Вдыхая осень

      Тихий стук капающей неподалеку воды эхом разносился по поглощенному тьмой коридору. Гермиона медленно шла вперед. Единственным ориентиром были холодные каменные стены, идущие в неизвестном направлении, на которые она опиралась всем ослабленным телом, чтобы не упасть. Позади нее виднелся слабый отблеск света, но сворачивать назад было нельзя, ведь ее ждут. Она обязана спасти этого человека как можно скорее. Мерлин, как безрассудно. Ни палочки, ни руки помощи, только гриффиндорская храбрость и неудержимость оставались ее спутниками. Темная магия, сочащаяся из стен, заставляла хрипло дышать, откашливаясь в потертый рукав свитера. Необходимо было ускорить шаг, но тело едва ли способно было сохранять даже нынешний темп. Ноги дрожали от напряжения, подкашиваясь, вынуждая сесть на пол в отчаянии. Она не может идти дальше. Задыхаясь, в глубине коридора она услышала крики. Девушка покрылась мурашками от истошных воплей, молящих то ли о пощаде, то ли о смерти. Содрогнувшись всем телом от холода и ужаса, она на пару секунд зажмурилась, сдерживая слезы, которые уже горячими дорожками обжигали ледяные щеки. Нет сил встать, значит, она должна ползти на звук, пока не поздно. Пока она не опоздала спасти… Кого? Гермиона огляделась. Кого она собирается спасти? Что она здесь делает? Как только эти мысли начали заполнять ее сознание, пол исчез, отчего она камнем полетела в черную пустоту, раскидывая руками, пытаясь за что-то ухватиться.       Громкий глоток воздуха. Гриффиндорка резко поднялась с кровати, жадно хватая воздух, судорожно смотря по сторонам. Все в порядке, она в своей гостиной, на соседней кровати мирно сопит Джинни. Пальцы на руках все еще тряслись, а сердце бешено стучало. Что это было? Гермиона протерла ладонями покрасневшие от слез щеки и глаза, и еще несколько минут сидела, смотря в окно на восходящее солнце, холодными лучами проникающее в комнату.       Просто кошмар. Просто реалистичный ужасный кошмар. Наверняка связан с недавними переживаниями. Невольно вспомнилось звездное предсказание, заставив девушку поежиться. Она встряхнула головой, вставая с кровати. Пора перестать себя накручивать и попытаться расслабиться. Все снова в порядке. Она помирилась с Роном, и их отношения потихоньку растут, а ажиотаж с Люциусом скоро осядет, и про это все забудут.       Кстати о Роне: сегодня у них встреча в библиотеке, он просил подтянуть его в трансфигурации. Вчера они так и не встретились из-за внезапных дополнительных обязанностей от Макгонагалл, а сегодня решили встретиться сразу после занятий. Чем обернется их встреча Гермиона понятия не имела, но отклоняться от основной цели не была намерена. Нельзя пускать его дальше дружеских отношений, тем более она все еще немного зла на него.       Девушка приняла прохладный душ, стараясь ни о чем не думать, полностью отдавшись успокаивающей прохладе. Но назойливые тревоги о прошлой ночи упорно лезли в голову, заставляя пальцы рук подрагивать от нервов. Оставив в покое искусанные губы, она все же решила выйти, ибо вот-вот начнется завтрак. Войдя в комнату, Грейнджер обнаружила, что Джинни еще спит, хотя комната уже пуста. — Джинни, подъем, мы опаздываем, — Гермиона слегка толкнула подругу. В ответ ей полетело недовольное бормотание. — Ах вот как, — проворчала гриффиндорка, доставая палочку. Легкое движение руки, незамысловатое заклинание, и из деревка брызнул небольшой фонтан ледяной воды. Высокий девичий визг на секунду оглушил Гермиону. — Мерлин, Гермиона, какого черта?! — Уизли вскочила с кровати, протирая мокрое недоуменное лицо руками. — Не было времени с тобой церемониться, тем более обычными просьбами тебя не разбудишь, — Грейнджер подошла к зеркалу, приводя волосы в порядок. — Лучше скажи, что ты делала вчера вечером, что так поздно легла? — Мы с Гарри немного забыли о времени, пока гуляли. Слонялись по двору, а потом… Сидели в выручай-комнате, — небольшая заминка в интонации Джинни заставила Гермиону обернуться с удивленно распахнутыми глазами. — В каком смысле — сидели? — Кхм, ну знаешь, разговаривали о всяком…       Гермиона, нахмурившись, в упор смотрела на подругу. — О-о-о, ладно, я по взгляду вижу, что ты догадалась, — выдохнула Уизли, исподлобья смотря на гриффиндорку. — У вас, что… Вы переспали? — девушка обхватила ладонями лицо. — Шутишь? И как? — Ну, сложно сказать. В основном, смущающе, но, вскоре, это чувство встало на второй план, уступая другим эмоциям, — Джинни залилась румянцем. — Джинерва Молли Уизли, ты обязана рассказать мне все в подробностях, но чуть позже, а то завтрак уже в разгаре, — улыбнулась Гермиона, возвращаясь к зеркалу. — Ох, и как мне теперь смотреть в глаза Гарри?       Девушки рассмеялись, в быстром темпе натягивая школьную форму.       Большой зал накрыл студентов привычной шумной атмосферой. Рассеялось былое напряжение, которое несколько дней стояло в Хогвартсе, уступая равномерному учебному процессу. Настроение вокруг стола слизеринцев также вернулось в прежнее русло, а на лице Малфоя не осталось и следа скорби или неуверенности. Он снова был в центре внимания, будто ничего не произошло. Этот факт заставил Гермиону закатить глаза. Быстро же он оправился, что и ожидалось от хладнокровного аристократа. Взгляд девушки остановился на рядом сидевшем Драко.       Все внимание Забини было поглощено девушкой за столом напротив. Какая-то пуффендуйка премило улыбалась заносчивому слизеринцу. Как приторно.       Глаза Гермионы продолжали изучать лицо мулата. Нельзя было не согласиться, что его харизма и обаятельная улыбка не могли не произвести такой фурор у женской половины Хогвартса. Что уж говорить о внешности. Кожа, цвета темного шоколада, освещалась тусклым светом свечей на потолке. Но даже это слабое освещение не могло затмить яркую ауру вокруг него.       Забини поднял руку, ослабив галстук на шее. Гермиона непроизвольно проследила за этим жестом, что не осталось без внимания слизеринца, который с удивлением для себя поймал гриффиндорку с поличным, одарив ее одной из своих ухмылок а-ля «ничего другого от тебя и не ожидалось». Девушка напыщенно задрала подбородок, резко отвернувшись. — И что ты так упорно выглядывала за змеиным столом? — поинтересовался Гарри, уплетая яичницу. — Ровным счетом — ничего, просто меня возмущает ледяное спокойствие, с которым сидит Малфой, — бросила Гермиона, прикусив губу. Надо же было попасться этому чертовски проницательному Забини. И чего она так засмотрелась? — Лучше объясни, чем таким вы занимались с Джинни на прогулке, что я еле её разбудила? — шустро переведя стрелки, спросила девушка.       Поттер прокашлялся, избегая зрительного контакта с подругой. — Мы просто отошли достаточно далеко от школы и потратили много сил на обратный путь, — промямлил гриффиндорец, поправляя очки.       Рон кинул на Гарри недоверчивый взгляд, выгнув бровь в немом вопросе, на что другой пожал плечами, принимая более уверенный вид. — Тогда вопросов больше нет, — хмыкнула Гермиона, переключившись на завтрак. — Кстати, Слизнорт оповестил, что мы с тобой должны посетить собрание сегодня вечером, — сказал друг, не отрываясь от утренней газеты. — Оу, мы с Роном хотели сходить в библиотеку, — неуверенно сказала девушка, глядя на Уизли. — Не переживай об этом, идите на собрание, а то этот настырный слизеринец от вас не отвяжется, — понимающие улыбнулся Рон, на что Гермиона ответила той же тёплой улыбкой.       Было приятно осознавать, что напряжение между ними рассеивается, возвращая все в привычное русло. — Что, Забини, подцепил гриффиндорскую недотрогу? — издевательски произнёс Малфой, заметив их переглядки. — А ты удивлён? Моё обаяние очаровывает всех девушек, — самодовольно ответил мулат. — Смотри, как бы Дафна не пошла на крайние меры, — прыснул рядом сидящий Нотт.       Блейз натянуто улыбнулся, переводя глаза на Дафну. Его определённо тяготили ее чувства. Он не хочет нести бремя вины за то, что она его любит. За её томные взгляды, слезы, слова. Она была ему как младшая сестра, хотелось её оберегать и защищать, но не более. Привязанность Гринграсс тяжко сказывалась также на его личной жизни. Симпатичные девушки каждый раз шарахались от него, когда замечали Гринграсс на горизонте. Он не знал, что такого она им говорила, но это нечто малоприятное.       Уловив его взгляд, девушка поспешно отвела глаза, делая вид, что внимательно слушает новые сплетни от Пенси. Как больно пытаться внушить себе, что её влюблённость не взаимна. Разум твердил, что пора оставить ложные надежды позади, но сердце предательски бешено отбивало ритм каждый раз, когда он проявлял даже самую малую толику внимания по отношению к ней. Как жалко. Правдиво-горькие мысли заставили девушку глубоко вздохнуть, уныло закидывая в рот остатки завтрака.       Немного потрепанный профессор Люпин явно в приподнятом настроении влетел в солнечный класс, нарушив переговоры факультетов. После войны он сохранил должность преподавателя ЗОТИ. Внешне он не потерпел сильных изменений, разве что стал худее обычного и небольшой шрам у виска оставил отпечаток как мрачное воспоминания былых дней. — Добрый день, мои дорогие ученики. Как вы успели заметить, в этом году обучать защите от тёмных сил также буду продолжать я. Обойдёмся без вступлений, непосредственно приступая к занятиям.       Удалившись на пару секунд в подсобку, профессор вынес оттуда тёмное, покрытое пылью зеркало, поставив его в центр класса.  — Итак, у кого есть мысли на счёт этого предмета? Мистер Нотт? — Кхм, думаю, что это — старое зеркало, — усмехнулся слизеринец.  — Очень наблюдательно, есть ещё варианты? — улыбнулся профессор. — Возможно, какой-то артефакт? — подал голос Невилл. — На самом деле, все куда проще. Нет, это не артефакт, это все навсего зеркало, как и отметил Теодор. Однако, оно служит сосудом для объекта нашего сегодняшнего занятия, а именно — Боггарта. Кто может сказать, что это существо из себя представляет? Тонкая рука взмывает в воздух. Малфой с Забини синхронно закатили глаза. Ну конечно, кто, если не Грейнджер. — Боггарт — это привидение, сэр. Его главная особенность в том, что никто не знает, как он выглядит, потому что для каждого эта сущность приобретает облик самого страшного кошмара. — Плюс десять очков гриффиндору, очень хорошо, Мисс Грейнджер. Итак, как вы уже догадались, вам предстоит побороть свои главные страхи. Все встаньте в ряд и внимательно посмотрите на следующее заклинание.        После минутной возни, ребята выстроились, внимая словам профессора. — В этом заклинании не важна чёткость и отточенность. Его суть заключается в противоположной эмоции страха-веселье. Подключите воображение, и, уверен, у вас получится. Взмахнув палочкой резко вниз по диагонали, подумайте о том, что вас рассмешит, произнося «Ридикулус». Готовы? Начнём. Будете чередоваться через факультет. Мисс Паркинсон, прошу.       Брюнетка модельной походкой прошла к зеркалу, крепко сжимая палочку. Пару секунд ничего не происходило, пока внезапно зеркало не затряслось, отчего слизеринка подпрыгнула. Перед ней возникла она сама с безумными глазами. Лже-Паркинсон взяла прядь своих волос и потянула вверх, от чего все её густые локоны цвета чистой смолы стали с необратимой скоростью падать на пол. Она истерически засмеялась, стуча зубами, от чего те с звонким стуком попадали на деревянную поверхность.       Зрелище не из приятных. Хотя, ничего удивительно, ведь девушка очень дорожила своей аристократической внешностью.       Пенси в панике выпучила глаза, отступив на шаг назад. Трясущейся палочкой она полушепотом произнесла заклинание, отчего Боггарт обратился вихрем ясно-голубых бабочек, разлетевшись по классу. — Впечатляет, Мисс. Следующий.       Студенты по порядку, с опаской, подходили к злосчастному зеркалу, обнажая свои страхи. Для многих Боггартом был Тёмный Лорд или особенно кровожадные пожиратель смерти. Гермиона судорожно вздохнула. Это была пытка. Как можно позволять измученным после войны людям переживать ужас своих кошмаров. Парвати чуть не упала в обморок, увидев проржавевшие прутья стальной клетки, в которой ей доводилось отсиживаться в перерывах между «допросов с пристрастием» с чужовищной Беллатриссой. Остальные с дрожью в ногах ожидали встречи со своими кошмарами.       Очередь дошла до Малфоя. Он вышел вперед с неестественно прямой спиной и каменным выражением лица. Казалось, он уже знал, чего ожидать, поэтому лишь безразлично посмотрел в зеркало. Вмиг, перед ним возник чёрный туман, принимая форму человека. Грейнджер и остальная троица нахмурились. Перед классом, собственной персоной возник Люциус Малфой. Он взглянул на сына презрительным взглядом, словно на скота, медленно наставляя на него палочку. Драко не шелохнулся. Казалось, он даже не дышал, лишь с высоко-поднятой головой смотрел в глаза отцу. — Ты снова не справился. Жалкое отребье. Ничтожное подобие на волшебника, — его стальной голос, заставил Гермиону вздрогнуть. Уж слишком много воспоминаний оставил Люциус перед своей кончиной. — Ты все также слаб. Видимо, придётся снова наказать тебя.       Но не успел Малфой-старший взмахнуть палочкой, как Драко ровным тоном произнёс контрзаклинание, отчего отец развеялся, пронесясь по классу океанным бризом. — Что ж, — Люпин нарушил возникшее минутное молчание в классе, — прошу дальше.       Гермиона сделала небольшой шаг вперёд, с опаской смотря на предмет. — Что, Грейнджер, сейчас увидим твой кошмар, дай угадаю -незачет по трансфигурации? — сдерживая смех, выкрикнул Гойл своим мерзким тембром.       Проигнорировав издевку, девушка гордо всбросила подбородок, приготовив палочку. Боггарт не заставил себя долго ждать.       Мерзкое чувство страха тягучим холодом пронеслось по её телу, отчего волосы на затылке зашевелились. Левая рука предательски заныла, навевая воспоминания. — Грязнокровная тварь, — безумным голосом выкрикнула Лестрейндж, заставив позади стоящего Невилла, ахнуть от неожиданности. — Ты расскажешь мне, где твои… — но не дав ей договорить, Гермиона заклинанием превратила её в вихрь осенних листьев.       Девушка вернулась на свое место, сжимая предплечье. Гарри взял её за руку, встревоженным взглядом смотря в глаза. Это успокаивало. От друга веяло заботой и теплом, которых так не хватало в последние дни. Она ответила ему таким же добрым взглядом, показывая, что все в порядке.       Блейз проследил за этим жестом, иронически изгибая брови. Среди его окружения не принято показывать слабости. Тот случай с Малфоем был исключением. Он слишком много пережил, слишком много вытерпел, но все равно молчал, не показывая свою боль. А грязнокровка отделалась от войны лишь испугом и строит из себя жертву. Он ненавидел слабость. Его мать с детства привила ему этот твёрдый стержень. Нельзя привязываться, нельзя любить, нельзя плакать. Никаких чувств. От них больно, из-за этого ты становишься мягкотелым. Этого он боялся больше всего. Открыться кому-то — равно проиграть. Ты становишься зависимым от человека и идёшь на поводу у эмоций. Взять, к примеру, Дафну. Он испытывает только жалость. Если бы не их совместное детство, то он бы так с ней не церемонился. Послал бы куда подальше и точка.       Вздохнув, он подошёл к зеркалу. Совершенно спокойно. Он искренне не знал, что за существо перед ним появиться, потому что нет такого объекта или человека, к которому он испытывал бы неистовый страх.       И, к его удивлению, как и всеобщему, перед ним возник пузырёк с какой-то жидкостью. Прищурив глаза, Забини прочёл надпись «Амортенция». Это что ещё за херня? Серьёзно? Его Боггарт — это амортенция? Истерически засмеявшись, он в недоумении посмотрел на профессора. Тот также был заинтересован. — Довольно необычно, мистер Забини. Осмелюсь предположить, что больше всего вы боитесь, эм-м… Любви? — Бред какой-то, — парень равнодушно произнёс «Ридикулус», обращая это нелепое подобие страха в чуть менее объемную бутылку эльфийского вина. — Так-то лучше, — усмехнулся Блейз, направляясь к кучке слизеринцев. — Очередь оригинально, — недовольно высказал Римус.       Однокурсники принялись переговариваться, обсуждая эту ситуацию, на что парень лишь отшучивался. Он на самом деле недоумевал, что за нелепость выдало ему приведение, однако, внутри неприятно разлилось раздражение в перешку с каким-то не менее привлекательным чувством, заставляя слизеринца недовольно поморщиться. Это настораживало, но никак не пугало. Ну в самом деле, это же смехотворно. Как любовь может оказаться твоим страхом?