Хотеть не вредно. Вредно не хотеть

— Ваше Высочество? — Хелена Пардес с удивлением посмотрела на принца, стоящего в дверях палаты её сына рука об руку с мрачным широкоплечим черноволосым мужчиной. — Чем я обязана такой чести? — Мисс Пардес, давайте поговорим так, чтобы не волновать ребёнка? — попросил Джек, но не удержался, заглянул за спину женщины. Сет точно был сыном Сайласа, слишком похож. В этом случае порода взяла своё. И если Джек больше походил на деда по материнской линии, то Сет был копией своего отца. — Да, пойдёмте, — Хелена погладила сына по голове и поднялась. — Милый, я скоро вернусь. — А папа придет? — тихим слабым голосом спросил мальчик. Хелена только горестно вздохнула. В комнате отдыха больницы приятно пахло цветочным освежителем воздуха, никакой удушливой стерильности. Реформы в медицине шли полным ходом, и эта больница уже во многом изменилась. Джек устроился на мягком диване, рядом сел Брок, Хелена заняла кресло напротив. — Я хотел поговорить о вас и о вашем сыне, — начал он. — О той ситуации, в которой мы все находимся. Хелена нахмурилась, не понимая. — О чём тут говорить? — устало спросила она. — Мой сын болен, а его отец делает вид, что не имеет к нам отношения. — Его отец полгода назад попал в один из госпиталей столицы с черепно-мозговой травмой. Он вас не помнит, — поправил ее Джек. — Почему-то эта сторона жизни полностью стёрлась из его памяти. Отец очень сильно изменился с того дня. А поговорить я хочу о том, что вам нужна помощь. Хелена посмотрела на свои стиснутые до побелевших костяшек руки. — Амнезия, значит… Подумать только, как в дешёвом сериале. — Она подняла голову. — Сету нужна пересадка костного мозга. Это дорого, конечно, но беда не в этом. Нет подходящего донора. Так что вряд ли вы сможете помочь, Ваше Высочество. Разве что… Может, вы сможете уговорить отца, чтобы он пришел к Сету? Мальчик очень переживает. Он так давно его не видел. — Я попробую поговорить с отцом. Но вы должны понимать, обещать ничего не могу, не волоком же мне его тащить, — сокрушённо вздохнул Джек, нисколько не лукавя, не стараясь убедить Хелену в чем-то. Говорил он искренне. — Только мне нужна фотография Сета, хоть снимок, сделанный на телефон. И делаю всё это я не ради вас. На вас, Хелена, мне наплевать, вы посторонний мне человек. Делать всё я буду ради вашего сына, маленького мальчика, который проходит ровно то, что в его возрасте проходила моя сестра. Тогда ей тоже смертельно не хватало одного из родителей. Дети не виноваты в том, что творят со своими жизнями взрослые. И Сет не должен страдать хотя бы из-за этого. Хелена наклонила голову. Она совершенно не ожидала помощи от принца. Сайлас часто жаловался на него — на его бестолковость, распущенность и прочие пороки. Но сейчас, когда они разговаривали, Хелена не заметила в нём ничего подобного. Хотя этот его спутник… Телохранитель? Слишком вольно себя ведет. — У меня есть фотография Сета с Сайласом, — наконец сказала она. — Я могу переслать. — Да, будьте добры, — согласно кивнул Джек и продиктовал ей свой номер телефона, открыл снимок и почти сразу закрыл его. Больно не было, неприятно только немного. А раньше, полгода назад, всё было бы иначе. Сейчас Джек сочувствовал Хелене. — Будьте на связи. Деньги — не проблема. С отцом я постараюсь решить в ближайшие дни, и вы можете мне звонить в любое время или передавайте через Томасину, если что-то вдруг понадобится. Джек поднялся. — Спасибо, Ваше Высочество, — поблагодарила Хелена и тоже встала. Принц со своим спутником ушли, а Хелена долго смотрела им вслед. *** — Вам нужно заключить брак, — сказал Сайлас за обедом Броку и Джеку. Оба Барнса были приглашены за королевский стол. — Брок, ты примешь фамилию Бенджамин. — Да я не против, Ваше Величество, — усмехнулся Брок. — Только кольцо куплю. Сайлас одобряюще кивнул и повернулся к Мишель. — Милая, ты уже решила, как назовешь сына? — Залманом, — ответила она и погладила живот. Мишель вообще сильно изменилась с беременностью, стала тише, движения приобрели совершенно не свойственную ей плавность. Даже голос изменился. — А кто придумал? — поинтересовался Джек, с теплотой смотря на сестру. — Или это совместное творчество? — Мне приснилось это имя. — Хорошее имя, — одобрил Сайлас. — Господь оберегает и вдохновляет тебя. — Отец, — Джек собрался с мыслями и глянул на Сайласа. — Хочу с тобой потом наедине обсудить нечто важное. — Конечно, Джек, — кивнул тот. — Что-то личное? — Да, отец, именно что личное, — согласился Джек. Он долго себя готовил к этому разговору, искал информацию на Хелену Пардес, пытался понять, что стоит за действиями этой женщины, стребовал с больницы историю болезни мальчишки и… нашел то, что искал — упоминание пусть не о донорстве, а о переливании крови Сету Пардесу от Сайласа Бенджамина. Они уже привычно отправились в курительную. Слуга налил коньяк королю и виски принцу, достал сигары, и Сайлас отослал его. — Слушаю тебя, Джек, — сказал Сайлас, выдыхая дым. — Какие-то проблемы с Броком? — О нет, — улыбнулся Джек. — У нас с Броком всё отлично. Да и если что, сам бы всё решил. Тут в другом дело. Джек протянул отцу распечатанную фотографию его с Сетом на руках. — Ты помнишь этого мальчика? Сайлас долго и внимательно рассматривал снимок. Он узнал себя. Он видел, что ребенок относится к нему с большим доверием. Он уловил их сходство. И выражение их с мальчиком лиц, взгляды, устремлённые на того, кто снимал, поражали. Но он совершенно не помнил. Ничего не помнил. — Нет, Джек, — покачал головой Сайлас. — Кто это? — Это Сет Пардес, а это его мать — Хелена. — Джек протянул второй снимок. — Когда-то ты их… очень любил. У Сета лейкемия, как и у Мишель, в том же возрасте. Та женщина, что приходила во дворец, о которой тебе пыталась рассказать Томасина, была долгие годы твоей любовницей. Фотографию Хелены Сайлас рассматривал ещё дольше. Он совершенно не помнил ее, но при взгляде на снимок у него просто сердце замирало. — Какая же она красивая… — тихо сказал он. А потом посмотрел на сына. — Джек. Я совершенно не помню их. Зачем ты мне это рассказываешь? Я… я верю, что ты говоришь правду, что всё так и было, но — зачем? Получается, я изменял твоей матери, крал у тебя и Мишель родительскую любовь. — Это сейчас неважно, отец. Важно другое — этот мальчик в больнице. У него началось ухудшение. Деньгами я ещё могу помочь, но он зовёт отца. Раньше ты всегда был в такие моменты рядом, твою кровь ему переливали. Сету плохо и больно. Вспомни Мишель, как она звала мать, — Джек подавился словами, замолчал и сунул отцу больничную карту мальчишки. — Ты очень сильно изменился после того падения. Ты меня полюбил, но я не могу отобрать у этого ребенка отца только потому, что сам наконец-то его получил. — Господь отобрал у них меня, — покачал головой Сайлас. — Наказал меня за высокомерие и гордыню. Но ты прав. Нельзя, чтобы за мои грехи страдали другие. Он был потрясён. И тем, что у него, оказывается, была любимая женщина и есть сын. И тем, насколько великодушным и честным вырос Джек. — Езжай в больницу, отец. Сейчас нет других неотложных дел, только это, — тихо сказал Джек. — Пусть даже ты и не помнишь Хелену, Сету нужна поддержка. — Поехали со мной, Джек, — Сайлас отложил сигару. Его коньяк так и остался нетронутым. Вместо ответа Джек молча поднялся и распорядился подать машину, быстро отписавшись Броку о том, что они с королем едут в больницу и вернутся, скорее всего, только к ночи. С намеком предложил пока заняться покупкой колец, раз всё равно пока в отпуске от основных своих обязанностей. Брок ответил смайликами с поцелуем и сердечком. Сдержать улыбки Джек не смог. Как же он был счастлив, сам себе не верил иногда, что такое возможно, и безумно любил этого сурового, жёсткого человека. До больницы доехали быстро. Сопровождавшая их охрана тут же отзвонилась куда-то наверх. Виданное ли дело, сначала приезжал принц, а вернулся аж с королем. Мало ли какие проблемы были замечены. Управляющий больницей появился в момент, раскланялся перед Его Величеством и принцем. — Мы так рады вашему визиту, Ваше Величество, — залебезил он, но Джек глянул на него хмуро, неприветливо, и управляющий заткнулся. — Позовите заведующего детским онкологическим отделением, — велел Джек. Кто-то тут же побежал за врачом, а Сайлас попросил: — Отведи меня в палату к мальчику. На третьем этаже было предсказуемо тихо, двери части палат оказывались распахнуты, родители детей тенями сновали по коридору, стараясь не встречаться друг с другом взглядами. Джек довёл отца до восьмой палаты и сам постучался в дверь. — Да, войдите, — раздался усталый женский голос. — Мама, это папа пришел? — спросил ребенок. Сайлас почувствовал, как у него сжалось сердце. Ему во время войны за Объединение, под шквальным огнем, не было так страшно, как в этот момент. Но он собрал всю свою отвагу и открыл дверь. Сет, слабый, бледный сидел на больничной койке и настороженно глядел в сторону двери, но стоило Сайласу сделать шаг в палату, ребенок подскочил, откуда только силы взялись в его худеньком тщедушном тельце, и бросился к отцу, обхватил ручками его шею. — Папа, я знал… знал, что ты приедешь! Всегда знал! Я так ждал тебя! Джеку сделалось физически больно, он сжал зубы, но не проронил ни слова, только качнул головой, глядя на ошеломлённую Хелену, прося не мешать сейчас. Сайлас подхватил ребёнка, такого легкого, тонкого, с катетером в худой руке, и прижал к себе. В горле стоял ком, он не мог произнести ни слова. — Пойдемте, я угощу вас кофе. — Джек потянул Хелену прочь. — Пусть они побудут вместе. Хелена, пошатываясь, вышла вместе с ним, то и дело оглядываясь. В коридоре она внезапно обняла Джека. — Спасибо, Ваше Высочество, спасибо вам! — Сет — мой брат, Хелена, пусть я и не знал о его существовании, — улыбнулся Джек, погладил вздрагивающую женщину по плечам и повёл в сторону кафетерия, усадил за столик, а сам отправился к стойке. По Хелене было хорошо заметно, как сильно она сдала в последнее время, похудела, явно не отходя от сына ни на минуту. Заказав полноценный ужин для женщины, Джек вернулся к ней, сел напротив. — Отец вас не помнит и сына тоже, но он чувствует к мальчику сильную привязанность, несмотря ни на что. Даст Бог, и память в нём проснется. Джек говорил и сам не хотел верить своим же словам, боялся их, мало ли: вспомнит всё король — и свою ненависть, нелюбовь к нему возродит. Сайлас тем временем уселся с мальчиком на больничную койку, по-прежнему обнимая его. Он не помнил, он ничего не помнил, но сердце, глупое сердце так и колотилось в груди. — Ты выздоровеешь, Сет, — пообещал Сайлас. — Я твой король, я всё для этого сделаю. — Ты мой папа! — не согласился Сет. — Я так скучал! Джек же подождал, пока Хелена наконец нормально поест, немного успокоится, и повёл её обратно. Он и сам хотел убедиться, что у Сета всё нормально. Но в палате было тихо, мальчик сидел на коленях отца, качал ногами и что-то тихонечко рассказывал ему на ухо. Улыбка сама собой растянула губы. Джек не ожидал, что будет так рад за этого маленького человечка. В дверях палаты нарисовался заведующий отделением. Он посмотрел на принца, на короля, сглотнул и спросил: — Ваше Высочество, зачем вы хотели меня видеть? — А, да, конечно, сейчас, — улыбнувшись отцу, Джек вышел из палаты и отвёл доктора подальше. — В каком состоянии мальчик на данный момент и ведутся ли поиски донора на пересадку костного мозга? Денежный вопрос здесь не стоит, озвучьте сумму. — Мы выводим Сета Пардеса в ремиссию, — сразу сказал врач. — Ему уже немного лучше. Поиски донора ведутся, конечно, но пока нет никого подходящего. У ребенка редкая группа крови. К сожалению, его мать как донор не подходит. Дело даже не в деньгах, Ваше Высочество. Возможно, вы не в курсе, но в Гильбоа существует государственная программа поддержки для детей с лейкемией. Дело именно в подходящем доноре. Мы уже делали запросы за границей, но пока, к сожалению, ничего. Джек глянул в сторону палаты и решился. — Есть возможность проверить, подхожу ли я как донор для мальчика? Он мой брат, — пояснил он, заметив, как вытянулось лицо врача. — Но эта информация не должна нигде всплыть, надеюсь, мы понимаем друг друга? — Безусловно, Ваше Высочество, — закивал врач. — Пройдёмте со мной в лабораторию. У вас возьмут кровь на анализ. Результат будет завтра. Но я хотел бы вас предупредить, что забор костного мозга — это болезненная процедура, она проводится под общим наркозом. — Я в курсе, — серьезно кивнул Джек и поднялся. — Ведите. Сет перебрался обратно на кровать, устроился между подушек, улыбаясь впервые за последние полгода. — Папа, я себя правда-правда лучше чувствую. Скоро мне разрешат вернуться домой. Я старался, чтобы ты мной гордился! — лепетал Сет, сверкая радостным взглядом. — Ты молодец, Сет, — сдавленным голосом произнес Сайлас. В дверях палаты стояла Хелена. Сайлас посмотрел на нее и почувствовал, как трепещет сердце. Он никогда не встречал женщины прекраснее. Он понял, что просто обязан завоевать её. Сделать всё, чтобы она согласилась быть с ним. Джек вернулся минут через двадцать и застал странную картину. Сет продолжал что-то рассказывать, а Хелена и Сайлас молчали и смотрели друг на друга так, что воздух искриться начинал. — Отец, у вас всё в порядке? Сайлас вздрогнул и посмотрел на Джека. — Да. Да, Джекки, всё в порядке. Поезжай домой. Пришли машину для меня. Я буду позже. — Не проблема, — Джек улыбнулся. — Хелена, до свидания. — До свидания, Ваше Высочество, — попрощалась Хелена. Когда Джек ушёл, она подошла к кровати, села на неё с другой стороны от Сета и сказала Сайласу: — Его Высочество такой заботливый. — Да, — кивнул Сайлас. — Джек потрясающий. — Но смотрел он только на неё. Хотелось что-то сказать Хелене, о чем-то с ней заговорить, но у Сайласа язык прилипал к нёбу от смущения, словно ему снова восемнадцать. Всю дорогу до дворца Джек молчал, смотрел в окно и крутил в пальцах телефон. Он надеялся, что и отца посетит мысль сдать анализы на совместимость и, возможно, кто-то из них подойдёт. Пусть мальчишка и был ему по сути абсолютно чужим, но ребенок болел и ему искренне хотелось помочь. Первым, на кого Джек наткнулся в коридоре, кроме охраны и прислуги, был Баки, необычно задумчивый и словно пребывающий где-то не здесь. — Ты чего такой? — Джек? — Баки аж подпрыгнул на месте. — Напугал. — Я? Тебя? — удивился Джек и качнул головой в сторону курительной комнаты, ставшей уже больше каким-то психологическим кабинетом или местом для познания себя. — Пойдём, ты мне расскажешь, чего такой пришибленный. Пойдём-пойдём. Сегодня тебя от этого разговора спасать некому. Всё оказалось до безобразия просто — Баки скучал, страшно, отчаянно скучал по Стиву. А обстановка всеобщего счастья его только нервировала, хотелось и себе хотя бы кусочек всего этого, немножечко тепла. — Позвони ему, напиши, — пожал плечами Джек. — Поговори. — Не могу, — сокрушённо опустил голову Баки. — Не знаешь, куда писать и звонить? — Знаю. Но мне страшно.