Хотеть не вредно. Вредно не хотеть

Брок отмылся до скрипа, побрился, надел халат и вышел из ванной. Джека он нашёл в гостиной. — Что случилось? — спросил он. — Задумался о чём-то? — Немного, — улыбнулся Джек, потянул Брока на себя, уткнулся лицом в его живот и замер так, чувствуя, как потихоньку начинает оживать сам. Брок ласково гладил его по волосам. — Извёлся мой детка? Пойдем ужинать. Ты выглядишь так, словно тебя голодом морили. — Ерунда, — деловито вскинул подбородок Джек, поднялся, обнял Брока. — Повар теперь так готовит, что язык проглотить можно. Пойдём, сам попробуешь. За ужином Брок поначалу молчал — слишком голоден был. Только к десерту, выпив вина, он улыбнулся и сказал: — Наконец-то нормальная еда. В Гефе еще и жрать оказалось почти нечего. Нищая страна. Как ты тут без меня? Вместо ответа Джек покачал головой. Никак. Совсем никак. Он чувствовал себя сломанным, без руки и ноги, целым только наполовину. Работал, ездил с сестрой, ел, спал, но не чувствовал ничего. Мёрз постоянно. Если бы не поддержка отца и Мишель, скорее всего, просто бы запил. — Хорошо, что вы не ранены. — Ну, меня зацепило осколком, — Брок поддернул рукав и показал глубокую царапину на предплечье. — Но это ерунда. При том, что мы там вытворяли, я очень легко отделался. Хотя, конечно, орудовал в основном Баки. — Вы вернулись, и это главное. — Джек отпил немного вина. — Знаешь, я хочу как-то помочь этому мальчику, сыну моего отца. Он болен лейкемией, как и Мишель. Отец всё время проводил с ней, а вот мама… она не была ни разу. Я помню, каково сестре было. — Ну, тогда развод к лучшему, — сказал Брок. — Лейкемия, говоришь… А как твою сестру лечили? Пересадка костного мозга от родственника? — Да, от отца, он подошёл как донор, — кивнул Джек. — Непонятно, почему не искал донора сыну. Но у Сайласа всегда было не пойми что в голове. И надо хоть как-то исправить то, что он наворотил. — Знаешь, быть донором костного мозга — это очень самоотверженно, — задумчиво сказал Брок. — Сама процедура очень болезненная, и потом боли возвращаются довольно долго. Странно, что король вот так просто отвернулся от любовницы и младшего сына. Он кажется мне человеком, стремящимся всё своё держать под контролем. — Он их не помнит, Брок, просто не помнит. Может, всё-таки что-то повредилось в его голове тогда, при падении. — Джек вздохнул. — Скорее всего, повредилось. Меня он на дух не выносил, презирал за то, что сейчас кажется если не нормой, то просто моим выбором. Вот ко мне потеплел, а их забыл. — Чувствуешь себя виноватым? — понимающе спросил Брок. — Но ты тут совершенно ни при чем. Просто случайность. — Если бы так, — сокрушённо качнул головой Джек. Теперь уже Броку он рассказывал вычитанное в какой-то заказанной через интернет от безделья книге про силу желания. Брок выслушал его, улыбнулся и покачал головой. — Детка, я думаю, это просто совпадение. Иначе бы в спальнях подростков каждую ночь оказывались обнаженные красотки, а азартные игроки всегда выигрывали. — Возможно, но я могу что-то сделать, могу, понимаешь? Или, считаешь, не стоит в это влезать? — Что бы я ни думал, это твой брат и твое решение, — покачал головой Брок. — Мальчик действительно не виноват, что его отец башкой стукнулся. Да и эта лейкемия, похоже, наследственная, раз и твоя сестра болела. Что собираешься делать? Джек вздохнул, повертел в пальцах бокал из-под вина. — Для начала поговорить с Хеленой, узнать, в каком состоянии ребенок, а там посмотрим. Знаешь, отец ведь заговорил о наследнике, моём сыне. Пусть и нескоро мне становиться королем. — Его можно понять, — кивнул Брок. — Суррогатное материнство? Кстати, а у Мишель кто будет — мальчик, девочка? — Мальчик, — улыбнулся Джек. — Это так странно — смотреть, как по её животу водят этим датчиком, а на экране маленький человечек. Никогда детей не любил, не хотел… а тут… Брок понимающе улыбнулся. — Значит, будут у тебя и свои. Воспитаем. Хочешь, я поеду в больницу к твоему брату с тобой? — Хочу, мне так проще будет. — Поставив бокал на стол, Джек поднялся, обогнул его и замер напротив Брока, коснулся ещё влажных волос, погладил чисто выбритую щеку. — Как же я скучал. — Я тоже, — Брок прижался щекой к его ладони. — Договаривайся с Томасиной, и съездим в больницу. Правда, я не представляю, как ты это всё будешь объяснять ребенку и его матери. — Пока не знаю, — Джек покачал головой и подался вперёд, забрался на колени Брока, обнял и поцеловал отчаянно, до боли. Все эти недели он спал плохо, ел через раз, утомлял себя работой, а оживать начал только сейчас, в руках любимого человека. Не думал Джек, что будет от кого-то так сильно, болезненно зависеть, так любить. — Детка, я так скучал по тебе, — прошептал Брок, обнимая его. — И ведь связи никакой, ничего. Он встал, поднимая Джека, и понёс его в спальню. Раздевался Джек быстро, почти срывал с себя одежду. Когда последняя тряпка улетела прочь, развернулся к Броку, обнял его, застонал и упал на постель, увлекая за собой любовника. — Ты сверху, — сообщил Брок, целуя его. — Я вымотан. Он впился в шею Джека, оставляя засос. — Мой сладкий детка. Любое прикосновение, ласка, слово отзывались в Джеке, вибрировали в натянутых словно струны нервах. Он вжался в Брока, оседлал его бёдра, не отрываясь от любимых губ. Гладил-гладил-гладил везде, где только мог дотянуться. — Лежи, я всё сам, — выдохнул Джек и сполз по его телу, обхватил губами головку члена и снова застонал. — Мой голодный детка… — выдохнул Брок. — Такой жадный… Джек сосал, забирал за щеку, водил губами по стволу, вдыхая запах Брока полными лёгкими, снова наполняясь им. — Смазка, там… на тумбочке, — попросил он Брока и снова лизнул его тяжёлые яйца. Брок дотянулся до флакона и перекинул его Джеку. — Можешь не нежничать, — велел он. — Не буду, — расплылся в шальной, пьяной улыбке Джек, плеснул на ладонь прозрачный тягучий любрикант, но завел руку за спину, быстро, старательно растягивая себя. — Сегодня я сверху. Губы сомкнулись на головке члена Брока. Тот застонал, растрепал Джеку волосы. — С ума схожу по твоему рту, — выдохнул он. Джек принял до горла и замер, ещё пара движений пальцами и… он громко всхлипнул, задрожал всем телом, потянулся вверх, мазнул влажной от предэякулята головкой по животу Брока и оседлал его, сжал бока коленями, одним движением насаживаясь до яиц. Боль полоснула вдоль позвоночника, но возбуждение вспыхнуло только сильнее, превращая кровь в напалм. Джек задвигался, сначала рвано, дёргано, потихоньку выискивая идеальный ритм. Брок ухватил его за сосок, сжал, легонько потянул. Он не мог отвести взгляда от потерянного в страсти лица Джека. Джек раскачивался, словно в трансе, гнулся в руках любовника, запрокидывая голову, стонал и ни на миг не замирал, сжимая Брока в себе. Брок стискивал его бёдра до синяков, толкался вверх, в потрясающий жар и тесноту любимого тела. Воздух в спальне словно раскалился, с шумом врывался в легкие. Руки Брока сводили с ума, они касались ровно там, где это было необходимо, замыкали цепь, длили удовольствие, в то же время толкая всё быстрее в пучину. Джек закричал, вытянулся в струну, сжался до боли, стиснул в себе член любовника, выплёскиваясь ему на грудь и живот. Брок ненамного от него отстал. — Моя детка… — хрипло сказал он, целуя Джека в покрытый испариной лоб. — Моя драгоценная детка. Наконец, вдохнув такой необходимый ему сейчас кислород, Джек распластался на Броке, вжался в него и прошептал: — Люблю тебя.