Хотеть не вредно. Вредно не хотеть

— Всё законно! — торжествующе завопил Брок, затаскивая Джека в спальню — в их общую спальню! — Самый лучший принц Европы теперь мой! Джек расхохотался, повис на супруге. — Самый лучший принц и самый горячий мужик тысячелетия — отличная пара! Хотелось высунуться из окна и кричать, запускать в небо салюты, рассказать всем и каждому, что всё, они теперь вместе навсегда, пусть даже в это «навсегда» Джек никогда и не верил. Не было у него среди знакомых положительных примеров. Даже отец — и тот изменял матери много-много лет. Но с Броком хотелось именно навсегда, чтобы, как в глупых фильмах, состариться вместе где-нибудь на побережье Франции или Италии, пить вино и ни о чём не думать, потому что в твоей руке его рука. — Я люблю тебя, детка, — неожиданно серьёзно сказал Брок, беря лицо Джека в ладони. — Ты моё сердце. Щёки Джека полыхнули алым. Он смотрел в глаза своего мужа и видел в них самого себя и безграничную любовь. — Ты моя жизнь, — тихо-тихо ответил Джек. Некоторое время они стояли, глядя друг другу в глаза и напитываясь любовью. Наконец Брок сказал: — А знаешь, во всех этих задвигах короля про господню волю что-то есть. Если бы он не поженил вас с Давидом, ты бы не узнал про меня и мы бы просто не встретились. — Мне Баки тут одну поговорку русскую подсказал — что ни делается, всё к лучшему. И я с ней полностью согласен, — Джек светло улыбнулся, тронул губы Брока лёгким поцелуем. — Хорошо, что вы решили прятаться именно в Гильбоа. Выбери вы Геф, к примеру, и всё могло бы повернуться абсолютно по-другому. — Да, Гильбоа бы мы завоевали, — согласился Брок. — Но Геф я даже не рассматривал. Там продукты по талонам, представляешь? Мне, чтобы Барнса во время этой вылазки прокормить, приходилось магазины обносить. И то там толком ничего не было: тушенка, какая-то рыба в масле и морская капуста в консервах. Кстати, у них две трети поставок из России: банки с надписями кириллицей. Джек покачал головой и потянул мужа в сторону спальни, попутно снимая с него смокинг, развязывая бабочку на шее. — Всегда знал, что в Гефе тяжелее жить. Вроде соседние государства, а так отличаемся. Отец сумел объединить королевство и дать ему будущее. — Нафиг Геф, — Брок притянул к себе Джека и поцеловал в шею. — Нафиг всё. Нам, я слышал, в честь бракосочетания кровать заменили. Надо опробовать. — Ну мы же теперь женаты, нам положена не кровать, а ложе, любовь моя, — выдохнул Джек, вжался в Брока бедрами. — Ло-о-о-оже… — протянул Брок, хватая Джека за задницу. — Ну пусть будет ложе. — В простонародье — траходром, — облизал губы Джек, снова вжался болезненно твёрдым членом в бедро Брока. Брок рыкнул и потащил Джека в спальню, сдирая с него галстук и расстегивая рубашку. — Хватит трепаться! — приказал он. На постель они упали всего через пару ударов сердца, сплетясь руками, ногами, языками, трогая друг друга, словно впервые, словно не было жарких ночей в этой спальне, где от смущения краснели даже стены. — Возьми меня, — на выдохе прошептал Джек. — На четыре кости! — скомандовал Брок, стягивая с себя остатки одежды и доставая презервативы и смазку. — Ты романтичен до безумия, — хохотнул Джек и повиновался, вильнул бёдрами, глянул из-за плеча. — Давай без резинок? Хочу тебя полностью почувствовать. — Давай, — согласился Брок и поцеловал Джека поочерёдно в обе нежные белые ягодицы, а потом провёл между ними языком. Дрожь предвкушения прокатилась волной по телу. Джек выгнулся, расставил колени пошире и выше поднял задницу. — Еби! — Успеется, — буркнул Брок и продолжил вылизывать Джека. Он толкался языком в сжатую дырку, разлизывал кожу вокруг, лаская вдохновенно и от души. А у Джека плавился мозг, разъезжались локти, сердце частило и подпрыгивало к горлу, не давая вдохнуть полной грудью. Получалось только тихо скулить, вздрагивать от прикосновений горячего влажного языка и комкать покрывало. Брок принялся растягивать Джека пальцами, вылизывая вокруг них. Его детка был такой сладкий, такой восхитительный, чуткий, податливый, горячий. То, что творил с ним Брок, не поддавалось никакому описанию. Джек метался по постели, вскидывал выше бёдра, стараясь насадиться на пальцы, замирал, стараясь прочувствовать сильнее, сжаться вокруг, и снова лишь падал обратно, прижимался грудью к постели, прося, умоляя о большем. Наконец Брок поцеловал его в покрытую нежным пушком поясницу, как следует смазал, приставил головку к растянутой дырке и легонько толкнулся. Сердце замирало от предвкушения. — Боже, Брок! — взмолился Джек и сам толкнулся навстречу, насадился на полную, как ему показалось, до самых гланд, застыл, словно рыба, хватая ртом воздух. — Хо-ро-шо… как же хорошо…. — Детка… — низко, хрипло выдавил Брок и начал двигаться — неспешно и неостановимо. Вот так, телом к телу, всё ощущалось ярче, жарче и куда интимнее. Тело Джека вспыхивало, осыпало искрами от каждого толчка, каждого движения в нём Брока, возбуждая сильнее, каждый раз переступая невозможный вроде бы предел. Джек дрожал всем телом, нервные окончания обжигало огнём. Брок ебал его сильно, безжалостно и неостановимо. Замереть, прерваться он бы не смог, даже если бы ему приставили ствол к затылку. Сердце грохотало в груди, по венам текло пламя. — БРОК! — закричал Джек, выломился в спине, сжав в себе член. Его крик заметался по комнате, отражаясь от стен. Джеку казалось — он умер, кончился, потому что вокруг больше ничего не было, лишь звенящая пустота, ослепительно белый свет и звон в ушах. Брок кончил так, что перед глазами вспыхнули искры, и повалился вперед, едва успев подставить руки, чтобы не придавить Джека. — Детка моя, — хрипло сказал он. В горле теснились бесконечные ласковые слова, но Брок не умел, не приучен был говорить о таком. Он сполз с Джека, лег рядом и притянул его к себе, целуя в высокий лоб. — Если умереть, то только так, — шало улыбнулся Джек, облизал пересохшие губы. — Хорошо, что тут звукоизоляция отличная… хотя мы имеем право на всё, да, любовь моя? Ещё хотелось сказать что-то, но в голове было пусто, как-то лениво ворочались мысли о том, что надо перестелить постель, открыть окно или… включить кондиционер. Но Джек мог только прижиматься к мужу, касаться его кончиками пальцев, вздрагивая от мелких электрических разрядов. — Ну, лет через пятьдесят-шестьдесят можно и умереть, — согласился Брок. — И раз уж король решил, что мы будем жить во дворце, мы имеем право абсолютно на всё. — Он посмотрел на обручальное кольцо на своей руке. За эту пару ободков из белого золота с бриллиантами он выложил изрядную сумму. — Только надо тренажёрный зал оборудовать, — зевнул Джек, вжался в Брока, кончиками пальцев дотянулся до края одеяла, натянул на себя, укрыл мужа. Чувствовал он себя странно, безумно хорошо, но из растянутой задницы потихоньку вытекала сперма, и этот факт нисколько не волновал Джека. — Я прослежу, — согласился Брок. — И тренеров найду хороших. Королю тоже физические нагрузки нужны. Ему было странно. Его — тесть, свёкор? — король пусть маленькой, но независимой европейской страны. Его муж, подумать только, муж! — наследный принц. Красивый, благородный, умный, сильный, аристократичный, как и положено принцу. Всё-таки причудливо шутит судьба. — Отец сказал, что будет добиваться внимания Хелены, — после недолгого молчания снова заговорил Джек, перевернулся на другой бок, прижался спиной к груди мужа. — Это даже странно. Раньше все вокруг были такими же одинокими, как и я… а теперь вот даже этот Роджерс явился. Чего он тугой такой? Схватил бы Баки в охапку и неделю из постели не выпускал. Так нет, только смотрел и слюной капал, когда Барнс смеялся. — Да он всегда таким тугим был, — Брок поцеловал Джека в растрёпанный затылок. — Без нас разберутся. А у тебя что, мачеха появится? Хелена красивая женщина, яркая. — Ну и пусть появится. С матерью у отца никогда хорошо не было. Наверное, мне важно, чтобы и у него по любви всё было. — Джек замолчал, потом подумал и добавил: — Хочу и я тебе что-нибудь подарить. Только что? — Отпуск хочу, — сразу сказал Брок. — С тобой, хоть на неделю. Забуриться туда, где никого нет, только ты и я. Буду кормить тебя итальянской едой и рассказывать байки про сицилийских бабку и деда. Ну и трахаться, как же без этого? — М-м, — протянул Джек. — Сам о чём-то таком мечтал. Только подождать придётся немного. Сет поправится, его выпишут, чтобы можно было спокойно всё тут на неделю оставить. Возьмем королевский борт и рванём… и рванём куда-нибудь. Отличное желание. Прямо идеальное, я бы сказал. — Давай подарок на свадьбу опробуем? — предложил Брок. — Хоть посмотрим, что это за «Олений дол». — Он помолчал и добавил: — Не хочу за пределы Гильбоа пока выбираться. Меня ищут. Слушай, как ты считаешь, король выполнит мою просьбу? — Знаешь... — Джек снова перевернулся на другой бок, не лежалось ему спокойно, повалил Брока на спину, устроился на его груди. — А почему нет? Отец тебя уважает, а поверь, такое — редкость огромная. Если он даже охрану Хелены с Сетом доверил не Томасине, а твоим людям. А что ты попросить хочешь? — Хочу своих парней сюда перетащить, — объяснил Брок. — У меня отряд был, двенадцать человек. Отличные надёжные бойцы, один другого лучше. Мы и у Баки на подтанцовке работали, и у Роджерса, и соло. Когда началась вся эта заварушка, они разбежались по подготовленным лёжкам. Мне их не хватает. Сделаю из них личную гвардию короля. А то эти местные гвардейцы… хлипкие они какие-то. — Можешь даже не спрашивать, — тепло улыбнулся Джек, небольно укусил Брока за подбородок. — Собирай их, и пусть прилетают, только список мне дай, чтобы у них не было проблем с переходом через границу, или они все американские граждане? — Паспорта у них разные, — сказал Брок. — Список… уже завтра. А что, ты такие решения сам принимаешь или так уверен? — Я же всё-таки военный, разведчик и прекрасно знаю своего отца, и да, я уверен в тебе, а значит, и в твоих людях. Гражданство им, конечно, придётся получать на общих основаниях, но это мелочь. Ты заведуешь гвардией, тебе и решать, кто и как будет охранять нашу семью. Джек не лукавил, говорил от чистого сердца, так, как думал. — Сэмуэлс мне этот не нравится, — признался Брок. — Мутный он какой-то. Хотя я вообще церковников не люблю. — Главное, что отец его слушать перестал. Это преподобный сюда катается, как на работу. Скоро вообще предложу прекратить его сюда пускать, — ухмыльнулся Джек, вспоминая, как на днях нарвался на Сэмуэлса, в красках описывающего королю, что с тем будет, если он не вернёт обратно в дом жену, данную богом. Сайлас разве что не зевал и Томасине, сообщившей, что машина преподобного подана, обрадовался как родной. — А и предложи, — согласился Брок. — Нафиг он здесь нужен. Мне вот только интересно: разведётся король с твоей матерью, но королевой-то она останется? А Хелена? Будет ещё одна королева? — Роза? Останется королевой. Но, знаешь, вряд ли Хелене важен титул, если она действительно любила моего отца или до сих пор любит. — Джек скрестил перед собой на груди Брока руки, устроил на них голову. — Узнал я у Томасины, как всё у них с Сайласом было. Ведь у Хелены ничего, кроме любви и сына. Дом от родителей достался, деньги она сама зарабатывает через удалёнку. Отец — и тот приезжал к ней не чаще раза в месяц. Он даже не сдавал анализы на совместимость костного мозга с Сетом, потому что скрыть его забор не смог бы от матери. — Отчего же всё так переменилось? — удивился Брок, поглаживая Джека по плечу. — А кто его знает? Отец не помнит ни Хелену, ни Сета, но он и ко мне сильно переменился после того падения. Поверь, мы бы с тобой даже не помышляли о свадьбе. Ему проще было бы меня пристрелить, чем допустить такую мерзость, как отношения с мужиком, — хмыкнул Джек. — Он что, внезапно просветление поймал, или его какой толераст за жопу цапнул? — Брок чувствовал, что охуевает. Джек искренне расхохотался. — Не знаю. Помню, когда он шёл ко мне по лестнице, хотелось крикнуть на всю улицу, спросить, за что он меня так не любит. А он упал, оступился на пустой бутылке и упал, головой о ступеньку. Я впервые тогда за него действительно испугался. — Случаются же чудеса на свете… — Брок подтянул одеяло повыше, укрывая Джека, и зевнул. — Давай спать, детка. Завтра куча дел. Хлопот… — он снова зевнул, — … не оберемся.