Скауты

      Как хоронили Лёху Кусачкина — знают только те, кто там был. Место на кладбище, если верить Виктору, пришлось выбивать, да и расходы были огромными. Могилу рыли сами, нанимать никого не стали — это была своего рода дань уважения преждевременно погибшему. Как выяснилось, есть у скаутов такая традиция. И пока Федянин и Шипунов махали лопатами, из-под которых летели комья мёрзлой земли, вокруг стояли человек пятнадцать оперативников. На этот раз помимо табельного оружия у каждого на боку висел автомат. Конечно, появление Хагинова на похоронах даже не предполагалось, но всё же подстраховаться стоило.       Наконец откуда-то из-под земли раздался голос:       — Баста. Два метра — и баста.       Из могилы выбрались Миша и Виктор. Стоящий рядом парень невольно схохмил:       — Вы на моей памяти первые, кто встал из могилы…       — Заткнись… — уронил сквозь зубы Федянин. Стоящий рядом скаут вытащил дубинку и многозначительно посмотрел на Виктора. — Убери. Не хватало ещё похороны превратить не пойми во что…       Лёха лежал в гробу. Белые руки были сложены на груди. На парне была белая рубашка и чёрный смокинг — скидывались всей командой. Под правой рукой Лёхи лежали четыре красных гвоздики. Аккуратно подняв руку товарища, Виктор положил туда пистолет, принадлежащий при жизни погибшему, после чего, отойдя от гроба, деланно-сухо сказал:       — Закрывайте.       Двое парней положили на гроб крышку и оперативно прикрутили её двумя золотыми болтами. В этот момент глаза у меня защипало ещё сильнее. Не выдержав, я закрыла лицо ладонями и заплакала. Стоящий рядом Шипунов положил мне руку на плечо. Я не стала её сбрасывать. К тому моменту, как мне удалось совладать с собой, гроб с телом Лёхи уже опустили в могилу. Подойдя к краю, Федянин молча поднял ком твёрдой земли и кинул его в яму; тот ударился о крышку гроба с деревянным стуком. К могиле потянулись остальные пришедшие. Когда последний скаут кинул свой ком земли, Виктор и Миша молча подняли лопаты и споро зарыли могилу.       — Пойдём, — сухо сказал Федянин. Глаза у него были сухими, но моргал он намного чаще обычного. — У нас ещё много работы. Предатель, из-за которого погиб наш товарищ, должен быть пойман.       Скауты молча потянулись к воротам кладбища. Я задержалась у могилы на пару минут. Опустилась на колени, посмотрела на фотографию Лёхи в траурной рамке. Он погиб, пытаясь меня защитить… Странное чувство. Смесь благодарности и невероятной жалости. Почему он не дождался подмоги?! Помедли Лёха всего минутку — был бы жив…       На плечо мне снова легла крепкая рука. Я обернулась — Виктор.       — Мы не можем возвращать покойных, зато мы можем сделать так, чтобы их смерть была не напрасной. Идём. У нас много дел. Хагинова надо остановить.       Я встала:       — Что мне делать?       — Возвращаемся в штаб-квартиру. Там решим.       В штаб-квартире на этот раз было тесно — не протолкнуться. Во второй комнате, оборудованной под гостиную, шло совещание. Сидели на чём попало — на стульях, на диване, многие на полу. Зайдя, Виктор жестом расчистил два стула и сел. Я устроилась по левую руку от него. Признаться, в окружении такого количества малознакомого народа я чувствовала себя неуютно. Но соседство с Федяниным прибавляло уверенности.       — Все вы знаете, что произошло, поэтому начну без предисловий. Хагинова надо остановить. Любой ценой. Патрулирование улиц, парков и иже с ними следует возобновить. Патрульных экипировать по высшему разряду. Бронежилеты и табельное оружие — обязательно. Так же… Вот что, вскройте-ка наш склад. Патрульным раздать армейские каски. Новые жертвы нам не нужны.       Несколько парней встали и молча вышли. Виктор продолжал:       — Идём дальше. Что там у нас по делу Соколовой?       Сбоку от меня вскочил парень.       — Сядь, — махнул рукой Федянин. — Мы не в армии.       Снова сев, парень скороговоркой отрапортовал:       — Ход расследования движется медленно ввиду необходимости следствия по делу маньяка. Однако кое-что удалось выяснить. Валентина Соколова была замечена последний раз на выезде из города в машине. Белый «Вольво», госномер такой-то. За рулём находился мужчина в камуфляжной кепке, козырёк был надвинут низко на глаза. Дальнейшая судьба Соколовой неизвестна и, видимо, печальна. Посылали запрос в соседние поселения — там она не появлялась.       Виктор постучал пальцами по колену:       — А по её личности что?       — Тут всё намного лучше. Приходилась Хагинову троюродной сестрой. Возможно, тут и кроется причина…       — Нет тела — нет дела, — возразил кто-то из присутствующих. — Пока не нашли труп, рано говорить об убийстве.       — Согласен, — Федянин кивнул. — Вот что… Организуйте поисковую группу. Пусть пошарят по окрестностям города. Отдельное внимание глухим местам.       — В такое время? — поразился тот же голос.       — Да. Возможно, это ещё одна ниточка, ведущая к Хагинову. Выполнять!       Из комнаты вышли ещё несколько парней. Теперь нас осталось пятеро — Виктор, я, Шипунов и ещё двое.       — Нам осталось последнее и самое сложное. Савельев, Армейцев — займитесь обороной штаба. Есть у меня нехорошее предчувствие, что Хагинов может попытаться посчитаться… Добудьте нормальное огнестрельное оружие. Я более чем уверен, что Хагинов действовал не один — случай в местном ДК это подтверждает. Кстати, какие результаты дали обследования дома?       Повисло молчание.       — Ну? — нетерпеливо спросил Виктор. — Ни в жизнь не поверю, что вы здание не обыскали…       Сидящий справа парень — высокий шатен — встал:       — Кроме трупа Бориса не нашли ничего. От слова совсем.       — Савельев, сядь. Как говорил Станиславский, не верю. Протокол где?       Савельев поднял с пола картонную папку и протянул её Федянину. Открыв её, тот присвистнул:       — Однако! Ладно… С трупом что сделали?       Ответил второй, видимо, Армейцев — низкий, коренастый, с белобрысой головой:       — Да прямо там во дворе стройке и закопали. Потом цементом залили.       Федянин выругался:       — Идиоты! Полиция найдёт — не отмоемся! Немедленно поехать туда, тело откопать и вызвать полицию!       Савельев потянул товарища за рукав; оба вышли.       — Что делать нам? — спросила я, кладя ногу на ногу.       — Попробуем повторить трюк. Брать урода будем на живца.       — Я больше рисковать жизнью не буду! — мгновенно запротестовала я — больше, впрочем, для вида. Ответ Виктора поверг меня в шок:       — Остынь, Викусик. На этот раз живцом буду я.       Остаток дня ушёл на составление плана действий. Анализ предыдущих нападений, дорог, где они чаще всего происходили, способов убийства и прочего. Просчитывание идеального места для прикрытия по ходу движения и прочее. Закончили мы только к вечеру — часов в одиннадцать. Собрав в одну папку все бумаги, карты и схемы, Виктор устало сказал:       — Баста. Всем жрать и спать.

***

      Уже начиналась весна — три месяца прошли как в тумане. Хагинова никак не удавалось поймать. Ориентировки были разосланы по всей области — толку не было. В городе поднялись на ноги все силы полиции и скаутов, улицы прочёсывались день и ночь. Выпустили «живцов». Но лейтенант каким-то непостижимым образом обходил все расставленные ловушки.       На Федянина стало страшно смотреть. Обычно в буквальном смысле пышущий здоровьем и силой, он сильно осунулся. Оно и понятно — Виктор последние недели почти не ел и редко спал больше двух-трёх часов в сутки. Днём — горы штабной работы, анализ полученной информации, новые высчитывания места появления Хагинова, а ночью — бесконечное патрулирование улиц в составе опергруппы. От бессонницы у Виктора под глазами появились тёмно-синие круги, он похудел и побледнел, став похожим на вампира. Сверху на нас давили: немедленно поймать предателя и передать его в руки справедливого суда! Сроки, которые нам давали на поимку Хагинова, непрестанно сокращались, но поймать беглеца пока что не получалось.       К оперативной работе меня почти не допускали — как-никак дама, хех… Зато приходилось готовить на всех троих. Благо хоть за продуктами бегали другие. И то утро не слишком мало чем отличалось от остальных. Ещё не рассвело, а я уже стояла у плиты, на которой на здоровой чугунной сковородке аппетитно скворчала яичница со шпиком из шести яиц. По соседству с ней грелся чайник, а на столе уже стояли, дожидаясь своего часа, плетёная хлебница с белым хлебом и блюдце с маслом.       На запах на кухню пришёл Шипунов. Несмотря на ранний час, он был полностью одет и экипирован.       — А Витя где? — спросила я, не оборачиваясь.       — С ночного дежурства он ещё не вернулся. Хотя должен был уже… О, только чёрта помяни!       В прихожей хлопнула дверь. Я выскочила в коридор. Действительно, в прихожей на стульчике сидел Федянин, не без труда снимая военные ботинки. После ночного обхода он выглядел ещё более уставшим, чем обычно. Я кинулась к нему, но Виктор вытянул вбок руку:       — Не надо… Всё в порядке.       — Ты точно в порядке?       — Ага… За исключением того, что щас помру.       Сбросив ботинки, Виктор кинул их в общую кучу и пошёл в ванную, где почти сразу раздался плеск воды. Я вернулась на кухню. Шипунов уже вовсю поглощал свою треть яичницы, заедая её бутербродами с маслом и запивая горячим чаем. Не успел он доесть, как из ванной приполз — иначе сложно сказать — Федянин. Отпилив от остатков яичницы половину, он вяло начал есть.       — Никаких результатов, — сказал Виктор, дожевав наконец яичницу. — Абсолютно…       — Может, тебе поспать? — заботливо предложила я. — У тебя вид как у изголодавшегося вампира…       — Некогда. Работать надо… Хагинова нужно поймать любой ценой…       — Если ты сдохнешь от переутомления, вряд ли что-то изменится в лучшую сторону, — заметил Шипунов.       — Плевать. Я…       Зазвонил стационарный телефон. Виктор рванул в коридор, откуда раздался его голос:       — Старший сержант Федянин у аппарата. Да. Да… Что?! Прекрасно!       Виктор появился в кухне с таким сияющим лицом, что я без слов поняла: удача!       — Хагинова накрыли. Что иронично — на соседней улице с той, по которой я сегодня ходил… Скоро его привезут в наше… убежище. Оттуда переправим в основную штаб-квартиру, в Мухосранск. Там решат, что с ним делать…       Договорив, Федянин с блаженным — иначе не скажешь — видом сполз по стене. Через пару секунд на всю кухню раздался поистине богатырский храп. Улыбнувшись и закатив глаза, я повернулась к Мише:       — Перенесём его в спальню. Я за руки, ты за ноги.

Эпилог. Пять лет спустя

      Небо было затянуто тонкой пеленой серых облаков. Над площадью штаб-квартиры «Импа» висела звенящая тишина. Где-то высоко в небесах развевался флаг организации. Двадцать новоиспечённых скаутов стояли, выстроившись шеренгой и глядя по-собачьи преданными глазами на полотнище. Торжественный момент длился уже минут пять, когда я решилась наконец его нарушить:       — Отделение, смирно!       Новички встали навытяжку. Мой голос звенел в прохладном ноябрьском воздухе:       — Вы прошли полный трёхмесячный курс обучения, а потому можете отныне считать себя скаутами добровольного объединения «Имп», но только после того, как принесёте присягу.       Ко мне чеканным шагом подошёл Шипунов с кожаной папкой. Я открыла её. Внутри лежал лист плотной гербовой бумаги. Набрав в воздух лёгких, я решительно заговорила:       — Повторяйте за мной. «Я клянусь служить людям и быть во всём им опорой. Клянусь искоренять зло везде, где только его найду. Клянусь, что ни одно преступление не ускользнёт от моих глаз и не избежит наказания. Клянусь всегда помогать людям и не требовать за это награды. А если потребуется отдать жизнь, клянусь погибнуть с честью».       Двадцать разных голосов произнесли слова присяги, и в воздухе снова повисла тишина.       — Все свободны. Через пять дней в восемь часов утра здесь состоится распределение. Пока что можете вернуться по домам.       Закрыв папку, я вполголоса спросила у Шипунова:       — Виктор где? Почему его не было на принесении присяги?       — Без понятия. Он говорил только, что ждёт тебя в бывшем кабинете Хагинова.       Кивнув, я вернула Мише папку и пошла в здание. Хагинов давно сидел в тюрьме, куда его определили на пожизненный срок, так что его кабинет забрал себе Федянин.       Стучать в дверь кабинета номер двадцать два дефис ноль шесть пришлось долго. Потеряв терпение, я толкнула дверь и вошла. Внутри оказалось неожиданно темно. Пройдя пару шагов, я услышала сзади скрип. Дверь медленно закрылась. Прикрыв глаза и медленно подышав, чтобы успокоиться, я сделала ещё шаг вперёд…       В кабинете неожиданно вспыхнул свет. Раздался хлопок. Щурясь от яркого света, я присмотрелась и, не сдержавшись, прыснула: за письменным столом сидел Федянин, а над его головой со хлопком развернулся белый тканевый плакат с красной надписью: «ВИКА, ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ».       — Что скажешь? — спросил Виктор, двусмысленно улыбаясь.       — Что ты идиот, — выдавила я сквозь смех.       — А про это? — Федянин глазами указал на плакат.       Перестав смеяться, я, подойдя и положив парню руки на плечи, негромко спросила:       — А ты сам как думаешь?.. — после чего приложилась к нему в длительном поцелуе.