Вдыхая осень

      Мать с детства повторяла Блейзу, что любви нет. Есть только выгода, жажда потребления. Ты можешь дать человеку то, что он хочет: пустые объятия, лживые ласковые слова. В свою очередь получая что-то взамен: пару изысканных туфель или дорогие украшения. Любви нет. Есть только глупцы, которые слепо верят, что это чувство дарует им крылья, заставляет их сердце трепетать и будут они жить долго и счастливо, как об этом пишется в дешевых магловских книжках. Конечно, его мать могла судить только по своему опыту и ошибаться, но Блейз верил ей и нисколько не сомневался в том, что она говорит. Он частенько наблюдал за этими тошнотворными, зажимающимися по углам парочками, анализируя, что сподвигло их броситься в этот грязный лживый омут.       Вон, например: за столом гриффиндорцев сидит Поттер, обнимаясь с мелкой Уизли. У него наверняка дикая жажда внимания из-за того, что в детстве обделили заботой. Аж смотреть жалко. Ну, а рыжая Уизли не могла отказать бедному золотому мальчику. Он как-никак избранный.       А эта конченная Лавгуд так ластится к уродцу Лонгботтому, будто он секс-идол Хогвартса. Хотя… Они точно нашли друг друга — чокнутая когтевранка и придурковатый гриффиндорец.       Однако есть и те, кому и приворотное зелье не поможет. Взять, к примеру, эту жалкую грязнокровную собачонку Поттера — Грейнджер, которую на дух не переносит Малфой. Ее даже Уизли отшил, найдя себе юбку поприличней в лице Браун. Вот уж точно печальное зрелище.       Размышляя об этом слизеринец усмехнулся, закидывая в рот пару виноградинок. — Ты, смотрю, в хорошем расположении духа, Блейз, — улыбнулась Дафна, оперевшись головой на руку. — Просто вспомнил кое-что очень занятное, — скопировав ее действие, он приблизился ближе. — Что же? — заговорщически пролепетала она, сверкнув глазами. — Должно быть, вчерашний вечер с той симпатичной когтевраночкой… Как же ее звали, — насмешливо произнес Малфой, приподняв брови. — По-моему Кетти, — подхватил Нотт, кинув взгляд Драко. — Во-первых Мэнди, а не Кетти, — поморщился Блейз. — А во-вторых, пошли бы-ка вы, идиоты.       Слизеринцы довольно прыснули, а Гринграсс, поджав губы, отвернулась, продолжая обсуждать что-то с Паркинсон. — Эй, Дафна, мы пошутили, не принимай близко, — улыбнулся Малфой. — Послушай, если бы я каждый раз обижалась на ваши тупые шуточки и похождения Блейза, то давно бы истрепала себе все нервы. — Ой да ладно тебе, те же знаешь нашего Блейза, у него серьезные намерения только на твой счет, — добавил Теодор. — Ну да, оно и видно, — слизеринка встала из-за стола, давая понять, что разговор окончен и направилась к выходу.       Пенси пошла следом, кинув через плечо: — У нас сейчас травология, не опоздайте, кретины!       Драко закатил глаза вернулся к обеду. — Ради Мерлина, кто вас за язык тянул, — закатил глаза Забини. — Она бы все равно узнала, тем более не похоже, что сильно удивилась, — сказал Малфой. — Это точно, она же любит тебя, а ты совсем не замечаешь ее рвения, — кивнул Нотт.       Блейз промолчал. Влюбленный взгляд Дафны не заметил бы только слепой. Они с ней были с детства вместе. Их семьи ладили, а родители считали их великолепной парой. Ее родители хотели счастья дочери, а его мать не видела ничего лучше, чем союз с чистокровной волшебницей из престижной семьи. Да… Идеальная чистокровная пара.       Блейз играл с сердцами многих девушек. Ему было плевать на их чувства. По-правде говоря, он вообще не верил ни в какие любовные чувства. Просто не принимал, не понимал их. Но Дафна любила его. Что это значит, почему. Блейз не знал. Но когда дело касалось ее чувств, он из недров прогнившей души пытался вытянуть хоть крупицы… Чего? Он не мог понять. Просто необходимо было сделать, ощутить хоть что-нибудь. Потому что эта была она. Нет, не подумайте, он не любил ее. Скорее, это было чувство вины и ответственности. Вины за тот вечер, когда он дал слабину, хотя пообещал себе не делать этого. Ответственность, за то, что дал ей повод полюбить его.       После травологии, которая прошла в паре с гриффиндорцами, Забини, впрочем, как и другие слизеринцы, вернулся в комнату в удивительно хорошем настроении. Еще бы, это надо было видеть. Грейнджер затеяла перепалку с Уизли прямо посреди травологии. В тот момент, когда профессор Стебель отошла искать какие-то инструменты для пересадки растений, рыжий стал сосаться со своей Браун прямо посреди толпы. Конечно, грязнокровка не оставила это без внимания и начала заводиться с невероятной скоростью. Ее щеки вспыхнули гневным румянцем, а тело началось трястись, будто вот-вот взорвется. Сама она начала кричать тупому Уизли что-то просто мораль и приличие, в то время как он не мог и двух слов связать, будто это не он был причиной этой нелепой сценки. Гриффиндорцы нервно зашушукались, а слизеринцы засмеялись, подкидывая язвительные фразочки Поттеру, который пытался прервать веселье, успокаивая Грейнджер. Заучка толкнула Уизли в грудь, отчего тот сделал пару шагов назад, ударившись поясницей об стол, на котором стояла Ядовитая тентакула. Ни теряя ни секунды растение укусило нарушителя покоя, из-за чего Уизли упал, мгновенно принимая фиолетовый цвет. Грязнокровка застыла и распахнула карие глаза полные ужаса. Теплицу накрыла тишина.       Через пару мгновений послышались торопливые шаги профессора Стебель. Гриффиндорцы синхронно расступились от рыжего, смотря на преподавателя. Улыбка старушки мгновенно сошла на «нет». Она неуклюже подбежала к Уизли, прошептала какое-то заклинание, благодаря которому он резко очнулся и стал кашлять так сильно, будто болел уже много лет. Профессор вздохнула с облегчением и начала поспешно отчитывать этого идиота, у которого, кстати, цвет кожи остался насыщенно фиолетовый, от слизеринцев послышались хихиканья. — Что ж господа, на этом мы закончим занятие, поскольку мне необходимо отвести несчастного мистера Уизли к мадам Помфри, — сказала профессор. — Как по мне, с такой расцветкой он стал симпатичней, чем обычно! — выкинул кто-то из толпы зеленых галстуков, другие подхватили его выпад новой волной смеха. — Примите к сведению, что это очень серьезно. Хорошо, что мистер Уизли остался жив, а вот сможет ли мадам Помфри убрать фиолетовый оттенок с его кожи — это уже отдельный разговор, — строго произнесла профессор, и, поддерживая с трудом идущего Уизли, удалилась с теплицы.       Гриффиндорцы вышли за ней, а следом и хохочущие слизеринцы.       Зайдя в гостиную Крэбб и Монтегю еще долго не могли успокоиться, гадая, какова будет реакция рыжего, если он останется таким навсегда. Забини было как-то плевать на его дальнейшую участь, однако, было действительно забавно. Особенно смехотворным была реакция Грейнджер, которая в мгновенье ока стала бледная как смерть, будто только что пронесся дементор и высосал из нее все эмоции, оставив только безжизненную оболочку.       Ужин пронесся быстро. Они с Драко обсуждали предстоящий экзамен по рунам. Однако, Малфой выглядел какой-то подавленнее обычного. Блейз заметил это еще в теплицах, пока все как ненормальные ржали над Уизли, Драко смотрел в одну точку перед собой, а мысли его были где-то далеко.       Поэтому после ужина, когда они шли в гостиную, Забини осторожно поинтересовался в чем дело. Как выяснилось, Люциуса было решено казнить. — Я догадывался, что так будет и был готов, но… — он резко запнулся и опустил голову.       Отец Малфоя был тем еще мерзавцем, тут уж не поспоришь. Он всю жизнь изводил жену и сына. Второго еще с самого детства избивал в «воспитательных целях». Конечно, по такому нельзя горевать, однако, он был практически стержнем личности Малфоя. Давал ему путь. Путь жестокости, терании. Но теперь, когда его не станет, Драко сможет вздохнуть спокойно, тень прошлого покинет его, даст возможность начать все с начала. Но ведь всегда сложно начать строить дом с нуля, ведь так? Особенно, когда такой херовый фундамент.       Забини не был знаком с родительской жестокостью. Мать позволяла ему все. Души не чаяла в сыне. Факт того, что Блейз, скорее всего, был нежеланным ребенком ничего не менял.       Что ж, сказать Малфою, чтобы он не забивал голову себе переживаниями об отце-уроде было сравнимо с тем, что сказать художнику не рисовать, когда он буквально этим жил. Поэтому все, что он мог сделать — это, находясь рядом, сказать: — Все будет нормально, мы справимся.       На что Драко молча кивнул и слабо ухмыльнулся. Он верил другу.       На следующий день Забини узнал, что приглашен в «Клуб Слизней», организованный Слизнортом, чтобы вести, хаха, дружеские беседы. Причем пригласил он довольно странный наборчик, в числе которого Поттер и Грейнджер. Однако, портить репутацию Блейзу не хотелось, поэтому вечером он согласился посетить первое собрание.