Скауты

      Федянин расхаживал туда-сюда по площади перед ДК большими шагами, заложив руки за спину. За ним мрачно наблюдал Шипунов, сидящий на скамейке. Алексей стоял неподалёку, держа за ошейник Хантер. Именно у него первого сдали нервы:       — Ну что?! Мы так и будем стоять и дожидаться невесть чего?!       — Остынь. Я уже отправил людей на поиски. Скоро…       Остановившись, Виктор внезапно наклонился. На земле лежали туфли. Видимо, когда неизвестный вырубил и потащил куда-то Вику, он не заметил, что она потеряла обувь. Лёха мгновенно оживился:       — Ну так чего мы ждём? Хантер найдёт Вику по запаху…       — Остынь, говорю! — рявкнул Федянин. — Дождёмся опергруппы.       Лёха решительно вырвал у коллеги одну туфлю:       — Если тебе похер — пожалуйста! Хантер, след!       Обнюхав туфлю, овчарка полсекунды помедлила, принюхиваясь, после чего рванула с места, тяня за собой хозяина. Лёха исчез в темноте, на ходу доставая пистолет.       — Вот дурак… — пробормотал Федянин. — Миша, твои когда приедут?       К площади с воем подъехал мини-вен. Задняя дверца распахнулась; на землю один за другим спрыгнули шесть человек в бронежилетах с пистолетами Макарова и кинолог с собакой.       — Как видишь, уже, — Шипунов встал, поднял со скамейки свой пистолет. — Ну что?       Виктор протянул кинологу вторую туфлю. Тот сунул её собаке. Обнюхав её, ищейка рванула с места в том же направлении, что и Хантер. Опергруппа поспешила за ней.

***

      О, моя голова… Не припомню, чтобы она хоть когда-нибудь так болела. Что ещё хуже — я совершенно ничего не помнила. Где я? И почему я выгляжу как девушка очень лёгкого поведения?..       Память вернулась неожиданно. Вечер, танцы, Боря… его перекошенное ненавистью лицо… побег… Побег! Неужели он вернулся каким-то окружным путём и попытался меня убрать? Может быть и такое… Хотя нет, вряд ли. Почему тогда не убил сразу? Почему притащил куда-то? И куда?       Присев, я осмотрелась. Похоже на какую-то стройку. Голый пол, покрытый серой бетонной пылью и заваленный всяким мусором. Такие же голые стены, местами недостроенные. Головой я лежала на куске картона. Но что меня действительно волновало — похититель или похитители связали мне руки за спиной. Ноги скрутили репшнуром. И я, кстати, где-то в дороге потеряла туфли… Тьфу! Нашла о чём переживать…       За дверью раздались шаги. Звука я не слышала, но чувствовала вибрацию по полу. Затем дверь открылась; вошёл Борис. Увидев меня, он презрительно сплюнул на пол.       — Попалась в клетку, птичка? Щас мы свернём тебе шейку…       Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Я одна, безоружна и связана, а у парня, судя по всему, был нож… Убьёт ведь. Убьёт и не почешется…       Дальше события стали развиваться стремительно, по непредвиденному варианту.       Борис сделал шаг в мою сторону, но неожиданно остановился. Изо рта у парня потекла тёмно-красная кровь. Когда он упал, я с изумлением увидела в спине Бори метательный нож. В дверном проёме появился высокий широкоплечий мужчина в военной форме. На поясе у него на магнитах висели ещё несколько метательных ножей. Рядом — боевой, в чехле, и дубинка.       — Лейтенант?! — поразилась я.       Хагинов подошёл ко мне. Не говоря ни слова, он достал боевой нож, присел рядом. Я ждала, что лейтенант освободит меня — как-никак, мы с ним вместе работали над одним делом… Но Хагинов поступил иначе. Помедлив долю секунды, он неожиданно воткнул нож мне в живот. Ещё раз. Ещё. Вытерев лезвие о край платья, он пошёл к выходу. Неожиданно путь ему кто-то закрыл.       — Ты?! — раздался голос, полный ненависти и удивления.       Что-то звякнуло — кажется, столкнулись в воздухе ножи. Извернувшись, Хагинов нанёс моему неожиданному спасителю несколько ударов в грудь, снова вытер нож — на этот раз о его одежду — и быстрым шагом ушёл.       Уже теряя сознание, я доползла до тела спасителя. Лёха?! Он-то как тут оказался?.. На груди парня расползались бурые пятна. Плохо соображая, я попыталась оторвать от рубашки парня клочок ткани, но не хватило сил. Вот, похоже, и всё… недолго ты, Викуся, пожила… Обидно умирать, немного не дожив до шестнадцати… А главное — бессмысленно. Маньяка-то мы так и не поймали…       В глазах потемнело.

***

      — Пора сделать девизом нашей организации «Крути педали, пока не дали», — Федянин сидел возле койки, закинув ногу на ногу. — Блин, это ж надо было…       Я с трудом подвигала шеей:       — Как вообще так вышло?       — Сами в шоке, Вик. Хотя мы тоже могли дойти. В конце концов, Хагинов в прошлый раз поехал с нами. Проявлял какое-то странное рвение в поисках маньяка. Отхватили тогда по самые помидоры все. Вот только Хагинова это не слишком, кажись, расстроило. Блин, я уже тогда начал что-то подозревать…       Тело страшно болела, голова раскалывалась. Кажется, имела место быть трещина в черепе. Проклятье…       — Мы найдём его, Вик. Наши люди уже сейчас прочёсывают весь Воронеж, вплоть до подвалов и чердаков. Чёрт его знает, сможем ли мы его найти, но усилия прикладываются титанические. Привлекли полицию. Правда, по обвинению в нападении и избиении, чтобы сор из избы не выносить. Но если найдём его — он ответит за всё, уж это я обещаю.       — Что с ним будет? — на всякий случай спросила я.       Федянин равнодушно пожал плечами:       — Решит совет. Вообще предателей у нас спускают по лестнице вниз головой с десятого этажа.       — Как вы вообще меня нашли? — спросила я о наболевшем, набравшись решимости.       — Искали. Шипунов вызвал опергруппу с собакой. Рядом оказался только Лёша Кусачкин и Хантер. Ввязался в драку с Хагиновым. Да куда, ему, блин, с этим уродом тягаться… И минуты не протянул. А там и подмога подоспела… да только поздно. Помочь Кусачкину было уже нельзя. Хантер от больницы не отходила, пока сама не увидела, как Лёшу отсюда вывезли на труповозке.       — А где она сейчас?       — В нашей штаб-квартире. Брать её с собой на дело уже не решаемся. Лежит целыми днями на диване и смотрит в одну точку. Если к ней подойти — либо рычит, либо скулит. Ест только когда мы все выходим, и то неохотно. Преданная всё-таки животина. Помнит своего хозяина.       — А остальные?       — Шипунов в соседней палате с лёгким ножевым. Ещё двое оперов уже выписались.       — А ты?       Федянин приподнял рубашку, выправив её из брюк. На животе у него был страшный шрам.       — Хагинов лично проставил. Скотина…       — Все остальные хоть живы?       — Да. К сожалению, — Виктор косо усмехнулся.       В палату вошёл Шипунов в белом халате поверх бронежилета. Кажется, теперь никто из тех, кто был на той проклятой стройке, вряд ли куда-нибудь выйдет без экипировки. Оно и понятно — сколько людей могли поплатиться жизнями…       — Очнулась? — с плохо скрываемым волнением спросил Миша, садясь рядом с Виктором. — Как себя чувствуешь?       — Нормально, — соврала я. — Как у вас успехи?       — Ищем. Да найдём мы его… За тебя вся группа боялась. Всё-таки ты у нас единственный представитель прекрасного пола…       Я вытащила из-под одеяла кукиш:       — Во! Мне шестнадцати ещё нет…       Виктор расхохотался. Миша улыбнулся краем рта, вставая:       — Ладно… Работы у меня много. Ещё встретимся…       — Звучит как угроза, — не сдержалась я.       — А это и есть угроза, — парировал Шипунов, уже стоя в дверях палаты.       Федянин попытался встать, но я неожиданно даже для себя положила ему руку на колено:       — Не надо. Прошу… побудь ещё немного.       Да… чего греха таить, за эти дни я привязалась к Виктору. Да, грубый, жёсткий, но такой сильный и надёжный… И красивый… А главное — он, судя по всему, ко мне тоже неравнодушен…       Виктор улыбнулся краем рта.       — Вик, — негромко сказал он, — у нас с тобой ничего не получится.       — Почему ты так думаешь? — расстроенно спросила я.       — Ты прекрасно знаешь. Мы разные… и я не про разницу в возрасте. Понимаешь… я в любой момент могу погибнуть. Работа-то опасная… Я не хочу, чтобы моя любимая жила в постоянном страхе.       — Но я ведь тоже скаут. Мы с тобой работаем вместе…       — Да. Но у нас есть правило — девушек в горячие точки не кидают. За большим исключением.       Помолчав, Федянин спокойно продолжил:       — Скрывать не стану — ты мне очень нравишься. Но я не уверен, что нам стоит…       Я подняла руку, что оказалось, кстати, для меня непросто — силы восстанавливались медленно:       — Ты мне тоже. А кроме того, я сомневаюсь, что после того, как мы накроем Хагинова, нас с тобой продолжат кидать, как ты выразился, в горячие точки.       Виктор хотел было ответить, но я не дала ему такой возможности — наклонила к себе и неумело, но решительно расцеловала. Оторвавшись от меня, Федянин неожиданно спокойно сказал:       — А ты умеешь уговаривать, — и внезапно улыбнулся. — Слушай, а какой курс поцелуев к спасениям твоей жизни?       Я расхохоталась. Виктор встал:       — Пора. Я ещё зайду к тебе. А пока нам нужно работать.       Федянин вышел, закрыв дверь палаты. Только сейчас я заметила, что на тумбочке рядом с койкой стоит банка с водой, а в ней — букет красных роз, в который была вставлена лаконичная записка: «Выздоравливай. От всей команды». А рядом с банкой на тумбочке лежала целая горка шоколадок. Взяв верхнюю, я развернула её и принялась жевать. Всё равно надо было чем-то занять время.