной хотя и несколько угловатой фигурой, обрисованной фиолетовой тканью туники, не оставляющей пространства для фантазии. Перехваченная поясом она подчёркивает осиную стройность девичьей талии, одновременно очерчивая соблазнительные кривые бёдер и волнующий объём бюста. Красивая шея и узкие плечи остаются практически полностью открытыми, как, впрочем, и тонкие, возможно излишне худощавые руки. Матовая бледность забывшей о ласке солнечных лучей кожи резко контрастирует с насыщенностью длинных, густо-каштановых волос, собранных в высокий хвост на затылке. Пара витых прядей обрамляет бледное, треугольное лицо с острыми скулами, тонким носом и миндалевидными глазами тёмно-фиолетового, почти что чёрного цвета. Подведённые лавандовыми тенями они кажутся аметистами в обрамлении пушистых, словно крылья бабочки, ресниц.       Вот только их завораживающий блеск – следствие слёз. Оставаясь в одиночестве, Мегара позволяет себе поплакать о своей загубленной жизни и безвозвратно уходящей юности, впустую растраченной в окружении призраков и монстров. Но стоит Аиду оказаться рядом,как она тут же, украдкой, смаргивает слёзы, рисуя на своих сочных, пурпурных губах саркастическую улыбку. Может быть ей и не повезло в жизни, но Мегара не позволяет себе выглядеть слабой даже перед Аидом. А точнее – особенно перед ним. Ведь именно за стойкость духа, острый язык и саркастичную натуру Владыка Мёртвых и ценит её. Ему так скучно в этой стылой бездне, в окружении призраков, а общение личностью вроде неё вносит разнообразие в серую монотонность бесконечной жизни.       Несмотря на довольно вспыльчивый, можно даже сказать огненный нрав Аид обладает неплохим чувством чёрного, конечно же, юмора. Саркастические уколы Мегары, поначалу вызывавшие его интерес, впоследствии снискали ей расположение мрачного бога. Кроме неё, пикироваться в Подземном Царстве было не с кем. Призраки слишком поглощены своим горем, чтобы обращать внимание на кого-то ещё, монстры, в подавляющем своём большинстве, недостаточно разумны даже для простейшего диалога, ну а его личные миньоны – Боль и Паника, могут лишь подхалимничать в надежде избежать тех суровых наказаний, которым подвергает их владыка за каждую провинность. Таким образом Мегара – единственная, с кем Аид может разделить радость интеллектуального общения...       ...и ложе. Как и любому мужчине, Владыке Мёртвых не чужды плотские желания. А удовлетворять их приходится, конечно же, его верной сподвижнице – Мегаре. Хотя, стоит отметить, что происходит подобное не так уж часто. Аид занятой бог, и на первом месте у него коварные планы возмездия, трепетно вынашиваемые ещё с незапамятных времён. Ну и работа, конечно – мёртвые ждать не будут. Поток душ, приходящих в Загробный Мир, непрерывен и каждого из новоприбывших необходимо обслужить по высшему классу. Принять, разместить и воздать по заслугам. Посреди всей этой рутины чертовски не просто выкроить время на личную жизнь.       Но когда такой момент всё-таки наступает и он манит её к себе неестественно длинным пальцем Мэг не противиться, а напротив – сама идёт к нему, вышагивая из соскальзывающего к ногам платья. Идёт с гордо поднятой головой, как царица, а не как испуганная девственница на пороге своей первой брачной ночи. И за это бог ценит девушку едва ли не больше, чем за остальные её заслуги.       Сегодня всё происходит в точности по сценарию. Аид появляется перед ней в клубах чёрного дыма. Похожий на оплавившуюся свечу из чёрного воска, увенчанную языками призрачно-голубого пламени, он вы выглядит под стать своим владениям – высокий, широкоплечий и пугающий. Грозный, но в тоже время безрадостный. И мрачный – пожалуй, именно этот эпитет описывает его лучше всех остальных. Во образе Аида нет ни одного светлого штриха. Даже его кожа окрашена в пепельно-серый цвет, и отливает трупной синевой на свету. А туника, сколотая на правом плече брошью в виде черепа, так и вовсе имеет классический, чёрный цвет. Её сотканный из дыма подол делает Аида похожим на вулкан, а венец из голубоватого пламени на челе, усиливает это впечатление.       Склоняя голову в почтительном, хотя и не лишённом иронии, поклоне Мегара украдкой усмехается пришедшему в её голову сравнению. Действительно, служить Аиду всё равно, что в тени вулкана жить – не угадаешь, когда он взорвётся в следующий раз.       На макушке у Владыки Смерти полыхает самый настоящий костёр от чего его лысая голова напоминает обугливающуюся головешку. Впрочем, при определённой доле фантазии, можно попытаться представить, что это не языки пламени, а пряди коротко подстриженных волос, взлетающих вверх, подобно обжигающей ярости зажжённого факела. Свет этого сверхъестественного огня ярко освещает по-волчьи удлинённое, узкое лицо Аида, которое выглядело бы привлекательным, если бы не казались столь острым. Узкий и выдающийся подбородок, искривленные ухмылкой серо-чёрные губы, неестественно-широкий рот, полный острых зубов, крючковатый, как клюв стервятника нос, и раскосые ярко-жёлтые глаза, в зрачках которых пылают дьявольские красные огоньки.       Мэг провела с ним достаточно времени, чтобы понимать – это не злоба, искрящаяся в глазах бога каждый раз, когда он вынашивает очередной разрушительный план, и даже не подавляемое раздражение, а быстро разгорающееся вожделение. Страсть.       Поэтому,когда бог повелительным взмахом ладони подзывает её к себе, Мегара не тратит время на ненужные колебания. Пара отработанных движений и золотые застёжки на её платье оказываются разомкнутыми. Лиловая ткань плавно скользит вниз и смертная предстаёт перед богом полностью обнажённой. Ещё одно движение, и роскошные каштановые локоны освобождаются из плена, вьющимся каскадом спадая до талии. Аид доволен этим маленьким шоу. Огонёк в его глазах разгорается ярче, а губы растягиваются в плотоядной ухмылке. Мегара усмехается в ответ, а её тонкие брови взмывают вверх, точно крылья хищной птицы.       Ей лестно мужское внимание. К тому же, после пережитого расставания,девушке жизненно необходимо чувствовать себя желанной и нужной кому-то. И то, что этот «кто-то» – бог, тешит её самолюбие. Мэг знает, что Аид не любит её но так даже лучше. Её сердце уже было разбито однажды и она не хочет вновь переживать эту боль. К тому же узы, связавшие их, прочнее любых чувств.       Двигаясь с естественной, непринужденной грацией девушка не спеша подходит к богу, переступая по холодному полу длинными, ногам и, по ходу избавляясь от коричневых сандалий. Дистанция между ними сокращается до тех пор, пока не исчезает вовсе, а призывно влажные губы Мэг не касаются губ Аида. Поцелуй смерти сладок, но оставляет привкус пепла во рту. Немногим из живущих доводится испытать его больше одного раза в Вечности. Эту участь Судьбы приберегают для немногих благословенных и проклятых.       И Мегара – одна из них. Когда когтистые руки Аида ложатся на её плечи девушка едва заметно вздрагивает. Но не от страха, как можно подумать, а от вожделения. Ладони у бога тьмы кажутся такими горячими в сравнении с окружающей прохладой, что её кожа покрывается мурашками. Аид же, словно не замечая этого, скользит ими по её гибкому телу, добираясь до волнующих его округлостей. Когтистые пальцы сжимают полушария, заставляя девушку издать стон – наполовину от удовольствия, вызванного его прикосновениями, наполовину от боли из-за того, что острые когти впиваются в нежную плоть. Аид не осторожничает. Даже с ней.       — Ах, моя милая Мэг, твои формы не перестают радовать меня, – по узкому лицу тёмного бога расплывается плотоядная ухмылка.       Любая другая смертная на её месте застыла бы на месте, как кролик перед удавом, но Мегара смотрит в его лицо почти без страха. А её руки при этом ложатся на широкую грудь божества, оглаживая сквозь ткань чёрной тоги, что дымом истаивает прямо под пальцами. Окутанный клубами чёрного тумана Аид предстаёт перед ней полностью обнажённым, добираясь рука до её бёдер и задницы. Для него нет запрещённых мест и девушке остаётся лишь наслаждаться ласками. Впрочем, она и сама не остаётся в долгу, исследуя грудь и живот Аида, приятно удивляющий шестью твёрдыми кубиками. Его кожа теперь кажется горячей, а в местах соприкосновения с её пальцами и вовсе вспыхивает голубыми искрами, что следуют за её движением, образуя огненные дорожки.       Сейчас пламя безвредно и не обжигают смертную, но стоит богу захотеть этого, или просто потерять контроль, и она почувствует себя бабочкой, слишком близко подлетевшей к костру. Так уже было – однажды, в момент наивысшей физической страсти, Мэг ощутила, что у неё в прямом смысле горит задница. Это было чертовски неприятно, но распалённый Аид и не подумал останавливаться, приняв её протестующие вопли за признак энтузиазма. «Я горю!» – кричала бедняжка, а он лишь ухмылялся в стиле – «Да, я такой!». И только после того, как запах палёной плоти начал наполнять комнату, до Владыки дошло, что что-то не так.       В итоге пострадавшей была оказана вся необходимая помощь.Ожоги исцелились словно по волшебству, чего нельзя было сказать о её психике. Мэг закатила Аиду такой скандал, что он не только не пытался подступиться к ней в течении последующего месяца, но и начал отпускать в Мир Живых, так сказать на выходные. Это была первая уступка со стороны мрачного божества. Впрочем, на их отношения произошедшее никак не повлияла. Они продолжили спать вместе. У Аида всё равно не было на примете никого лучше неё, ну а Мэг... что же, несмотря на случившееся ей нравилось играть с огнём и ходить по краю, испытывая себя.       Вот и сейчас она некоторое время со своим повелителем, вычерчивая огненные дорожки на серой коже, постепенно добираясь до «жезла жизни». Тот уже готов для неё – прямой, ровный и гладкий он угрожающе приподнят вверх, готовясь пронзить женскую плоть. Пепельно-серый цвет божественного фаллоса резко контрастирует с кремовой бледностью обвивающих его пальцев, а обнажившаяся под их умелым прикосновением головка и вовсе кажется чёрной. Поначалу эту удивляло и забавляло девушку, но теперь она настолько привыкла, что уже почти не замечает разницы между ними. К тому же ей сейчас есть на чём сосредоточиться.       В качестве ответной услуги Аид проникает в неё пальцами, исследуя тугую влажность между ногами. Его умелые прикосновения приятны, но это удовольствие сопряжено с лёгкой болью, вызванной покалыванием когтей. Убирать их этот донжуан, конечно же, не собирается, а вот поранить ими может запросто. И по неосторожности – в порыве чувств, и специально. Так тоже уже было. И не единожды. Ведь несмотря на то, что у них достаточно хорошие отношения Аид, в первую очередь, остаётся жестоким и властным богом. Неумолимое господство заключено в самой его сути, и ему нравится время от времени напоминать пленнице о том, что она принадлежит ему. А когти, царапающие беззащитное лоно, – всего лишь один из способов. Далеко не самый неприятный, при этом.       Острый и грубый коготь скользил между её бёдер, подготавливая к большему, а выражение на лице его обладателя сделалось чуточку хищным. Аид явно наслаждался тем, как его жертва замирает, нанизанная на его палец, медленно и глубоко дыша в попытке остаться спокойной. Возбуждение и страх в равных пропорциях заполняют её разум, но Мегара делает всё, что в её силах, чтобы не поддаваться им. Она не может позволить себе уступить. Соперничество это основа их взаимоотношений, в постели – в том числе. Поэтому, вместо того чтобы сдаться, увлажнив пальцы божества своим наслаждением, она закусывает губу, чуть сильнее сжимая его ствол пальцами. Обвивающего его вены неистово пульсируют под её прикосновением, свидетельствуя о сильнейшем возбуждении.       Спустя несколько минут обоюдной стимуляции Аид не выдерживает и, отстраняет её. Страсть, тлевшая на дне его глаз крохотными алыми угольками превращается во всепоглощающее пламя. Щёлкнув пальцами он садится на кровать, возникающую позади них из чёрного дыма. Во всём его божественном арсенале эта способность самая, пожалуй удобная, в бытовом плане. Благодаря ей Мэг даже в Подземном Мире живёт с относительным комфортом. По крайней мере ей не приходится спать на камнях.       А вот место, выбранное Аидом для любовных утех, едва ли можно назвать удачным. Они и всё ещё находятся на балконе, с которого их может увидеть кто-угодно. Любой летающий или ползающий по стенам монстр, которыми Загробное Царство кишмя кишит. Их Владыка, разумеется, знает об этом, но не делает ничего, чтобы помешать им наблюдать. Лишь изредка подпаливает тех, кто, забыв о страхе, позволяет себе подойти слишком близко и попасться ему на глаза. Мегара не жалуется, делая вид, что присутствие наблюдателей ей совершенно безразлично, но подозревает в действиях Аида некий расчёт. Он как будто специально позволяет монстрам ошиваться поблизости, как бы напоминая Мэг, что в случае чего может позволить им воспользоваться ей, если захочет.       Сей факт, несомненно, не помогает расслабиться, но девушка старательно делает вид, что всё в порядке и с загадочной улыбкой забирается к повелителю на колени. В этой позе ей не так-то просто вместить его в себя, но отсутствие монстров, прячущихся за завесой густого тумана и предварительные ласки помогают оставаться расслабленной. Упираясь руками в мужские плечи Мегара со стоном опускается на его пульсирующий жезл, чувствуя как он заполняет её изнутри, приятно растягивая увлажнившиеся складочки.       Как и все боги Аид может менять размер своего тела(или какой-то определённой его части) по своему желанию. Ему ничего не стоит стать ростом с гору или превратить свои руки в состоящие из дыма щупальца, а потому размер и ширина его достоинства зависят исключительного от настроения бога. обычно он ограничивается вполне вменяемыми (и, что более важно – вместимыми) габаритами, но иногда Мегаре приходится хорошенечко попотеть, чтобы вместить его. По счастью – сегодня не один из таких дней.       — Вот так, моя наездница, – мурлычет Аид, обхватывая её задницу колючими когтями. – А теперь покажи, как ты прыгаешь.       Пламя его волос начинало нагревать её подбородок, напоминая о том, что спать с Богом Мёртвых всё равно, что кататься на извергающемся вулкане – и весело и страшно. Страшно, потому что можно обжечься в самом прямом смысле этого слова, а весело, потому что мало от чего у неё так захватывает дух. Ни один человек не в силах сравниться с богом в вопросах страсти. Ни за что, никогда и ни при каких обстоятельствах. И Аид в этом плане – не исключение. Стоит их телам соединиться, как удовольствие начинает наполнять её, растекаясь по телу со стремительностью лесного пожара. Излучаемая богом энергия стимулирует её нервы.       Мегаре приходится призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы сделать то, что от неё требуется. Мышцы дрожащих бёдер плохо слушаются хозяйку, но ей, каким-то образом удаётся заставить себя двигаться. Вверх-вниз, вверх-вниз – в устоявшемся за время таких вот свиданий ритме. Пламя на макушке Аида перестаёт обжигать, чего нельзя сказать о его губах, целующих грудь. Они кажутся обжигающими на её покрывшейся мурашками коже, а ощущение тёплого и влажного языка, обвивающего затвердевшие соски, многократно усиливает удовольствие от их требовательных, всасывающих прикосновений. Покалывание когтистых пальцев, сжимающих ягодицы, добавляют свои нотки в симфонию наслаждения, заставляя красавицу издавать низкие и протяжные стоны.       Медленно но верно Мэг начинает терять контроль, поддаваясь страсти. Ритм сбивается, движения становятся беспорядочными, а голова мотается из стороны в сторону из-за чего волосы летают по воздуху бурной волной. Застланный поволокой взгляд девушки мечется по помещению, пока наконец не натыкается на причудливую экспозицию, слепленную из костей полутора десятка скелетов.       В царстве неумолимого Аида полно не только мрака и ужасов, но и причудливого декора. Там, куда не достигают лучи солнца, даже выщербленные камни порой приобретают пугающие очертания, напоминая силуэты притаившихся во мраке чудовищ. А искусство здесь и вовсе имеет весьма причудливые, если не сказать больше – гротескные формы. Но Мэг это от чего-то, нравится.       Она не извращенка, но ей нравится пялиться на переплетение скелетов во время любовного акта. Это помогает сосредоточиться и продолжать, даже когда остатки её самоконтроля исчезают, расплавляясь в горниле обжигающего удовольствия. Происходящее быстро выходит за рамки, установленные для простых смертных, а потому Мегара не может даже определить – заканчивается ли всё быстро или же напротив растягивается на несколько часов? Всё, что она помнит, это удовольствие и стоны – то ли принадлежащие ей, то ли доносящиеся со стороны реки. Они сменяются криком, когда густое и горячее, словно лава, семя Аида не наполняет её...       ...после этого Мэг ещё некоторое время лежит на раскинувшемся поверх чёрных шёлков боге, а придя в себя, спрашивает:       — А может, всё-таки... освободишь меня? – при этом указательный пальчик девушки, игриво скользит по его широченной груди.       Этот вопрос она задаёт ему при каждом удобном случае. Оплатить свой долг и выбраться из мрачного заточения – это всё, что движет девушкой теперь. А потому она не упускает возможности просить об освобождении. Даже если это означает играть с огнём.       — О подожди дорогая, не так быстро, – зубасто усмехается бог, скользя рукою по её голой и потной спине – от шеи до талии. Покалывание острых когтей заставляет напрячься, особенно когда они впиваются в кожу, сжимая с такой силой, что почти ранят её.       Обычно, когда они дурачатся в постели, он не против скинуть несколько месяцев с её срока, но не сегодня. Определенно – нет.       — Ты же не думаешь, что несколько резких движений в постели обеспечат тебе свободу? – голос Аида наполнен развлечением, но в нём слышатся опасные нотки, подобные всполохам отдалённой, но быстро приближающейся грозы. Непредсказуем, как всегда.       Мегара не рискует его провоцировать, зная что в таком состоянии он непредсказуем, и может причинить серьёзный ущерб. Скачки его настроения вообще весьма непредсказуемы и опасны. И хотя обычно после любовных утех он бывает благодушен, и одаривает её своей милостью, иногда его настроение резко портится сразу же после. Поэтому девушка и решает не искушать Судьбу.       — Конечно же нет, – мило улыбается она, делая вид, что не замечает ни впившихся в ягодицу когтей, ни струек крови, скатывающихся по обнажённой коже. Несколько секунд Аид испытывающе вглядывается в невозмутимое лицо смертной девы, после чего вдруг успокаивается. Пламя на его темени, уже начавшее наливаться багрянцем, вновь приобретает спокойный, бледно-голубой оттенок. Могучее тело расслабляется под ней, а когтистая хватка снова сменяется легкомысленно-нежным поглаживанием её попки.       — Умная девочка, – вытянутое лицо Владыки Подземного Мира украшает зубастая ухмылка и он ещё больше смягчается. – Ты не подумай, что мне не понравилось. Совсем наоборот – ты просто огонь. Не так как я конечно, но всё же очень хороша для смертной.       Мэг улыбается, делая вид, что тронута этим неумелым комплиментом. Всё же Аид не мастер произнесения речей. По крайней мере, если они не касаются его собственного величия, массовых смертей и вечных мук. Однако ей ли быть разборчивой? Кроме Аида комплименты здесь говорить некому. Паника и Боль не в счёт – они восхваляют лишь своего Повелителя, безрезультатно пытаясь заслужить его милость и избежать очередного наказания. Да и неразумно говорить что-то поперек богу, владеющему твоей душой.       В плохом настроении он может заставить и по углям босиком ходить или и вовсе запереть её в той сырой, тесной и тёмной камере, которую использует, когда хочет хорошенько проучить её. В том уголке Подземного Царства нет пыток или ужасных монстров – лишь сырые стены и темнота, рассеиваемая тем, что можно было описать как кольцо висящего над полом тумана. Служащий единственным источником освещения он постоянно и непрерывно показывает жизнь парня, из-за которого Мэг и оказалась здесь.       Этакое своеобразное окно в мир живых, позволяющее ей наблюдать, как он счастлив без неё. Впервые оказавшись там в наказание за попытку оспорить его разрушительный план, Мегара взвыла уже через пять минут подобного наказания. А через десять обломала себе ногти пытаясь процарапать дверь своей темницы. Спустя растянувшийся на целую вечность час Аид обнаружил её рыдающей на полу камеры. В тот раз гордая и непокорная Мегара валялась в ногах у Падшего Бога, умоляя не оставлять её там. Вид счастья бывшего возлюбленного оказался для неё болезненнее огня Подземного Мира. Аид, к его чести, не стал возобновлять пытку и даже утешил плачущую подопечную, сказав, что хотел преподать ей небольшой урок и напомнить, что его надо слушаться.       С тех пор Мег стала гораздо более осмотрительной в присутствии бога и старалась, по возможности, дерзить но не перечить ему. Поначалу получалось у неё не очень, а потому, прежде чем девушка сумела выработать правильную линию поведения, она ещё несколько раз оказывалась в той проклятой комнате, вынужденная наблюдать как подлый изменник, ради которого она отдала свою душу, наслаждается жизнью со своей новой возлюбленной. Этой пышногрудой и длинноногой пустышкой с тупым взглядом и вызывающей тошноту глянцевой улыбкой. А худшим было то, что этот подонок даже не вспоминал о ней, хотя и знал какую цену уплатила она за его жизнь. Это так злило Мэг, что она пришла к Аиду с просьбой убить её бывшего, чем немало удивила Владыку.       — Зачем тебе это? – непонимающе нахмурился Владыка Подземного Мира, но почти сразу воодушевился, щёлкнув пальцами. – Стоп, погоди, кажется понял. Ты надеешься, что если твой возлюбленный умрёт сделка будет расторгнута, и ты обретёшь свободу? Спешу тебя разочаровать – сделка была разовая – одна душа в одни рук и и всё. За то, что этой жизнью будет дальше я не отвечаю. Может проживёт ещё пятьдесят лет, а может умрёт завтра. Длину нити жизни смертного отмеряют Судьбы, а не я. Это не моя забота.       — Всё равно убей его, – твёрдо повторила Мегара, выслушав разглагольствования Аида. В тот момент она была готова на всё.       — Сказал же это не сработает. Сделка останется в силе и нет никакого способа обойти её. Ты моя Мэг. Моя. Смирись уже с этим.       — Знаю. Всё равно убей. Прошу. – её уверенность даже бога заставила поколебаться, хотя он и не отбросил подозрительности.       — Не пойму, зачем это тебе? – прищурился он глядя на неё так пристально, словно пытался проникнуть в самые сокровенные тайные её души. Затем в его жёлтых глазах вспыхнул багровый огонёк понимания, сменившегося отдалённым подобием уважения.       — Подожди-и-и, кажется я сообразил! – чуть ли не пропел он, растягивая слова. – Ты хочешь утолить свою жажду мести. Отплатить ему за разрушенную жизнь и разбитое сердце. Могу тебя понять. Я хорошо понимаю, что значит быть преданным обманутым. И хотя я, в силу своего положения сочувствую тебе и рад тому, что ты приняла, наконец свою тёмную сторону, но... зачем мне выпускать из рук это совершенное орудие пытки? Ты так несчастна, когда наблюдаешь за жизнью этих двоих... Твои страдания – самое сладкое вино, которое я когда-либо пробовал. Твоя душа разорвана и окровавлена, поэтому она прекрасна в моих глазах.       — Если убьешь его, можешь... делать со мной всё что хочешь, – тогда она впервые об нажилась перед ним, отбросив тунику.       — О дорогая, я и так могу сделать с тобой всё, что захочу. Что угодно, – с этими словами Аид шагнул к ней, нависая над Мэг грозной тучей. Его чёрная тень легла на её нежную, белую кожу. Но сколь бы сильным ни было желание прикрыться и отступить, она осталась на месте с высоко поднятой головой и даже улыбнулась божеству, которое собиралось овладеть ей прямо на голом камне.       — Если выполнишь мою просьбу, тебе больше не нужно будет меня ни к чему принуждать. Я буду делать всё, что ты прикажешь. Так хорошо, как смогу – ладонь смертной женщины легла на разгорячённую грудь Аида, чем заставила вздрогнуть от неожиданности.       Её расчёт оказался верен – никто и никогда ещё не прикасался к нему так – без ужаса и отвращения во взгляде. Не через силу и не по принуждению. Обречённый править Подземным Миром он коротал вечность в компании духов и уродливых как смертный грех демонов. А ему хотелось проводить дни в окружении богинь и прекрасных нимф и, конечно, соблазнять смертных, как другие боги.       Поэтому он и не смог отказаться от её предложения. Это был первый раз, когда Аид поддался на её манипуляции и, коснувшись когтистыми пальцами маленького, точёного подбородка прошипел: «Сделка». Договор, скреплённый жестким, похожим на укус, поцелуем и последовавшим за ним не менее яростным совокуплением подписал бывшему парню Мегары смертный приговор. Аид был так любезен, что не только наслал на него Боль и Панику в обличье змей, но и позволил ей наблюдать за тем, как он корчится, в муках умирая от змеиного яда. После того, как всё закончилось она ещё долго сидела на скамейке в одном из опустелых внутренних дворов замка и смотрела в фонтан, сочившийся расплавленной лавы в надежде, что оранжевый свет проникнуть вглубь её разума и выжжет образ умирающего возлюбленного. Но, несмотря на поганое послевкусие осознание собственной победы кружило голову.       Ведь она заставила Аида плясать под свою дудку. То, что для этого пришлось пожертвовать остатками невинности не играло такой уж большой роли. Главное, девушка выяснила, что в её силах манипулировать им, чтобы добиваться поставленных целей.       С тех пор мало что изменилось. Мэг продолжает морочить голову Богу Мёртвых, медленно, но верно подбираясь к возвращению души и желанному освобождению. И не важно, какова будет цена. Главное вырваться. Заслужить свободу. С остальным можно будет разобраться потом. Иногда ей становится почти жалко Аида, которого своим уходом обречёт на бесконечное одиночества, но его злобные шутки и потребительское обращение быстро сводит эту жалость на нет. Практически. Ведь пикироваться с ним ей тоже нравится. Мегара даже допускает, что будет скучать по Аиду, когда покинет Подземный Мир. Но это будет потом. А сейчас она подбирается к цели. Иногда вполне успешно, а иногда обжигаясь, как сегодня, она продолжает играть с огнём.       А точнее – с Аидом, который переворачивает её на спину, грозно нависая сверху. В следующее мгновение его рот, язык и руки оказываются буквально везде, причиняя такие ощущения, что Мегара может только стонать и выгибаться под его руками, слушая, как он рычит ей в шею. Первый раунд остаётся за ним, но ночь длина, а игра продолжается. И кто знает, каков будет конец?