Хотеть не вредно. Вредно не хотеть

Послы Гефа прибыли ровно за день до назначенной даты подписания. По лицам было понятно, что они не особо рады этому визиту, но и выбора у Гефа не было. Войска Гильбоа прижали со всех сторон, ещё неделя-две — и смогут победным маршем пройтись до столицы. Сайлас не стал информировать гефцев о том, что их страна ему не нужна. Он ещё раз проверил тех, кто будет присутствовать на подписании со стороны Гильбоа. Джек, Брок, Давид — для солидности. Ни в коем случае не Барнс — его нельзя светить. Никакой культурной программы, обычно положенной в подобных случаях, не было. Послов довезли до гостиницы, расселили там и предупредили, что завтра утром в десять часов за ними прибудет машина. Так и произошло. И снова дорога до зала Совета. — Прессы — не протолкнуться, — усмехнулся Джек, наблюдая в окно, как гвардейцы старательно оттесняют людей с камерами и микрофонами подальше от входа. — Ну как же, такое значимое событие, — улыбнулся Сайлас. — Даже из последнего «Вестника грибника» наверняка прислали журналиста и фотографа. Аккредитованных журналистов было совсем немного, десятка три, из ведущих изданий Гильбоа и с трёх центральных телеканалов, плюс четыре журналиста из Гефа. Сайлас решил, что этого достаточно. Остальные могут развлечься перепечатками. Джек хохотнул и задернул обратно штору. — Действительно, знаковое. Сколько лет мы к этому шли? И вспомнить страшно, сколько людей погибло. — Он покачал головой, чуть ослабил узел галстука и плюхнулся в кресло. — А сегодня всё кончится. Вообще всё, отец. Граница всё равно останется под пристальным наблюдением, но война… станет историей. — Многие уже и не помнят, с чего она началась, верно? — Сайлас посмотрел на сына. — А ты помнишь? — Помню, — вздохнул Джек, снова покосился в сторону окна. — Повезло Гефу, что земли их нам не нужны. Леса, годные только под сбор орехов, горы. Даже немного жаль, что Брок с Баки нам попались только сейчас. — Жаль, — согласился Сайлас. — Знаешь, сын, всё хотел тебе сказать. Если бы не ты, не твоя решительность и смелость, мы бы не выиграли эту войну. Да, конечно, это был общий труд всей страны, но хребет войне переломил именно ты. Я горжусь тобой. — Боялся, что никогда не услышу от тебя этих слов, — признался Джек, улыбнулся отцу. — Как у вас с Хеленой? — Вчера были на свидании, — сказал Сайлас. — Она прекрасна. А я… — он покачал головой. — Чувствую себя идиотом, признаться. Я никогда ни за кем не ухаживал. Твоя мать… это был сговоренный брак. Всё очень формально. Она тебе не звонила, не хотела встретиться? — Не звонила, а должна была? — удивился Джек, проверил на всякий случай телефон. — Может, к Мишель с этим приставала? Не знаю, хочу ли я видеться с матерью, мне ей сказать нечего, а как у неё дела, мне и так доносят раз в неделю. — Когда мы подписывали документы, она заявила, что я не смогу помешать ей видеться с вами, — объяснил Сайлас. — Просто хотел удостовериться, что она и не намеревалась делать этого. В комнату заглянула Томасина. — Ваше Величество, пора. Джек шел за спиной отца, смотрел на его прямую спину, понимая, что безмерно уважает его и действительно любит. Что и люди вокруг готовы точно так же идти за Сайласом, уверенные в том, что королевство ждёт процветание. В зале уже собрались послы, нервно поглядывающие то на замерших у дверей гвардейцев, то на хмурого Давида. Уж его-то они знали, пусть и как глас короля, а вот второй мрачный мужик с волчьими глазами, следивший за журналистами, оставался загадкой. Двери распахнулись пропуская вперёд Его Величество и принца Джонатана. Послы, как по команде, поднялись. Сайлас произнес короткую речь, написанную советником Хансеном. Потом такую же речь произнес полковник Гаррет. Засверкали вспышки камер. Ассистенты положили перед королём и Гарретом папки с документами и подали ручки. Брок внимательно следил за залом. Его люди проверили каждого журналиста и оператора на предмет скрытого оружия, но Брок всё равно был настороже. Ещё не хватало неприятностей во время подписания! Конечно, оппозицию Сайлас поприжал, да и сторонников у него изрядно прибавилось после окончания войны, но недовольные найдутся всегда. Подписание прошло без проблем. Текст договора давно согласован, но лица послов всё равно были кислыми и недовольными. Видимо, они до последнего надеялись на другой исход. Рукопожатие перед вспышками фотокамер, лаконичная пресс-конференция — и бронированный автомобиль с затемнёнными стёклами увез послов обратно в сторону границы. Сайлас устроил банкет для фронтовых офицеров, начиная с капитана. Объявил день подписания мирного договора государственным выходным. Приказал министру финансов разработать систему пенсий для ветеранов и вдов. — Джек, — спросил Брок перед началом банкета, — а с какого бодуна мы с Барнсом к этому делу? Мы не офицеры были, пока воевали. — Этот праздник в том числе и ваш. Если бы не Барнс — танки до сих пор бы обстреливали наши позиции. Если бы не вы тогда, те девятеро до сих пор бы упирались и саботировали как могли подписание этого договора, — улыбнулся Джек, стиснул ладонь мужа. — Это ваш праздник. Не получится пригласить всех, кто воевал, кто достоин находиться сейчас здесь, но вы вдвоем достойнее многих. — Ты это офицерам объясни, — ухмыльнулся Брок. Ему действительно было не по себе, хотя король и дал ему капитанское звание. — Ты просто забей, — толкнул его в плечо Джек. — Они сейчас перепьются и даже не вспомнят, с кем на брудершафт пили. Они такие же вояки, как и ты, из низов поднялись. Баки вон вписался. Байки травит, а ты комплексуешь тут сидишь. — Не хочу слухов о том, что звание получил только из-за брака, — объяснил Брок. — Дела-то секретные, каждому не объяснишь. — Он вздохнул и поцеловал Джека. — Ладно, пойдём. — Не переживай, я вообще сын короля, так что мы с тобой оба недооценённые. — Джек потащил мужа обратно к столу, где генерал Моро в лицах показывал, как душил и недодушил какого-то гефского шпиона. Возвращения принца и Брока никто и не заметил, только появились перед ними штрафные стопки да Баки затянул про «а мы с командиром как-то медведя заломали». Кто-то курил, выдыхая к потолку густой дым. Кто-то пил на скорость. Тут и там травили байки. На дальнем краю стола пели. Уже выпили и за победу, и за тех, кто не с нами, и за короля, и за прекрасных дам. Слуги только успевали прибирать битую посуду и приносить новые бутылки. Сайлас же давно ушел из банкетного зала. Конечно, формально он до сих пор оставался генералом гелвуйской армии. Но фактически это было слишком давно. Пусть веселятся без него. Потом будут и награды, и выплаты. Кому-то придется заняться программой реабилитации для ветеранов. И, пожалуй, стоит разрешить однополым парам усыновлять детей. Слишком много сирот оставила после себя война. Король шел по коридорам дворца. За ним парой бесшумных теней следовали охранники, натасканные Барнсом. И вдруг в одной из дальних зал, все стены которой были увешаны картинами — Роза любила живопись — Сайлас увидел всё еще гостившего здесь Роджерса. Тот рассматривал какой-то портрет. — Грустите, Капитан? — спросил Сайлас. — Можно и так сказать, Ваше Величество, — немного тускло улыбнулся Стив, протянул руку для рукопожатия. — Что, портрет моего деда так плох? Его рисовали по старой черно-белой фотографии, — объяснил Сайлас. — Нет, что вы, — Стив вздохнул, потёр ладони. — Он здесь совершенно ни при чём. Уезжать не хочу. Мирно у вас, хорошо, словно домой попал, и Баки здесь снова самим собой становится… Ваше Величество, могу я вас просить принять и меня в Гильбоа? Не знаю, чем смогу быть полезен, война опостылела, но всё же. — А как же спасение мира? — прищурился Сайлас. — У нас нет и не будет достаточных ресурсов, мистер Роджерс. Нам бы свои границы защитить. — Боже упаси и к вам это тащить, — покачал головой Стив. — Хочу уйти на покой, совсем, отдать щит и стать просто Стивом Роджерсом. Мне войны хватило ещё тогда, и смертей тоже. Сайлас покачался с пятки на носок и обратно. Что ж, чего-то подобного он и ждал. Вряд ли случится такой уж большой дипломатический скандал: формально Роджерс военный пенсионер. Деньги у него есть. Пользы государству от него, скорее всего, не будет, но это не страшно. Джек проследит, чтобы в СМИ появились нужные материалы о том, что Капитан Америка вышел на пенсию и уехал в Гильбоа. — Хорошо, мистер Роджерс, — кивнул Сайлас. — Вы можете подавать документы на гражданство, решение будет принято как можно скорее. Но у меня будет несколько условий. Первое: я настаиваю на том, чтобы вы с Джеймсом Барнсом заключили брак. По гелвуйским законам это возможно. И второе: вы не будете жить во дворце. Я плачу Барнсу достаточно, чтобы он мог снять любое жилье в городе. Пожалуй, всё. — Он вгляделся в лицо Роджерса. Стив мог ожидать каких угодно условий и согласился бы на них, но такое было верхом его желаний. Король Гильбоа, достаточно противоречивый человек, если рассматривать его прошлые решения, подарил не только возможность остаться рядом с любимым, но и самолично подтолкнул в спину. — Спасибо! — горячо поблагодарил Стив, улыбнувшись так, что щеки заболели. — Спасибо вам, Ваше Величество. Я… я всегда… Господи… — Стив потёр шею. — Конечно да, так всё и будет. Мы с Баки всегда, давно так хотели. — Можете взять у Пауля несколько кулинарных уроков, — усмехнулся Сайлас. — Вас, суперсолдат, проще похоронить, чем прокормить. Он похлопал Роджерса по плечу и ушел в курительную. Устроился в кресле, разжёг сигару. Слуга налил коньяк. Надо бы и Джека с Броком выставить из дворца. В гости пусть приезжают, но живут отдельно. А Мишель получит дом на свадьбу, которая уже совсем скоро. Мало ли как взрослые дети уживутся с Сетом. Сайлас улыбнулся и набрал номер Хелены. — Добрый вечер, Хелена, — мягко сказал он. — Как ты, как Сет? — Здравствуй. — По голосу было слышно, что она улыбается. — Спит уже, набегался за день. Теперь-то сил хватает. А ты почему не празднуешь? В новостях только о подписании мирного договора и говорят. — Хелена говорила тихо, словно сидела рядом, на подлокотнике кресла, а не в своем доме на другом конце Шайло. — Я уже отпраздновал, — улыбнулся Сайлас. — Сейчас гуляют наши офицеры. Я так рад слышать тебя. — И я рада, Сайлас. Вчера был чудесный вечер. Можно, в следующий раз я тебя куда-нибудь приглашу? — спросила она. — Конечно, Хелена. Я буду рад. Сет не переживал, что ему пришлось остаться с Томасиной? Хелена негромко рассмеялась. — Нет, конечно, Сет хорошо её знает. Томасина часто к нам раньше приезжала. Сайлас, можно задать тебе один вопрос? — Да, конечно, — ответил Сайлас, но несколько напрягся. Хелена какое-то время молчала, было слышно, как звякнула чашка о блюдце. — Ты не помнишь этого, скорее всего, но… раньше ты много рассказывал о семье. О Мишель, радовался её успехам, о супруге. Но почему-то всегда ругал Джека, называл такими словами, Сайлас... Что он такого натворил, что ты не любил его так сильно? Джек хороший мальчик, он многое сделал для меня, Сета. И я немного запуталась. Он не похож на того, кого описывал ты. — Я… — Сайлас запнулся. — Я не знаю, Хелена. Джек замечательный. Умный, отважный, сильный. Я очень горжусь им. Мне, конечно, оказалось сложно принять его пристрастия, но даже они пошли стране на пользу. — Сайлас чувствовал себя по-идиотски. Он действительно не помнил, как относился к Джеку год назад. — Когда он пришел в больницу, я очень испугалась, — призналась Хелена. — Прости, но ждала от него злорадства, что добьёт, раз я… не сдержалась и приехала сама просить тебя навестить Сета. Прости, я тогда была в отчаянии. — Ты всё сделала правильно, — заверил её Сайлас. — Я… не знал, что Джек сам ездил в больницу. Он не сказал. — Приезжал, — вздохнула Хелена. — Обещал помочь, хотя я уже ни от кого ничего не ждала. А он привёз тебя. Джек чудесный. Ох, прости, что-то я немного расклеилась. — Хочешь, я приеду? — спросил Сайлас. Услышать от Хелены похвалу Джеку оказалось очень приятно. — Если скажу, что не хочу — обману, — тихо ответила Хелена. — Но не буду портить тебе вечер. Это ваш с сыном праздник по праву. Вы заслужили каждое слово, что о вас сейчас говорят. Ты мой герой, Сайлас. — Я сижу в курительной и звоню тебе, — улыбнулся Сайлас. — Не хочу смущать людей. С королем во главе стола толком не расслабишься. И Джек с ними. Он очень много сделал для победы. — Он твой сын, твоя плоть и кровь. Даже если внешне и не скажешь, он очень на тебя похож, такой же сильный. — Хелена снова замолчала, тихо выдохнула в трубку и попросила: — Приезжай, пожалуйста. — Да, — Сайлас поднялся. — Сейчас приеду.