Хотеть не вредно. Вредно не хотеть

— Томасина, — позвал Сайлас. — Приведи ко мне Мишель. Верная помощница кивнула и неслышной тенью выскользнула из кабинета. Через пять минут снова отворилась дверь, пропуская вперёд сияющую Мишель. — Папочка! — она радостно подлетела к отцу, обняла его за шею. — Девочка моя, — Сайлас поцеловал дочь в щеку. — Я вижу, ты совсем ожила, моя дорогая. Мишель зарделась, опустила ресницы и ничего не ответила. — Ничего не хочешь мне рассказать? — спросил Сайлас, взяв дочь за подбородок. — Я? Н-ничего, — неумело солгала Мишель и непроизвольно прикрыла живот руками. Третий месяц, ни для кого не заметно, но она знала, она чувствовала, как внутри неё растет их с Давидом ребёнок. — Девочка моя, — Сайлас усадил дочь в кресло и сел напротив. — Неужели ты мне настолько не доверяешь? — Прости, — прошептала она, по покрасневшим щекам зазмеились тонкие дорожки слёз. — Я его люблю, папа. Очень. И он меня любит. Ладонь Мишель снова коснулась живота. — Ты беременна, — ровно произнес Сайлас. — Господь послал тебе ребёнка. Тебе, бесплодному цветку на нашем семейном древе. Мишель безмолвно кивнула. — Три месяца, — пролепетала она. Ровно столько прошло с юбилея Сайласа, когда они с Давидом сбежали и всё произошло. Не получилось и в этот раз довольствоваться только поцелуями. — Кто он? — так же ровно осведомился Сайлас. — Давид, — едва слышно выдавила из себя Мишель. Сайлас поджал губы и нахмурился. Но промолчал. — Муж твоего брата, — спокойно сказал он. — Папа, они не любят друг друга! — вскинулась Мишель, бросилась к отцу, прекрасно зная его нрав, вцепилась в пиджак. — Они живут вместе, чтобы тебя не расстраивать. Мы… мы с Давидом очень любим друг друга, давно любим. Сайлас нахмурился ещё сильнее, но обнял дочь и притянул к себе. — Ты ещё совсем ребёнок, — сказал он негромко. — Успокойся, Мишель. Тебе нельзя волноваться. Я на тебя не сержусь. Громко всхлипнув, она прижалась к нему, обхватила руками за шею и заговорила, насколько его любит и радуется, что папа не сердится, не обижается и не расстраивается, что они так. Ведь маленький ребёночек — это дар божий. Тем более что от Джека детей точно ждать не приходится. Успокоив дочь — господи, какая же она наивная глупышка! — Сайлас отправил её к себе и вызвал королеву. — Ты в курсе, что наша дочь беременна? — спросил он жену, едва она закрыла дверь. — Такого не может быть, тебя кто-то обманул, Мишель бесплодна, — сухо отрезала Роза, глядя на мужа холодным стальным взглядом. — Сядь, — приказал Сайлас, и когда королева села, сообщил: — Она носит ребенка от Давида Шепарда. Господь благословил её. А ты настолько увлечена собой, что не видишь того, что у тебя перед глазами. Я, мужчина, раньше тебя, матери, узнал о состоянии Мишель! Ты настолько бесполезна, что дочь и не подумала прийти к тебе с этой новостью! И без того бледное лицо Розы побелело, очертив под глазами чёрные круги. — Это всё, что ты обо мне думаешь? Что я бесполезна? — прошипела Роза. — Тогда зачем держишь рядом? В этом доме никому нет дела до моего мнения. Когда ты сочетал браком нашего сына с мужиком, ты тоже его не спрашивал. Сайлас смотрел на жену мрачно и тяжело. Он никогда не любил ее, но она родила ему детей и была хорошей королевой. А вот матерью оказалась никчёмной. — Заметь, — произнес он, — когда я сочетал Джека с Шепардом, ты тоже не сказала ни слова против. С того момента, как Сайлас узнал о том, что Мишель беременна, он усомнился в том, что верно истолковал Господню волю. Нет, Господь не покарал его за это, он даже наградил его будущим внуком, излечив бесплодие Мишель, но Джек не был счастлив в этом браке и верен тоже не был. Не был счастлив и Давид. А он, Сайлас, оказался слеп… И со всем этим надо что-то делать, чтобы не навлечь на себя Господень гнев. Но ведь именно после того как Джек и Давид поженились, Джек смог сделать всё для того, чтобы выиграть войну. Именно Джек — это он нашел Барнсов и решился применить их способности на пользу Гильбоа. Сайлас не обольщался насчёт прочих офицеров. Именно его сын, плоть от плоти, кровь от крови, унаследовал талант полководца. И пусть Геф упирается, отказываясь подписывать мирное соглашение и грозясь возобновлением войны, ни на что большее, чем редкий артиллерийский огонь через реку, он не способен. Конечно, для королей и их наследников главное — благо государства, а не личное счастье. Шепард предан, как овчарка, но в глобальном смысле совершенно бесполезен. Не слишком умен, недостаточно образован. Но дурочка Мишель любит его. И именно он сделал ей ребёнка. Может, так тому и быть? — Займись дочерью, — сказал Сайлас наконец. — Врачи, поддержка, вот это вот всё. — Слушаюсь, Ваше Величество, — ядовито процедила Роза, поднялась резко и выскочила из кабинета, хлопнув дверью со всей силы. В кабинете воцарилась тишина. Было слышно, как тикают старые часы, едва слышно шурша стрелками. В дверь постучали. — Входи, — произнес Сайлас. Томасина вошла и остановилась в дверях. Её руки подрагивали, а щеки лихорадочно пылали. — Ваше Величество, умоляю, простите, но я не могу продолжать молчать и делать вид, что всё хорошо. Полгода прошло. Сет… мальчику совсем плохо, он спрашивает про вас. — Какой еще Сет? — нахмурился Сайлас. — О чём ты? — Как же? — Томасина растерянно отступила к двери, едва не вжимаясь в неё лопатками. — Ваш сын. — У меня только один сын, — сурово сказал Сайлас. — Мой Джек. — Как… прикажете, Ваше Величество, — склонила голову Томасина. — Разрешите идти? — Погоди, — остановил ее король. — Пришли ко мне Джеймса Барнса. Немедленно. Снова склонив голову, Томасина вышла, но в глаза королю при этом так и не посмотрела ни разу. Не прошло и пары минут, как в дверь снова постучали. — Разрешите? — спросил громко Баки. — Входи, — разрешил Сайлас. Тот вошел, и король в очередной раз принялся внимательно разглядывать его. Да, всё-таки они с Джеком очень похожи. Но не родственники, совершенно — это Сайлас приказал проверить, едва увидев Джеймса Барнса в первый раз. — У меня к тебе несколько личных вопросов, — сказал он. Баки внимательно глянул на короля. По дворцу уже прокатилась новость о том, что принцесса Мишель беременна. Судя по тому, как к ней рванул Джек, едва узнав от Томасины о том, что и королева в курсе, за девочку можно не волноваться. — Спрашивайте, Ваше Величество. — Ты Джеймс «Баки» Барнс, снайпер Ревущих Коммандос, — произнес Сайлас. — Это не вопрос, это то, что я и так знаю. Вы с твоим мужем бежали в Гильбоа от Гидры, потому что здесь ее никогда не было. Это тоже не вопрос. Ты принес Гильбоа победу в войне с Гефом. Мы, Бенджамины, будем помнить об этом всегда. И опять же, это не вопрос. Я дал вам укрытие и защиту в моей стране и не собираюсь отказываться от своих слов. Спросить я хочу не об этом. Ты знаешь о своем муже и моем сыне? — Знаю, Ваше Величество, — не помедлив и секунды, ответил Баки, смотрел он при этом ровно, спокойно, без страха, взгляда не прятал и не отводил. — Значит, я правильно понял, что ваш с Броком брак фиктивный и служил цели, которая уже неактуальна? — Да, Ваше Величество. Наш брак был вынужденной мерой. Для смены фамилии. И никто не искал супружескую пару, — подтвердил Баки. — Я желаю счастья Броку, ему хорошо рядом с вашим сыном. — Благодарю, Джеймс. Это именно то, что я хотел узнать. Ступай. Баки выскользнул из кабинета так же тихо, как и попал в него, не скрипнул паркет под ногами, не хлопнула дверь. Через мгновение он уже нёсся через весь дворец к казармам королевской гвардии. Завидев Брока, Баки резко, без слов, схватил его за руку и поволок за собой до первой свободной комнаты. — Что такое? — встревоженно спросил Брок. — Баки, что стряслось? Нас выследили? — Король, он знает всё! — выпалил Баки. — Что — всё? — уточнил Брок. — Про вас с Джеком. Он знает про вас, спрашивал меня. Джек сказал, что королю нельзя врать. Он нам многим помог, и я не стал. Брок вздохнул. Он и не рассчитывал на то, что их с Джеком отношения удастся надолго сохранить в тайне. — В каком он был настроении? — осведомился Брок. — Чем-то угрожал? — Сложном, — вздохнул Баки и передал весь разговор дословно, также не забыв упомянуть о том, что король в курсе пикантного положения своей дочери, а соответственно, и неверности Давида. — Ну и каша же здесь заварилась, — покачал головой Брок. — Чует моё сердце, это только начало. Немного обнадёживает, что он ничем не угрожал. Сайлас человек жёсткий и очень себе на уме. — Джек отбивает сестру от матери. — Баки сжал плечи Брока, заглянул ему в глаза. — Мы можем уйти прямо сейчас. Документы, деньги — всё есть. Выберем новую точку и там обоснуемся. — Баки, — Брок потрепал его по волосам. — Бегать от проблем — не метод. Нас ни в чем не обвиняют, ни к чему не принуждают, не требуют непосильного, не шантажируют, не угрожают. Начнешь бежать — и будешь бегать всю оставшуюся жизнь. А она у тебя долгая. Посмотрим, во что это выльется, и уже тогда примем решение. — Тебе так нужен Джек? — по-своему понял его Баки. Брок ответил не сразу. Ему вообще не хотелось отвечать. Но он никогда не лгал своему Солдату. Не солгал и в этот раз. — Да, — уронил он. — Значит, продолжаем бороться. — Баки улыбнулся, хлопнул его по плечу. — За тех, кого любишь, нужно бороться, пусть даже и кажется, что не светит, командир. Ты ему тоже нужен.