Экзальтация Гравити Фолз

Дип тяжело вздохнул. Да, действительно очень тяжело становится дышать, когда терпишь, сцепив зубы, подростковую гиперсексуальность. Мэй бесилась с поросенком, щекотала его, она хохотала - безудержно и не заботясь о "красивости" собственного смеха, по-детски, с повизгиванием, похрюкиваниями и до слёз. Они катались по полу, по полосатому половику, по разбросанным носкам Диппера. У неё задиралась юбка, и у Дипа сводило челюсти. Тоже до слёз, которые он изо всех сил старался удержать. Он валялся на своей кровати, тщетно пытаясь расслабить всё тело. Его трясло, изнутри всё сжималось, он сам себе казался готовым к какому-то невообразимому, неведомому ранее прыжку в неизвестность. Стэн с первого этажа проорал: "Детиии! Пойдете со мной набить животы к старушке Сьюзи?" Мэйбл радостно протопала мимо лежащего совершенно неподвижно Дипа, таща Пухлю на руках. Он уже подрос и разъелся как и подобает свину. Видно, как ей было тяжело его поднять, как напряглись её мышцы, как она шумно дышит и в шутку постанывает и кряхтит. Дип мгновенно соотнёс это напряжение и тяжелое дыхание с тем запретным, что ему представлялось... Он скорее замотал головой, чтоб выкинуть подобные мысли, буквально вытрясти их - но стоило только перестать, напряжение снова навалилось удушливым мешком. "Ой-йо... Пожалуйста, хваааатит," - промычал Дип себе под нос. Мэй на мгновение замерла в дверях спиной к нему, затем, подумав, что ей показалось, опустила Пухлю на пол, еще раз сверкнув загорелой задницей, и громко протопала по лестнице вниз. Дип попытался задержать дыхание и посчитать до 10, но она вдруг вернулась, влетела в комнату и прыгнула на него с криком "Жраааать!" Он едва успел согнуться от до боли острой, вновь нахлынувшей отчаянной жажде ласки. Отвернулся от нее к стене, уткнулся в подушку, затем перекатился на живот. - Эээй, Дипмастер, вставай, давай уже, ну же, бро-бро! - пропела она нарочито нежно. Но на этот раз Дипу пришлось совсем тяжко: "вставай... давай уже... ну же..." - гремело у него в ушах, и волоски по всему телу встали дыбом, кожа пошла мурашками, он молча молил Мэйбл выйти из комнаты и дать ему очухаться от адового возбуждения. Она хотела было потормошить его ещё, но, заметив неестественно напряженную спину и мурашки по ногам и рукам, не стала его трогать и тихо ушла. Её озадачило его состояние, но она нутром чуяла: нужно отойти. Дип не выдержал, он подлетел к двери и защелкнул замок. Путаясь в шнурках и карманах широких шорт, он старался быстрее стащить их с себя и выпустить наружу того, кто так неистово просился сделать ЭТО уже наконец. Диппер сел на кровать, замер, рассмотрел свои руки. Вспомнил то ощущение, как ласкаешь себя, доводя до экстаза, взахлеб кончаешь, чтоб не нарушить тишину ни единым звуком, судорожно пытаясь удержать в ладонях разлетающиеся мутно-белые капли, чтоб не залить ими всё вокруг, затем несколько секунд витаешь в невесомости. И потом приходишь в себя, с пониманием того, что ты тут один, мокрый, и, кажется, ещё более неудовлетворённый. Более голодный. И в момент этого осознания одиночества и голода по ласкам нежных девчачьих прелестей Диппера просто пронзило отчаяние. Он беззвучно завыл, и слёзы уже лились ручьём. Немного позже, уже сидя со смурной миной в кафешке старой Сьюзи рядом со Стэном и подальше от Мэйбл, Дип пытался выпить зеленого чаю с ромашкой. По словам мамы, это должно успокаивать нервную систему. Оказалось, эту редкостную пакость невозможно пить даже с пятью ложками сахара, и Диппер просто хмуро мусолил кружку в руках. Вдруг он поймал себя на том, что поглаживает ручку пузатой кружки вверх-вниз привычным движением, и нагретый фарфор прикасается к тонкой коже между пальцев совсем иначе, чем... К горлу снова подкатил удушливый ком, снова свело мышцы внизу живота, бешено побежали оголтелые мурашки, и Дип подавился чаем. Стэн удивленно посмотрел на него, будто видит впервые, затем широким движением постучал по спине и выдал: - Сынок, тебе чего сегодня кусок в горло не лезет? Не влюбился часом? - Хуже, дядя Стэн, всё гораздо хуже... - отозвался Диппер. - Это стоит того, чтоб обсудить? - не унимался Стэн. Дип покосился на таращущуюся на них во все глаза Мэйбл: её уже распирало от любопытства. Ровно так же, как Диппера распирало желание. Он сполз немного по диванчику, чтоб хоть как-то спрятать под скатертью неунимающийся стояк. "Бедный я," - подумал Дип, и неожиданно для самого себя расхохотался. Неудержимо. Громко. Визгливо. Истерично. Он закрыл себе рот руками, но не мог удержать ладонями этот дикий отчаянный смех, который рвался из него, сотрясая всё тело, он не мог даже "сбавить громкость"! Мэйбл разинула рот как голодный совёнок, Стэн оглянулся, будто смеялся кто-то другой из посетителей (или, может быть, он огляделся в поисках нежелательных свидетелей?), а Диппер, красный как рак, с вытаращенными глазами, не нашел ничего лучше, чем окончательно сползти с диванчика и побыстрее выскочить на улицу за глотком свежего воздуха, благо, их столик был совсем рядом с выходом. Как назло, торчащий вверх член путался в шортах и норовил продемонстрировать всем причину такого поведения Диппера, и мешал идти. Внезапно приступ прошел. Стало легко дышать, щёки уже не горели, бугорок на легких шортах заметно опал, и единственное, что теперь заботило Дипа - неприятный осадок на душе. Знаете, когда вроде всё и хорошо, а тебе отчего-то плохо. Без видимой на то причины. Поесть ему до самого вечера так и не удалось, кусок действительно не лез в горло. Мэйбл весь день пялилась на него как турист на экспонаты Хижины Чудес, но ничего не спрашивала. От этих её пристальных наблюдений Дипперу становилось совсем уж не по себе. Вечером Стэн, конечно, пытался поговорить с ним, но Дип молчал. Он просто молчал в ответ. Парень сам знал причину, и эта "причина" уже настолько распоясалась, что не давала ему и рта раскрыть - ему приходилось сцепить зубы в ужасе от того, что он забудется, замечтается, даст волю фантазии, от которой сожмется всё внутри, и невольно с его губ сорвется сдавленный стон. Сорвётся так же бесконтрольно, как и смех этим утром. Вот только проблема: выглядеть это будет гораздо более подозрительно, чем смех! Тело требовало ласки. Оно уже просто диктовало свои условия, шантажировало его: "Если ты ЭТОГО не сделаешь, я сдам тебя перед всеми, Диппер, сдам нещадно, и с тобой уже никто - слышишь! - никто и никогда не будет общаться, как раньше!" Все его мышцы ныли этими требованиями, руки, ноги и низ живота сводило судорогами, Дип был уже не в себе. Он с нетерпением ждал прихода ночи, когда все домочадцы уснут, и никто не помешает ему заняться собой. Наконец наступила долгожданная ночь. В хижине затихли все шорохи, кроме тихого сопения Мэйбл на соседней кровати и храпа Стэна где-то далеко внизу. Паранойя всё не давала Дипперу покоя. Ему казалось, что вот-вот проснется сестра, или зайдёт Пухля и будет крутиться возле кровати, или придет придурковатый ночной покупатель, или внезапно рядом обнаружится Билл... Дип для подстраховки спросил негромко: "Мэй, спишь?" Голос прозвучал крайне охрипшим, да так, что добрая половина фразы заглохла мятым шумом. Дип кашлянул и переспросил погромче. Сестра молчала. И тогда он потихоньку спустил руку под одеяло. Снова побежали по коже чудовищные мурашки, снова накатила удушливая и липкая, но на этот раз счастливая волна, и чтобы не выдать себя, Дип свободной рукой слегка сдавил себе шею. В ушах звенели сказанные Мэй утром слова, кровь стучала и пульсировала в голове, тело, казалось, ощущало воображаемые девчачьи прикосновения... Тем временем Мэйбл проснулась от негромкого ритмичного звука, который плавно вывел её из сна, и она, еще не до конца проснувшись, не сразу сообразила, что издает этот звук. Комната была залита ярким светом полной луны, она подобно прожектору лупила в окно, освещая все предметы и окутывая их неким мистическим свечением. Диппер на соседней кровати, укрывшись одеялом с головой, подергивался. Этот ритмичный звук был скрипом его кровати. "Мой бро-бро мучается кошмарами! Вот отчего он был такой кислый сегодня," - подумала Мэй. Она беззвучно встала и подошла к нему. Что-то было не так. Она ощущала, что это какой-то странный кошмар. Его тело будто танцевало под одеялом... И вдруг её осенило: ведь еще на днях дядя Стэн рассказывал ей о взрослении! "ОООХ ЧЁРТ, так вот что с ним!..." - едва успела сообразить шокированная Мэй, когда Дип вдруг резко откинул одеяло, и брат с сестрой уперлись друг в друга взглядом. Дип был оглушен неожиданно оказавшейся рядом Мэй, а она смотрела в его попытавшиеся сузиться огромные зрачки - они не смогли сделать этого, дернулись и расплылись вдруг еще шире, его карие глаза стали чёрными и бездонными, невообразимо зовущими и помутненными... Дип попытался сдержаться, у него перехватило дыхание, он вцепился одной рукой в одеяло, второй в себя самого. Но было уже поздно. Пару белых густых капель вытекли из перенапряженной потемневшей головки, спустились по его пальцам, обхватившим ствол, Дип глухо и протяжно зарычал. И вдруг Мэйбл, сама от себя не ожидая такой реакции, крепко взяла его член в руку. От её нежного и уверенного прикосновения Диппер просто взорвался. Накопившаяся за весь день сперма мощными толчками выплескивалась, забрызгивая всё вокруг - одеяло, брата, Мэй, её ночнушку и волосы... Уже не в силах сдерживать захлестнувшую его волну, Дип вскрикивал в такт толчкам брызгов. Ещё, ещё раз, ещё... Она восхищенно перенимала его возбуждение, впитывала это с каждым его вскриком, её тело полностью понимало его в этот момент, и отвечало тем же поднимающимся снизу, из тьмы, откуда-то из потаенных уголков сознания желанием. Когда Дип всё же затих и только тяжело дышал, его полузакрытые глаза прятали остатки бурной эмоциональной разрядки, Мэй с сожалением стерла несколько капель со своего лица и тихонечко легла в свою постель. Завтра её ожидал трудный, полный незнакомых мучений день...