Хотеть не вредно. Вредно не хотеть

Брок подошел к Джеку и поправил на нём галстук. — Пора? — спросил он. — Да, пора. — Джек коснулся его щеки, погладил ласково, нежно, коснулся губ лёгким поцелуем, чтобы не распалять желание, хотя это и было почти невозможно. — Пойдём. Сайлас, Мишель, Давид, Баки и Стив уже ждали женихов в малой зале, украшенной розами. В углу стояла Томасина, у стола с документами — муниципальный чиновник, лысый испуганный человечек в коричневом костюме. Сайлас приветствовал сына отеческой улыбкой. Сердце Джека выпрыгивало из груди. Не думал он, что будет так волноваться, переживать. Ведь что изменится с росписью в документах? Фамилия Брока? А казалось, что вся жизнь от этого зависит. Джек сжал ладонь жениха. Что-то говорил король, умилённо смотрела принцесса, но Брок ничего не слышал, так гулко билось сердце. Чиновник задавал вопросы, Брок что-то отвечал и, кажется, даже правильно. Где-то сбоку стоял Давид с кольцами на бархатной подушке. — Распишитесь здесь и здесь, — велел чиновник. Брок взял перьевую ручку и поставил подпись. Он так сильно нажал на перо, что едва не ляпнул кляксу. За ним расписался и Джек. Потом чиновник снова говорил, попросил молодоженов надеть кольца друг другу и улыбнулся. — Можете поцеловаться. Джек дёрнул Брока на себя, стиснул его в объятиях и жадно, требовательно поцеловал, почти насилуя его языком. Сайлас крякнул. Мишель всхлипнула — её сейчас что угодно пробивало на слезы. Давид прижал её к себе. Стив жадно посмотрел на Баки. Брок же вцепился в Джека, не желая его отпускать. — А теперь праздничный обед! — объявил Сайлас. — И подарки, — добавила Мишель. — Конечно, — улыбнулся Сайлас. — И подарки. Баки первым полез обнимать и тискать молодоженов, каждого смачно поцеловал, хлопнул по плечу тяжёлой ладонью. Потом к ним подошла Мишель. Ее маленькое лицо покраснело от слез, но глаза сияли. — Я так рада за вас. Так рада. — Скоро и твоя свадьба, — улыбнулся Брок. — Будет большой праздник. — Обязательно будет, — заверил Сайлас. — И бал. — Мы ведь потанцуем? — Давид с любовью смотрел на принцессу. — Я так рад за вас, — сказал он Джеку и Броку. Стив тоже подошел пожать им руки. Строить из себя обиженку Джек не стал, улыбнулся человеку, которого так сильно любил Баки, и пожал протянутую руку, принял сухое, но вполне искреннее пожелание долгих лет. В малой столовой их уже ждал празднично накрытый стол, правда, без извращения в виде огромного количества вилок, ножей и ложек. Джек с грустью глянул на место, где всегда сидела Роза. Она всё же не приехала и даже не ответила никак на его приглашение. Сайлас увидел, куда глядит сын, и поджал губы. Ничего, ещё несколько дней — и документы на развод будут подписаны. Он первым поднял бокал за счастье молодых. — Любите друг друга, — напутствовал он. — Поддерживайте. Заботьтесь. Будьте друг другу опорой во всех превратностях жизни. Джек под столом сжал колено супруга. К горлу подкатился комок, но горечи не было, Джек чувствовал, что наполняется любовью всех, кто окружал его. Следом тосты посыпались как из рога изобилия. Все говорили что-то своё, не повторяясь, хотя смысл сводился к одному и тому же — любить, уважать и быть счастливым. Джеку почему-то казалось, что вот теперь у них точно всё будет хорошо, не может не быть. — В качестве свадебного подарка я дарю вам поместье «Олений дол», — сказал Сайлас. — Будете отдыхать летом. Там отличная рыбалка. — Спасибо, отец, — искренне поблагодарил Джек. От Баки им достались какие-то особенные кинжалы из странной стали. Мишель, немного смущаясь, преподнесла свечи для спальни. — Они так пахнут, Джек, вам должно понравиться. Давид подарил копчёные окорока с родительской фермы. — На вишнёвых дровах коптили, — гордо сказал он. Только Стив чувствовал себя идиотом без подарка. То, что он припас для Баки, для принца и его мужа не годилось совершенно, а придумать что-то на ходу он не успел. Но на отсутствие у Стива подарка никто не обратил внимания. Семья Бенджаминов веселилась и отмечала знаменательное для всех событие — увеличение этой самой семьи на ещё одного человека. Самым последним внесли приличный по размеру торт. Правда, ажиотаж он вызвал разве что у Баки. Все остальные наелись так, что смотреть на него не могли. — Какой красивый! — восхитился Стив. — Кондитер — настоящий художник! Сайлас довольно улыбнулся. Торт и правда был хорош: нежно-голубой, обсыпанный жемчугом, весь в сахарных кружевах и нежно-лиловых цветах. Свадебных фигурок на торте не было — в Гильбоа такое не принято. Разошлись в итоге только после полуночи. Первой отпросилась отдыхать Мишель. Хоть ей и было весело, но утомлялась она достаточно быстро. Давид отправился проводить ее, но так и не вернулся. Потом, извинившись, ушел Сайлас, сославшись на то, что хочет пораньше попасть в больницу к сыну. — Бак, торт весь твой, — хохотал разомлевший от вина и еды Джек. — Так что можешь так не зыркать, не отбирает никто. Только Мишель на утро оставь кусочек. И помни, беременным надо угождать. — Да, а то принцесса, изголодавшись, ухо тебе отгрызёт! — поддакивал Брок, тоже изрядно пьяный. — Шли бы вы уже кровать обновлять. Вам свечи эротические подарили, а вы всё сидите тут, — передразнил Баки. — Так это по твоему совету Мишель выбирала, что именно подарить, — догадался Джек. — То-то я думаю, чего это ты нам половину секс-шопа не передарил, хоть и грозился. — Да у вас в Шайло просто секс-шопы так себе, — брякнул Брок. — Сплошной китайский хлам. Стив отвернулся. Уши у него полыхали. — А ты откуда знаешь? — очень громко изумился Джек. — Ты что там найти хотел? Бабу надувную? Так пойдем, я тебя надую как надо и за какое надо место. Баки расхохотался, хлопнул ладонью по столу так, что посуда зазвенела. — На хрена мне баба? — уставился на него Брок. — А резинки, а смазка, а массажные масла? Что мне — в аптеку за всем этим идти? Так мне вроде пока не девяносто. — Масла массажные? — ещё сильнее оживился Джек, заблестел глазами, коснулся под столом бедра супруга. — Так, всё, пойдём и мы по койкам, — заторопился Баки, поднялся, хлопнул Стива по плечу. — Вам я желаю ебаться и не уставать, а мне ещё Стива в гостевую спальню вести. Так что можете не провожать. Но его, похоже, никто не услышал, потому что хмельной Джек уже устроился на коленях мужа, нашептывая ему на ухо пошлости. Уж Баки-то с его слухом прекрасно было всё понятно и про язык, и про пальцы, и про ту анальную пробку, что у Джека, оказывается, имелась. Стив покинул столовую едва ли не бегом, красный как помидор. Наскочил на каких-то хихикающих горничных, извинился. — Что, не такого ты ожидал от ужасного Рамлоу? — усмехнулся Баки. — Отец Джека за сына головы генералов из соседнего государства попросил. Вот что любовь с человеком делает. — Зачем ему понадобились головы генералов? — не понял Стив. — Что он с ними делать собирался? — А это уже не к нам, Стиви. Зато на этом многолетняя война закончилась. Баки толкнул дверь своей комнаты. — Что, король и за дочь выкуп потребовал? — спросил Стив. — Средневековье какое-то. Неудивительно, что Рамлоу так отлично сюда вписался. В нём всегда было что-то такое… — Стив повертел рукой, не в силах подобрать правильное слово. — Ну так королевство, что ты хотел, — нисколько не удивился его логике Баки. — За принцессу просили вернуть украденную Хартию, это как Декларация независимости по значимости. И что — вернул. Так что всё честно. Дети разделяют жизнь с тем, кто приносит пользу и готов ради них на всё. — Очень… государственный подход. — Стив покачал головой и сел в кресло. — Даже и не знаю, что об этом думать. Никогда не пытался представить, как монархия устроена изнутри. А что, принц действительно офицер разведки? Штабной? — Боевой, — не без гордости протянул Баки, устроился на диване. — Воевал, сам поднялся, в плену даже побывал. Джек — отчаянный, смелый и очень добрый малый. И Брока любит. — А ты? — посмотрел на него Стив. — Как здесь ты? Чем занят, что делаешь? Почему живешь во дворце, а не где-нибудь ещё? — А где мне жить? — удивился Баки. — Здесь хорошо, все свои и работа под боком всегда. Джек предлагал, конечно, перебраться в его пентхаус, куда он баб водил, или купить квартиру. Но оно мне зачем? Мужиков я к себе не таскаю, а тут всё одному не скучно. Плюс Пауль так готовит, что я на дворцовой кухне жить готов остаться. — О, так тебя подкупили едой? — улыбнулся Стив. Он хотел спросить Баки о миллионе вещей. Он хотел столько всего рассказать ему. Но просто не поворачивался язык, и поэтому они болтали о неважных пустяках. — Ты смеёшься, а мне однажды M&M’s пообещали, чтобы я кино с ними смотреть пришел, — делано вздохнул Баки. — Знаешь, здесь весело и спокойно. Мне не надо доказывать что-то кому-то, объяснять, на что я способен. Здесь я не киборг из Гидры, а хороший друг и крутой профессионал. Ну а ты, чем ты занят там, в Штатах? — Инициатива «Мстители», — принялся рассказывать Стив. — Не знаю, правда, что теперь с ней будет, когда Фьюри объявил себя мёртвым, а ЩИТ расформирован. Он оказался пронизан Гидрой весь, сверху донизу. Мы сорвали «Озарение», конечно, но теперь всё так запуталось… Я вернулся в Нью-Йорк, живу у Тони Старка. Пока не знаю, что буду делать дальше. Сейчас от нас требуют подписать Заковианское соглашение, о контроле Мстителей посредством ООН. Я не буду подписывать. Не хочу. Передам щит и форму кому угодно и… не знаю. — И живи, Стив. Сколько ты ещё долги отдавать будешь? — качнул головой Баки. — Ты великолепный художник, да и вообще можешь кем угодно стать. Хоть балет танцевать. Дамочки только на тебя подрочить приходить будут. Мы воевали за мир и за возможности. Вот оно всё сейчас, прямо перед тобой, а ты снова впрягаешься за сильных мира сего. — А ты? — посмотрел на него Стив. — Служишь королю, воюешь за него. — Не воюю, я защищаю людей, которые стали моей семьёй, — поправил его Баки. — Мне нравится то, что я делаю, как делаю и для кого. Не убиваю по приказу, хотя могу. Я охраняю принца и его покой, потому что этот принц подарил покой нам. — Хочешь, я попробую надавить на президента, чтобы твое дело расследовали и тебя признали военнопленным? — спросил Стив. — Сможешь вернуться в Нью-Йорк. — Прости, мелкий, но я не хочу туда. Там суетно, шумно и слишком много воспоминаний, надежд и желаний, которым никогда не сбыться, — вздохнул Баки, развёл руками. — Теперь ты знаешь, где живу. В маленьком королевстве Гильбоа. — Интересно, если я попрошусь, смогу здесь жить? — задумчиво спросил Стив. — Король вроде был не против моего появления. Сердце Баки подпрыгнуло к горлу и забилось громко, он тихо выдохнул, чтобы не броситься на шею к Стиву, не повалить его, повторяя, как же он рад такой идее. — Его Величество против не будет только в одном случае: если багаж твоего прошлого останется там, в Штатах. И вместо Капитана просить будет Стив. Я был бы рад, останься ты здесь. Шайло очень на Манхэттен похож. — Только Центрального парка не хватает? — улыбнулся Стив. — Мне надо будет как следует подумать обо всём этом, Баки. Всё взвесить. — Он поднял ладони, покачал ими. — Решить, кто меня заменит. Но после Заковии я разуверился в Мстителях. Просто… ты же знаешь, я патриот. Всегда был патриотом. И покидать страну… в этом есть что-то от предательства. — Знаю, Стив, потому и не собираюсь давить, — кривовато улыбнулся Баки. — Ты всегда можешь прилетать в гости, в отпуск. У тебя же бывают отпуска? Именно в этом патриотизме всегда и было их главное отличие. Стив воевал за страну, а Баки за Стива. Всегда так было, со всеми воевал, только бы Стиву не пришлось, хоть тот сам находил себе неприятности. А страна… страна предала Баки однажды в итальянских Альпах, а потом в девяносто первом, когда Союз развалился и Зимнего передали Штатам. Страна в лице Пирса снова поставила его под ружье, заставила убивать. Эта самая страна до сих пор не давала покоя и Стиву. — Уже поздно, Стиви. Выбирай: или этот диван, или комната для гостей. — А твоя кровать слишком узкая? — подмигнул Стив. — Дорогу в душ ты уже знаешь, — немного помолчав, заговорил Баки. — А я пока расстелюсь.